Измена. Ты выбрал не меня (СИ) - Кир Хелен

Усаживаю удобнее на колени, перекидываю ножки, заставляю обхватить спину. Одежда мешает и в домике еще прохладно, хотя …

- Соблазняешь? – срывается на шепот, когда блуждаю руками под свитером. Добираюсь до спортивного топа и лезу под него. – Ай!

Задираю ткань, нахожу грудь и не удержавшись, всасываю розовую вершинку. Охаем одновременно, загораемся. Едва пальцами веду по трепещущему телу, останавливаюсь на лопатках и с секунду выдержав, припечатываю.

- Моя?

В глаза ей смотрю. Момент единения очень острый, просто фантастический. Мы горим, почти взрываемся. Все позади, все прошли, все выдержали. Знаю, что моя, но мне так важно это слышать постоянно.

Все вокруг приобретает другой смысл, мы вырваны из привычных рамок. Здесь все оголено, все по-честному. Даже взглядами соединяясь, ярко ощущаем, как вокруг воронка закручивается. Две энергии в космос! Только туда.

- Твоя.

- Навсегда?

- Навсегда. Ты же знаешь.

Качаю головой. Знаю, но хочу много раз еще слышать.

Целую со всей нежностью, на которую способен. Обнимаю, ласкаю и боготворю. Мягко шелестит одежда, падая на пол, а мне так хочется быстрее, но не могу торопить момент. Впервые за долгое время, хочу быть сопливым романтиком и тянуть прелюдию как можно дольше.

Во рту пересыхает, я так хочу …

Любуюсь ей, умираю. Сердце мое стучит медленно, кажется, что задыхаюсь.

Язык Лены исследует мою верхнюю губу нежно и чертовски эротично. Как удержаться башке на плечах, когда жена такое вытворяет?

Перехватываю за шею и впиваюсь. Сдерживаясь, все же увеличиваю скорость, иначе совсем обескровлен буду. Все внизу болтается, все запасы. Понимает, что меня кроет, я же чувствую, как улыбается. Вот зараза! Специально, да?

Доводит?

С мучительным стоном выдыхаю и открываю глаза.

- Наигралась? А теперь иди сюда, террористка.

Глава 52.

- Смотри! – кричит на весь берег. – Я поймала. Поймала-а-а!

Бросаю свои удочки и иду к жене. Сжимает двумя руками форель и радостно улыбается. Счастлив в моменте. За нее. За себя. За нас. Простые человеческие радости дарят неповторимое счастье. И нет здесь среди дикой природы ни денег, ни сведения счетов, ни зависти, ни злости.

Как там в той песне? Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь.

Вот так и у нас сейчас.

- Моя добытчица, – аккуратно забираю рыбину.

- А ты? – возбужденно спрашивает, азартно поблескивая глазищами. – Поймал?

Незаметно маякую нашему сопровождающему, чтобы не проболтался. Он опускает глаза и занимается своим делом, то есть потрошит пойманную форель.

- Я? Да нет, Лена, не клевало.

- Да-а-а? Ну скажи я молодец, а? Скажи же!

Обнимаю и расцеловываю. Хоть душу дьяволу продавай за ее счастье. Как дитя радуется, ей-богу. Но не это ли теперь главное. Да, конечно, это. Девочка моя, нежная и ласковая.

- Вечером у костра будем? – трется, как кошка.

Поднимает затуманенный взор, и я загораюсь. Нет, потрясающе. Мгновенное перевоплощение, как спокойным остаться. На Камчатке из жены прожорливая секс-богиня выкарабкалась, что она творит … Утром еле живые встаем, но я счастлив.

- Провокаторша, – шепчу в ушко и незаметно щипаю сосок. Вскрикивает и тут же маскируется смехом. – Ты про уху? Вечером у костра?

- И про нее тоже, – подмигивает и краснеет.

Наш день заканчивается. Вечером не спеша гуляем около воды. Есть опасность встретить медведей, но она незначительна. Слишком шумно для них. Правда рисковать тоже нет резона, поэтому засветло планируем попасть домой.

Лена часто говорит, что она здесь другая. Не думает о работе, о тяжелых днях, что полностью отвлекается и сливается с природой. Поддерживаю. У меня также. Согласен с каждым словом. Кажется нам нужно почаще выбираться из душного города.

- Садись, – тяну на колени.

Опускаемся в пахнущую траву. Тишина. И тихо шумит речка.

- Знаешь, мне давно не было так хорошо. Красота, правда, Стас?

