Бывшие. Измена в прошлом? (СИ) - Суздалева Ирина

Время замедляется. Каждый звук — гул вентиляции за стеной, далекий сигнал машины скорой с улицы — кажется оглушительным. В носу стоит знакомый запах больницы, антисептика, но теперь он смешивается с чем-то новым, резким… запахом адреналина, страха. Мои руки, только что гладившие платье в предвкушении свидания, холодеют. Ноги становятся ватными.

— Что... что ты здесь делаешь? — мой собственный голос кажется чужим, хриплым, едва пробиваясь сквозь сжатое горло. Я не могу отвести глаз от скальпеля. Он кажется центром вселенной в этой внезапно ставшей враждебной палате. — Зачем тебе... — делаю резкий жест подбородком в сторону ее сжатого кулака, —...это? Ты все равно не умеешь им пользоваться, — не знаю, зачем добавляю последнюю реплику.

Аня, которая секунду назад напоминала изваяние из страха и решимости, вздрагивает от звука моего голоса. Но не отступает. Наоборот. Она делает шаг вперед. Один. Плавный, почти кошачий. Ее глаза, широко раскрытые, темные бездны в бледном лице, пристально следят за мной. На губах девушки появляется улыбка. Широкая. Безумная. Неестественно растягивающая ее правильные черты.

Холодок страха пробегает по моей спине, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Он лишь усиливается, сковывает мышцы, когда Аня произносит тихо, но с ледяной четкостью:

— Хочешь проверим? — ухмыляется, приподнимая скальпель. Я делаю широкий шаг назад, в животе начинают порхать бабочки тревоги. Дыхание перехватывает. Аня лишь усмехается, когда видит мою реакцию, немного опускает скальпель и заявляет: —Я к тебе пришла.

Неосознанно снова отступаю назад. Всего на полшага. Но этого достаточно. Моя спина упирается во что-то твердое.

“Стена”, — догадываюсь я.

Черт, я в ловушке. Я в ловушке!

Оглядываюсь по сторонам, и понимаю, что пространство между кроватью, стеной и Аней слишком узкое для маневра. Особенно когда у нее в руке оружие хирурга. Мой взгляд мельком скользит за ее плечо, к выходу из палаты, где находится коридор… и спасительное пространство. Слишком далеко. Слишком рискованно рваться туда. Аня перережет мне путь. Или вонзит скальпель мне в спину.

— Ко мне? — повторяю я. Рашаю свграть в игру девушки, стараясь вложить в голос максимум непонимания, хотя внутри все кричит от ужаса. — Но... тогда что ты здесь делаешь? В палате Дениса?

Аня пожимает плечами. Ее улыбка не гаснет. Она кажется высеченной на лице.

— Просто прошла за тобой, когда увидела, что ты вышла из своего убежища, — голос Ани звучит почти невинно, но в нем слышится сталь. Она имеет в виду мой кабинет. Ту самую комнату, где минуту назад я наряжалась для свидания с Денисом. Где чувствовала эту глупую, предательскую надежду. — Увидела твое белое платьице… под белым пальтишком такое милое. И поняла — пора.

Так! Ситуация в палате критическая. Совсем как в операционной, когда счет идет на секунды, а кровь хлещет из артерии. Только теперь под угрозой моя жизнь. Надо думать. Действовать. Тянуть время. Пытаться найти выход.

Глубокий вдох.

Медленный выдох.

Отключаю панику.

Включаю хирурга.

— О чем ты хотела поговорить? — спрашиваю ровно, смотря Ане прямо в глаза. В эти темные, почти безумные глаза.

— А ты не догадываешься? — парирует она, делая еще один микрошаг вперед. Расстояние между нами опасно сокращается.

— О Денисе? — произношу имя, и оно кажется чужим на языке.

— Бинго! — вскрикивает Аня резко, почти истерично. Но уже через мгновение ее голос снова становится ровным, зловеще спокойным. — Я же просила тебя оставить его в покое... просила по-хорошему. Почему ты не послушалась? — Еще шаг. Я чувствую запах ее духов — тяжелых, сладковатых — смешанный с потом и больничным запахом. Она надвигается на меня, словно тень.

Я отступаю. Не назад. Вбок. Пятясь к кровати Дениса. Моя нога задевает ножку обеденного стола. Спотыкаюсь, едва удерживая равновесие. Сердце колотится так, что кажется, вот-вот вырвется из груди.

— Потому что ты мне соврала, — выпаливаю я, не в силах сдержаться. Правда рвется наружу, подпитываемая адреналином. — В том, что Денис твой жених. Вы увиделись один раз за последние три года только на похоронах твоей матери!

