Твою мать, без него…
***
Милые, Дарина Королева приглашает в завершенную новинку
— Ты когда-нибудь меня любил?
— Нет, — спокойно, без эмоций отвечает муж. — Ты просто была репетицией… Пока я ждал, что она разведётся и снова вернётся ко мне.
Пауза.
— Валерия… Её зовут.
Смотрю на него и не могу поверить.
— Ты серьезно? Поэтому ты женился на мне? Меня зовут так, как звали твою бывшую?!
— Я хотел, чтобы хоть что-то напоминало мне о ней…
Слезы хлынули из глаз.
Я смотрю на его профиль. На кольцо на пальце. На руки, которые я держала в реанимации, когда никто не верил, а я боролась до последнего.
И понимаю — я была временной.
— Останови машину.
— Лер, давай дома поговорим…
— Останови. Машину. Сейчас же!
Он тормозит на обочине. Я выхожу. Иду по зимней трассе в тонкой куртке. Снег бьёт в лицо.
— Лера! Ты куда?! Замёрзнешь!
— Я уже замёрзла, — кричу, не оборачиваясь. — Десять лет назад. Когда полюбила тебя. Но ты не знаешь одного! Из холода рождается алмаз. И однажды я засияю так, что ты будешь жалеть…
ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ
Глава 47.
Глава 47.
Валера.
Вернувшись домой после того, как я поговорил с Адой буквально на следующий день, я вдруг понял, что просто не могу. Я даже не стал проходить в квартиру, а тут же развернулся и вышел.
Была у меня одна студия необставленная, полностью пустая – инвест-покупка, которую на Свята записывал. Сел в тачку, поехал в ту сторону.
А зайдя, ощутил запах свежего ремонта и какую-то пустоту.
Ну вот молодец, молодец, Валерончик!
Ты сделал всё по-максимуму, по-идиотски, и ведь самое дурное во всей этой ситуации, что когда уходил от Машки, нет бы язык за зубами держать, вот лишнего не ляпать.
Зачем я сказал, что два года назад познакомились?
Да, познакомились за два года до развода. Но не было ничего в этих отношениях такого, что можно списать на измену. Мне было приятно рядом с Адой. Она была спокойна и своим умиротворением дарила мне чувство наполненности, что ли. При этом я не переходил никакую границу. Пересеклись сначала у одних друзей, потом у других. И сейчас понимал, что мой с ней развод станет достоянием общественности. Но вообще было плевать. Я не тот человек, который боится чёрного пиара. Просто потому, что даже из него можно выжить по максимуму. Особенно, если правильные слова найти.
Я умел продавать то, что даже не продаётся. И как-то так сам глупо купился на ширпотреб.
На протяжении этих пару лет до развода я не метался. У меня не было идеи уйти от Маши. Просто какие-то необременительные встречи с Адой, которые не заканчивались ни сексом, ни объятиями, ни поцелуями, с лёгким послевкусием какой-то запретной связи.
По факту сорвался-то я в момент перед разводом, когда вдруг понял, что не могу и дальше жить на пороховой бочке с Машкой. Я думал, пройдёт время, и она станет мягче, она станет медлительнее. Да хоть что-нибудь изменится в её поведении. Но после того, как приключилась беда в семье и было подозрение на онкологию, Маша как будто бы старалась по максимуму использовать отведённое каждому из нас время. Я не вывозил.
А сейчас было чувство, как будто бы выдохнув, нажравшись вот этой вот спокойной жизни, я просто помираю где-то под плинтусом. Потому что делал я что-то только из-за того, что стоял на определённых рельсах, локомотив нёсся, и мне надо было просто подпитывать его лишним жаром. А вот по факту, чтобы что-то спонтанное произошло, чтобы что-то подкинуло меня, такого не было.
Свят позвонил, недовольный был.
– Ты решил что-нибудь с матерью? – Спросил сквозь зубы.
– Что я могу с матерью решить? Вот скажи мне, пожалуйста, если ты ничего со своей женой не можешь решить.
