Ее ресницы затрепетали, и мое сердце сорвалось в головокружительный штопор.
Я наклонился, скользнув губами по ее щеке.
— Открой глаза, Утенок.
Дикая, необузданная радость пронзила меня, когда она их открыла. В них мелькнуло замешательство.
— Что случилось? — хрипло прошептала она.
Попыталась пошевелиться и вырвался стон боли.
Я положил ладонь на ее грудь, останавливая.
— Не двигайся.
Ее пальцы потянулись к виску.
— Голова…
— Хорошо приложилась, — сказал я. — Не двигайся, пока не приедет скорая.
В глазах Фэллон вспыхнул огонь.
— Ты что, вызвал скорую?!
Ее возмущение стало для меня самым сладким облегчением. Моя грудь стала легче.
Слава Богу.
Она снова попыталась встать, и я перехватил ее руки.
— Это Чак вызвал, но я рад, что он так сделал. Тебя должны осмотреть на предмет травм шеи и позвоночника.
— Меня лошадь по голове треснула, Лягушонок, а не по спине, — огрызнулась она, борясь со мной.
Я не хотел причинять ей боль, поэтому позволил сесть. Ее глаза закружились, она резко закрыла их, глотая воздух сквозь тошноту.
— Как же стыдно… Я знаю, что нельзя так попадать под копыта своих собственных, мать их, лошадей.
— В тебя стреляли. Это вынуждает людей делать то, что они обычно не делают.
Ее глаза распахнулись.
— Ты пошел за ним…
— Он ушел на мотоцикле. Я отправил Лэнса на старую проселочную дорогу — может, догонит.
Она тихо выругалась, затем вцепилась в мой локоть.
— Помоги встать.
— Фэллон…
— Подними меня, Паркер. Я должна сама дойти — мне надо хотя бы это, чтобы пережить унижение. И гости… — она покачала головой, становясь еще бледнее.
Она коснулась огромной шишки, зашипев от боли.
Я колебался.
Она должна лечь и ждать медиков. Удар пришелся в голову, но падение могло травмировать шею или позвоночник не меньше. Но я знал этот взгляд. Эту ярость. Она встанет — с моей помощью или без.
Я взял ее за локти и аккуратно поднял.
Она пошатнулась, и я заключил ее в объятия.
— Подожди. Пусть мир перестанет кружиться, — тихо сказал я.
И эти слова были нужны не только ей. Мой собственный мир кружился. Облегчение смешалось с яростью к тому, кто это сделал, а за ними, словно горький привкус, прятался страх. Страх за нее. Страх за себя. За то, что я испытал, увидев ее на земле. За то, что всего на мгновение представил мир без нее и понял, что это страшнее, чем не вернуться к своей команде.
Я всегда думал, что ничто не заставит меня отказаться от места в команде и от клятвы, которую я дал умирающему деду.
Ничто.
Но я был в одном дыхании от того, чтобы заключить сделку с дьяволом — лишь бы она была в порядке.
Я не знал, что делать с этим осознанием. А ведь я всегда знал, что делать. До того дня, пока смерть Уилла не перевернула мой мир.
С тех пор моя жизнь все больше уходила с намеченного пути. А увидев Фэллон, распростертую на земле, почувствовав эту невыносимую потерю чего-то, что я так и не осмелился сделать своим, я окончательно сбился с дороги.
Я бы стоял так, держа ее в объятиях, пока не приедет скорая, если бы Фэллон не пошевелилась сама. Она уперлась в мою грудь и отступила на шаг. Я едва не потянулся вернуть ее обратно, держать, пока не буду уверен, что она снова сильная, что в ней снова есть огонь.
В ее глазах мелькнуло замешательство.
— Когда я была без сознания… ты… — она провела рукой по щеке, затем покачала головой и поморщилась. — Забудь.
Она медленно повернулась и вдохнула сквозь зубы, делая еще шаг от меня. Свистнула и Дейзи тут же подбежала. Фэллон уже потянулась к седлу, но я перехватил ее за запястье.
— Даже не думай.
Ее глаза вспыхнули гневом.
— Прости, что?
— Тебя должны осмотреть, прежде чем ты снова начнешь трясти свои красивые мозги на лошади. Никаких скачек, пока врач не даст добро.