Аня замирает. Ее улыбка гаснет, сменяясь гримасой презрения.

— Откуда ты…? — выдыхает она. — Денис, — отвечает за меня и качает головой. — Да мы виделись всего раз! Но это неважно! — шипит она. — Мы общались все три года! По переписке! — Аня произносит это с горделивым вызовом, будто это какое-то достижение. Боль режет меня. Денис три года переписывался с Аней, пока я пыталась выжить в одиночестве. — И вообще, Денис меня спас! Пришел мне на помощь, даже после того, что я с ним сделала! Какой еще мужчина так поступит, если не влюбленный?!

“Адекватный”, — яростно крутится в голове. Но вслух я спрашиваю другое. Любопытство, это проклятое любопытство, пересиливает осторожность:

— Почему ты предпочла Аслана Денису? — вопрос вылетает прежде, чем я успеваю его обдумать.

Лицо Ани искажается. На нем отражается что-то неописуемое. Боль? Злость? Воспоминание?

— Потому что хотела получить сразу принца, а не того, кто только метил им стать, — голос девушки становится жестким, полным горечи. — Я еще никогда так не ошибалась. Да-в-а, я совершила ошибку, за которую заплатила сполна.

В очередной раз оглядываюсь по сторонам. Кровать справа. Стена с окном слева. Передо мной Аня. Доступ у двери перекрыт. Да, это точно ловушка, в которую я сама себя загнала. Надо тянуть время. Искать слабое место. Окно? Слишком высоко. Закричать? Кто услышит в этом конце коридора? И вообще, где заразно я, что Аня не кинется на меня, когда из моего рта вылетит первый звук?

— Расскажи, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал не как вызов, а как приглашение, будто мне действительно интересно. — Я же вижу, ты же хочешь рассказать, что сделал с тобой Аслан. Говори. Может, станет легче.

Аня смотрит на меня с подозрением, сжимая скальпель так, что костяшки пальцев белеют. Но боль внутри нее, видимо, сильнее осторожности. Она молчит несколько секунд, дыхание ее становится сбивчивым. А потом… вдруг… начинает говорить. Быстро. Срывающимся шепотом, будто выплескивая накопившийся яд.

— Аслан... — имя бывшего мужа Ани, сорвавшееся с ее языка, звучит как проклятие. — Он оказался ревнивым монстром. Сначала его ревность казалось милой. Она напоминала заботу и внимание. А потом... — она сглатывает, ее глаза становятся стеклянными от ужаса воспоминаний, —...он стал тираном. Настоящим. Не давал дышать без его ведома. Контролировал каждый мой шаг! Каждую минуту! В последний год... он окончательно слетел с катушек. Запирал меня дома... Хотел надеть какую-то цепь, электронный браслет, чтобы я никуда не ушла! — она содрогается всем телом, и скальпель в ее руке тоже дрожит. — А потом... становился милым, любящим. Как будто в нем жили два разных человека. Того, второго, я еще... терпела. А первого... первого боялась до чертиков. До тошноты. До того, что готова была выброситься из окна!

Она замолкает, тяжело дыша. Я стою, окаменев. Зная о ее прошлом от Дениса, я не ожидала таких подробностей. Такой глубины кошмара.

— И когда этот... первый... в очередной раз взял верх, я психанула, — продолжает она, стиснув зубы. Ее голос становится резким, злым. — Однажды Аслан укатил на встречу с друзьями, а мне велел сидеть дома и испечь пирог. Ты можешь себе представить, чтобы я была из тех женщин, которые мужьям пироги пекут, пока те развлекаются? — в ее тоне слышится презрение и горькая ирония. — Вот я и позвонила старой подруге... Попросила за мной заехать, потому что хочу развлечься. Воспользовалась запасным ключом, который давно припрятала. Мы поехали в клуб... И там... встретили Аслана.

Она зажмуривается, будто пытаясь стереть картинку.

— Аслан в ярости утащил меня оттуда, притащил домой... и... ударил, — последнее слово Аня произносит шепотом, полным унижения. — Вот тогда я поняла — черта пересечена. Нужно бежать. Любой ценой, — она открывает глаза. В них читается отчаяние и дикая решимость. — Последним человеком, к кому я могла обратиться... был Денис. Все остальные мне отказали. А Денис... — ее голос дрожит, в нем проскальзывает что-то похожее на благодарность, — он сразу согласился помочь. Сразу! Помог сбежать. Дал денег, на которые я сняла номер в отеле... — она умолкает, глотая ком. — Правда, Аслан каким-то чудом меня там нашел... но это другая история. Знаешь, зачем я тебе это рассказываю?