– Давайте вы не будете лезть в это? Я уточняю у тебя тупо из-за того, что чем спокойнее будет мать, тем быстрее Тоня тоже успокоится. Ты что думаешь, я не знаю, что она сидит там её и накручивает, накручивает, накручивает, как нитку на иголку? И от этого легче не становится.
– Слушай, хватит перекладывать ответственность. Я тебя таким не растил. Хватит перекладывать ответственность. Что ты не можешь извиниться перед женой? Не надо перекладывать ответственность на меня и на мать. Засунь своё эго и своё нарциссическое расстройство куда подальше. И просто склонив голову, извинись по-человечески. Языком, а не так, как ты привык – молча буравя взглядом. Ты не маленький мальчик для того, чтобы я тебе всё объяснял. Я тебя таким не растил. Бег от ответственности – это первый признак того, что рядом со мной не партнёр, не состоявшаяся личность, а маменькин сынок. Ты так злишься из-за того, что у тебя мать сильная женщина, потому что тебе надо как-то оправдывать своё нежелание брать ответственность. Но при этом властью ты пользоваться горазд.
Мне казалось, что Свят просто попал под горячую руку. Мне и так было офигеть как плохо – я варился в котле ненависти к самому себе. А здесь ещё сверху меня добивал Свят.
Да сколько это может продолжаться?
– А знаешь, вы с матерью одного поля ягода.
– Да, одного поля ягода. В другом варианте мы поубивали друг друга. Но, слава Богу, у нас были мозги на то, чтобы через рот, языком решать наши проблемы.
– А что ж ты свою проблему не решил, когда на девку полез?
– А это не твоё дело. – Выдохнул зло я, понимая, что других аргументов у Свята сейчас нет и он будет бить по больному, по самому незащищённому. – Ты либо принимаешь на себя ответственность за то, что твоя семья может разрушиться, и что-то делаешь, дабы избежать этого. Либо продолжаешь ныть. Только ной не мне. Возьми себе сеансы с психологом. Я тебе сказал, что надо сделать: через рот извинения преподнести, а не вот это вот твоё…
Я бросил трубку и оказался один в квартире, ощущая какую-то собственную ничтожность. Дерьмово было.
По-настоящему, когда-то, давным-давно, когда мы только купили первую собственную квартиру и у нас тоже ни черта не было. Коробки, коробки, коробки перевозили, что было в съёмных. А всегда же, когда въезжали, там и посуда кусочками была, и что-то из постельного. Поэтому вся наша жизнь при первом переезде сложилась в небольшую машину.
И дежавю накрывало, потому что я сидел на полу, скрестив ноги по-турецки. Сидел, смотрел на город в незавешенное окно и видел призрак нас, тех молодых, которые также переехали в свою квартиру и искали по коробкам тарелку или вилку. И эти призраки нас, тех молодых, веселились, смеялись.
А настоящий я сидел и давился горем.
Потому что самое дурацкое, когда по факту у тебя в жизни есть всё. Ты можешь позволить себе любое, но только, твою мать, её рядом нет.
***
Милые, Ива Ника приглашает в новинку
— Я бы вернулся к тебе… позже, — пожимает плечами муж. — Пожил бы своей жизнью, соскучился бы по тебе. А потом вернулся, и мы бы снова стали семьей. Ты бы даже не узнала, что я тебе изменил.
— Но я узнала! — Мой крик оглушает.
— Этого не должно было случиться! — Антон рычит в ответ. — Я позаботился о обо всем, в том числе и о твоих чувствах, черт возьми! Позаботился о тебе! Потому что люблю тебя!
— Позаботился? Ты думаешь, что исчезновение мужа — это забота? Бессонные ночи в слезах — это забота? Паника каждый раз, когда звонил телефон не с того номера? Антон, ты что несешь? Какой кошмар ты мне устроил!
— Если бы ты не явилась в больницу, то была бы рада моему возвращению, — он отрезает, его терпение лопается. — Мне просто нужно было время… пожить для себя! Отдохнуть! Я воевал! Родину защищал, я жизнь на кон ставил! Я заслужил отдохнуть! Расслабиться! Считай, Агата — это мой отпуск! Мой законный отдых! Просто подожди. Скоро я вернусь к тебе, и все будет как прежде. Даже лучше, чем прежде.
