Арс снова закрыл глаза, но на этот раз его дыхание стало ровнее, спокойнее. Он снова уснул.
А я сидела, не выпуская его руки, и смотрела, как утренний свет медленно заполняет комнату. Где‑то там, за стенами больницы, ждала жизнь — со всеми её проблемами, вызовами, неожиданностями. Но сейчас главное было здесь: его дыхание, его тепло, его доверие.
Глава 38
Два месяца спустя
— А другой клуб нельзя было выбрать? — спросила я мужа, когда наш автомобиль плавно притормозил у сверкающего неоновыми огнями входа в ночной клуб Sahara.
Арс усмехнулся, выключил двигатель и повернулся ко мне:
— Ну, Дан так захотел. И вообще, какие претензии у тебя к этому клубу? Именно с него всё и началось — у нас, и у Дана с Таней.
Я невольно улыбнулась. В этом он был прав. Но тогда всё не казалось таким радужным. Авидзба со своими дружками… его приставания… Хорошо, что в ближайшее время мы с ним не встретимся. Отец, после случая с отравлением Арса, отправил его из города — куда‑то к родственникам в деревню — и запретил возвращаться.
— В этом ты прав, — кивнула я, поправляя сумочку.
Мы вышли из машины. Тёплый вечерний воздух был пропитан музыкой и весельем — из клуба доносились басы очередного хита. Арс взял меня за руку, и мы направились ко входу.
Таня с Даном уже были там. Таня сияла в новом платье цвета морской волны, её волосы были уложены в элегантную причёску с несколькими свободными прядями у лица. Дан, как всегда, выглядел безупречно — в белой рубашке и бежевых брюках, с небрежно закатанными рукавами.
— Наконец‑то! — воскликнула Таня, поднимаясь нам навстречу. — Мы уже начали думать, что вы передумали.
— Пробки, — улыбнулся Арс, целуя её в щёку, а затем здороваясь с Даном. — Да и Эля долго выбирала наряд.
Я шутливо толкнула его в плечо:
— Неправда! Просто этот клуб вызывает у меня смешанные чувства.
— О, понимаю, — кивнул Дан, поднимая бокал с виски. — Но именно благодаря ему мы нашли свои половинки с Арсом. Как бы слащаво это ни звучало. И… коль мы об этом заговорили…
Дан кивнул кому‑то, поднимая руку. Затем встал из‑за стола и отправился на середину танцпола. Музыка постепенно затихала, сменяясь мягкой, лирической мелодией.
Мы все не понимали, что происходит — ну, скорее всего, за исключением Арса. Я вопросительно посмотрела на мужа, но он лишь подмигнул и сжал мою руку.
— Танюш, — громко, но мягко произнёс Дан, обращаясь к Тане. — Помнишь в Аланье? Мы сидели на набережной, ели кукурузу… и я тебе обещал.
Тут до нас с Таней наконец‑то дошло, что происходит. Он обещал Тане, что женится на ней.
Подруга закрыла лицо руками, не веря в происходящее. Её глаза наполнились слезами, а губы дрожали в попытке сдержать улыбку.
Дан опустился на одно колено, достал из кармана небольшую бархатную коробочку и открыл её. Внутри сверкало кольцо с крупным бриллиантом, окружённым мелкими сапфирами.
— Таня, — его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась искренняя нежность, — ты — самое прекрасное, что случилось в моей жизни. Ты — мой смех, моя поддержка, моё вдохновение. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро, хочу делить с тобой все радости и трудности, хочу построить с тобой семью. Ты выйдешь за меня?
В клубе повисла тишина — даже музыка на мгновение затихла, будто сама атмосфера замерла в ожидании ответа.
Таня всхлипнула, затем рассмеялась, кивая:
— Да! Конечно, да!
Дан вскочил, надел кольцо на её палец, обнял и закружил в воздухе. Вокруг раздались аплодисменты, крики «горько!» и поздравления.
Арс обнял меня за плечи:
— Видишь? Иногда места, связанные с тяжёлыми воспоминаниями, могут стать началом чего‑то по‑настоящему прекрасного.
Я прижалась к нему, наблюдая за счастьем наших друзей. Когда они, счастливые и воодушевлённые, вернулись к столику, к нам подошла официантка с бутылкой шампанского. Она ловко сняла фольгу, приглушённо хлопнула пробкой и начала разливать искрящийся напиток по бокалам.
— Я не буду пить, — тихо сказала я.
Все вопросительно посмотрели на меня.
— Почему? — спросил непонимающе Арс, заглядывая в мои глаза. В его взгляде читалось искреннее недоумение.
Таня замерла на полувздохе, потом её глаза вдруг расширились, а на лице расцвела ошеломлённая, но мгновенно ставшая лучезарной улыбка.
— Элька, ты серьёзно⁈ — выдохнула она, прикрыв рот рукой.
Я кивнула, чувствуя, как к щекам приливает тепло.
Дан и Арс по‑прежнему ничего не понимали. Дан переводил взгляд с Тани на меня, потом на Арса, будто пытался найти ответ в наших лицах.
— Так, стоп, — Арс поднял руку, слегка нахмурившись. — Что происходит?
Таня не выдержала — вскочила, обхватила меня в объятиях и засмеялась:
— Она беременна, тормоз! Эля ждёт ребёнка!
На секунду в воздухе повисла тишина. Даже музыка, казалось, затихла.
Арс замер. Его глаза широко раскрылись, а потом — медленно, будто до него доходило самое невероятное счастье в мире — на лице появилась улыбка. Он взял меня за руки, внимательно всмотрелся в моё лицо, словно искал подтверждение.
— Это правда? — прошептал он.
Я кивнула снова, и на этот раз слёзы радости всё‑таки проступили на глазах.
— Да. Семь недель.
Арс резко притянул меня к себе, обнял так крепко, что стало чуть‑чуть больно, но это была самая сладкая боль на свете. Он уткнулся лицом в мои волосы и прошептал:
— Боже… Я… я даже не знаю, что сказать. Это… это же…
— Это чудо, — закончила я за него, прижимаясь ближе.
Дан, наконец осознав происходящее, громко засмеялся, хлопнул Арса по плечу:
— Ну, брат, поздравляю! Теперь ты официально будущий папаша! А я — будущий крёстный.
— А я — крёстная! — тут же заявила Таня, глаза её сияли от радости. — Нет, даже не вздумай спорить, Эля. Это моё законное право!
Мы все рассмеялись — искренне, от души, будто с наших плеч свалилась последняя тень былого.
Арс взял мою руку, поцеловал каждый палец, потом приложил ладонь к своей щеке. Его глаза блестели — то ли от счастья, то ли от сдерживаемых слёз.
— Спасибо, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — За то, что ты у меня есть. За то, что мы вместе. За то, что теперь нас будет трое.
Я улыбнулась, чувствуя, как сердце переполняется теплом. Посмотрев в глаза Арса, полные любви и надежды, я поняла: впереди нас ждёт самое прекрасное путешествие. Путешествие, в котором мы будем не двое, а трое.
В этот вечер Sahara перестал быть местом с тяжёлыми воспоминаниями. Он стал свидетелем нового начала — начала двух семей.