Согласно киваю, обнимаю крепче. Есть у меня постоянная потребность трогать Лену. Когда долго не чувствую, начинает ломать. Такая зависимость ничего не поделать.

- Лен, – кладу подбородок не плечо, прижимаюсь щекой, – не жалеешь?

- Чего? – настороженно поворачивается.

- Что связалась со мной. Я часто думаю, пережить, принять и простить такое может не каждая. Для меня по-прежнему загадка, как тебе удалось преодолеть себя.

Озвучиваю глубоко запрятанный триггер. Взрослый мужик, а ведь боюсь ответ услышать. Хотя мы много раз разговаривали. Просто именно здесь, в гуще буйного естества все настолько обнаженное и честное, что хочется удостовериться еще раз.

- Не знаю, – елозит травинкой по моей руке. – Иногда сама себе ответить не могу. Может судьба, м? Как ты думаешь?

- Может, – пожимаю плечами, – меня больше всего дети волнуют. Прости … Аборт тяжело воспринимается женщинами. Я вот о чем. Наверное, можно простить все, предательство, измену, уход из семьи, а операционное вмешательство тяжелее. Трагичнее.

Лена удобнее устраивается в руках, я же смиренно жду, что ответит. Готов ко всему.

- Сложнее. Не спорю. Только ты забыл в каких обстоятельствах мы были. Это же ни кино, родной, и не книга. Это жизнь, – вздыхает и немного собравшись с мыслями продолжает. – Знаешь, все крепки задним умом. Вот говорят, я бы так сделала, я бы эдак. Начинают рассуждать как правильнее и лучше. Ха! – зло усмехается. – Посмотрела бы я, если бы … Так что, что сделано, того не вернуть, родной. Жизнь такая, что на всех поворотах ровно не впишешься.

Обдумываю слова. Они ох какие крепкие. Смысла в них на все человечество. Становится капельку легче, но до конца все равно не отпускает. Знаю, буду таскать за пазухой, пока не замещу грех тем самым желанным ребенком, о котором говорить боимся.

Ведь боимся. Что слова выбирать.

Я связан с медициной накрепко и все про нее знаю, но в глубине души верю, что сидит наш малыш на облачках и выбирает момент, когда к нам прийти. Сжимаю зубы от внезапно нахлынувших чувств, скриплю эмалью и глотку перехватывает так сильно, что невольно кашляю.

Отдышавшись, глажу жену по волосам. Хрипло выдавливаю.

- Ты права.

Приподнимаю с травы и снова сажаю на колени. Холодно ей будет, замерзнет. Ночи здесь весьма прохладные. Жмется ко мне, обнимает.

- Все равно, Лен. Прости?

- И ты меня, хорошо?

Долго еще сидим, пока совсем не темнеет. Гоняем каждый свои мысли, неспешно и вдумчиво. Перерабатываем заново полученную информацию, откладываем на полочки памяти. Вот такую мудрую женщину послал мне Бог. Правда побороться за нее пришлось с самим Дьяволом, но главное она моя.

Была. Есть. Будет.

- Лен, пора.

Лена беспокойно поднимается с земли, поглядывая вокруг. Все медведей ждет. Успокаиваю ее, беру за руку и увожу. Отвлекаю по дороге в дом разной болтовней. Она вроде слушает, а все равно трусит немного. Выдыхает только когда калитка запирается.

Ночью выкладываюсь как никогда. Вожу по острому лезвию, купаю в нежнейшей ласке. Хочется вылюбить по полной. Вся ночь наша. Вся!

- Люблю, – как заклинание с каждым толчком выплескиваю. – Люблю! Ты одна … Моя … Одна … Навсегда.

Только на рассвете засыпаем. Уставшие, вымотанные и бесконечно счастливые.

Эпилог.

- Ой, Стасик, какой хорошенький, – воркует мама Стаса над Мишкой. – На тебя похож.

- Почему на Стаса, – заглядывает моя мама в кроватку, – вон губки Лены, бровки тоже.

- Да где ж Лены бровки? Когда копия Стасик.

Ох, Господи, началось.

Переглядываемся с мужем и ухохатываемся. Нет, матери не ругаются, просто мило препираются. Забава у них такая.

- Стасик, – подкалываю степенного мужа. Он возмущенно смотрит. – Не изволите пройти отведать чаю?

- Еще раз Стасиком назовешь, схлопочешь! – шипит муж, а я смеюсь. Терпеть не может, когда так величают. – Мамы, кому чаю принести? – громогласно гремит, но его успешно игнорируют.