— Я столько раз падала с лошади. И всегда вставала обратно.
— Это не падение, черт возьми. Ты была без сознания — минимум пять минут, если не больше. Тебе нужен полный осмотр: МРТ, КТ, все, что можно.
Она уже открыла рот, чтобы возразить, и я сделал единственное, что пришло мне в голову, чтобы ее остановить. Я поцеловал ее.
Я заставил себя быть нежным, едва касаясь губ. Но даже это вызвало взрыв жара и желания, прошедший сквозь меня и ударивший прямо в пах. Предостережения замелькали в голове, и я начал отстраняться, но она вцепилась в мои волосы и прижала наши губы еще сильнее.
Она целовалась, как делала все в своей жизни — стремительно, страстно, с силой и уверенностью.
Я потерял связь с реальностью, забыл, что она ранена. Изменил угол, чтобы завладеть ее ртом полностью, скользнув языком между ее губ, туда, где ждала чистая, блаженная нега. Соленое море. Сладкие травы и цветы мяты. Вкус земли и воды. Быть с ней это как утонуть в солнечном свете, танцующем на волнах, слепящем и ярком, но таком прекрасном.
Момент, который невозможно забыть. Момент, который хочется хранить вечно.
И я делал именно это — запоминал каждую секунду, целуя единственную женщину, которую поклялся никогда не целовать. Тот краткий поцелуй в баре годы назад был ничем по сравнению с этим, а ведь даже он оставил во мне пожар, который я не мог потушить.
Чем дольше я был связан с ней — телом, сердцем, душой, — тем глубже падал. Я утонул в бездне, из которой не хотел и не мог выбраться. Теперь, когда я был здесь, когда я вкусил это блаженство, я никогда не смогу отказаться от него.
Я должен сохранить это чувство. Я должен сохранить ее. Сделать ее своей. Навсегда.
Глава 21
Фэллон
I WON'T LAST A DAY WITHOUT YOU
by Katie Peslis & Jay Rouse
4 года назад
ОНА: Почему ты так рано ушел?
ОН: Тебе нужна была публика для шоу Джей Джея и Фэллон?
ОНА: И что это должно значить?
ОН: Ничего. Я до сих пор на взводе после задания. Лучше уж уйти, чем ляпнуть что-то, о чем потом пожалею.
Настоящее
Паркер целовал меня.
Я целовала Паркера.
И, черт возьми, это было даже лучше, чем я помнила. Лучше, чем тот короткий поцелуй — полный неожиданности и тоски, что я сама подарила ему в захудалом баре.
А сейчас — молнии и гром. Бушующее небо и самое яркое солнце.
Каждая клеточка моего тела дрожала от жизни. Радость и удовольствие накрыли меня с головой.
Все, чего я когда-либо хотела, каждая мечта, каждое самое дорогое воспоминание, ничто по сравнению с этими ошеломляющими секундами, пока наши губы были соединены.
Это было так прекрасно, что даже больно. И в то же время оно смыло с меня всю прежнюю боль.
Я не могла думать. Всё, что оставалось, — потеряться в этом бурном потоке желания, что вихрем проносился внутри меня, пока он углублял поцелуй. Паркер полностью завладел моим телом, душой и сердцем.
Каждый нерв кричал правду — мы наконец оказались там, где всегда должны были быть.
Паркер наконец-то поцеловал меня.
Я его не провоцировала, не сделала первый шаг.
Он. Сам. Поцеловал. Меня.
Все, что понадобилось, чтобы меня вырубили.
Эта простая мысль заставила меня ощутить смущение, а за ним вернулись злость на того, кто стрелял в меня и моих гостей, и раздражение на Паркера за то, что он выбрал для этого момента такую жуткую ситуацию.
Я оттолкнула его и отступила на шаг.
Наши взгляды встретились — его бушующая гроза смешалась с моим жаром. Желание, настолько сильное, что его почти можно было увидеть, пронеслось между нами.
— Будь проклят, — прошептала я.
Он провел ладонью по лицу.
— Утенок, прости.
Я ударила его кулаком в грудь, и то, что этот удар не причинил боли его каменной стене из мышц, только сильнее меня разозлило. Мне хотелось оставить след.
