После развода мне не до сна (СИ) - Томченко Анна

— Да, мне, в принципе, надо было на тебя просто посмотреть. — Даня упёр локти в колени и запустил пальцы в волосы. — Я понимаю, что я не славлюсь и не отличаюсь каким-то особым подходом к делу. Скажу даже больше- вероятнее всего, я безумно сильно накосячил в этой истории. Надо было не такими фразами разбрасываться, а сразу прийти и сказать, что я не могу, хочу домой, пожалуйста, прими меня дурака такого. Бухнуться на колени и даже не думать о том, что как-то могло быть все иначе. Я прекрасно осознаю свою вину и степень своей вины. А ещё я осознаю, что я не хочу больше так жить. Я совершил ошибку. Я готов понести наказание за эту ошибку. Илая, пожалуйста, услышь меня.

Даня резко сорвался, встал. Сделал до меня несколько шагов и вцепился мне в запястье.

— Я понимаю, что таких, как я, бессмысленно прощать. Но шанс то, ты мне можешь просто дать?

— Я не хочу.

— Я понимаю, что ты сейчас не расплачешься, не скажешь: “ Господи, я тебя столько времени ждала”. Я все это прекрасно понимаю. Но я хочу быть частью семьи. я хочу принадлежать этой семье. Я поэтому домой приехал.

Я затрясла головой. Мне казалось, что все, что нёс Данила — лепет школьника.

— И я не знаю, насколько сильно я перед тобой виноват потому что у меня просто заканчивается шкала гадливости к самому себе. Я просто понимаю, что такое простить практически невозможно. Но я очень хочу, чтобы ты попробовала дать мне шанс. Всего лишь шанс. Я обещаю, что все, что было прежде, не повторится. Я обещаю, что у нас с тобой по другому все будет И, пожалуйста, прекрати мне вспоминать свой ортопедический матрас. Я по нему скучал. Чуть меньше, чем по тебе. Да, я осознаю, что взрослый мужик, когда выбирает в любовницу молодую девку, это говорит о кризисе среднего возраста. Это говорит о том, что ему надо что-то менять. И самое первое ‚ что приходит на ум- поменять жену. Но по факту это не так. Кризис среднего возраста заключается в том, что ты не знаешь просто, что делать дальше в своей жизни. Я не знал. Теперь я знаю.

— Да? И что? — Спросила, стараясь вырваться из рук Данила.

— Я хочу строить семью. Я хочу, чтобы все у нас было правильно. Я хочу, чтобы у нас с тобой дети были счастливы, внуки. Я хочу, чтобы ты улыбалась. Мне очень важно это. Я готов себя всего посвятить нашей семье. Не только потому, что я накосячил, а просто. Я наконец-таки понял, чего мне не хватало в жизни- моей вовлечённости в нашу семью. Из-за этого у меня времени свободного дофига появилось. А когда у мужика появляется свободное время, это значит, что придёт какая-нибудь глупость в голову. Вот и мне пришла глупость в голову о том, что я устал с тобой спать на ортопедическом матрасе. Да ни черта я не устал с тобой слать на ортопедическом матрасе. Илая, ты у меня самая чудесная, самая вдохновляющая. Это ты меня своими руками лепила. Если бы не ты, я бы не был владельцем заводов, машин, пароходов. Серьёзно. Любой успех мужчины кроется только в его женщине. Ты меня сделала тем человеком, которым я сейчас являюсь.

Я поступил с тобой чудовищно. Я не имел права даже думать о том, что я тебе наговорил в момент, когда признался в измене. Я это сейчас понимаю, Илая. Я проклинаю тот день, когда мне вдруг взбрело в голову, что я достоин чего-то большего, чем самая чудесная женщина на земле. Не надо меня прощать. Я тебя прошу всего лишь об одном шансе. О самом мизерном, маленьком, кривом и косом, как в принципе моя душонка. Только не гони меня, Илая. Пожалуйста, я тебя прошу.

55.

Илая

Я стояла растерянная, не понимала, что нес Данила. Как по мне, отменную глупость. Через полгода после развода осознать, что все было зря, и прийти сказать об этом жене, разворотить жизнь и при этом стоять наивно, глазами хлопать.

Я вообще не понимала Данила. Для меня это было похоже на то, что он просто издевался. Издевался так, что сейчас ему вдруг понадобился и матрас мой, и я сама.

— Уходи. — Попросила я и сделала шаг назад.

— Илая, да не хочу я никуда уходить. Не хочу. Глупость это все. Глупость. Я у тебя глупый, я у тебя незрелый. Я не понимал, что первое, что приходит на ум в моменте, когда у тебя кризис среднего возраста, это не значит, что это на самом деле правда. Ты понимаешь, что для меня это не имело значения. Но сейчас я осознаю, сколько это значение имело для тебя, как тебе больно, как тебе страшно было. Я все это понимаю, и я не прошу тебя, давай мы сейчас с тобой закроем глаза и сделаем вид, что нам обоим это приснилось. Нет, я готов работать. Я готов много вкладывать в то, что между нами в дальнейшем будет. Илая, пожалуйста, только не гони меня. Не гони. Я не самый лучший муж. Я, возможно, не самый „лучший отец, но я тебе обещаю, что вся наша дальнейшая жизнь будет идти самым лучшим образом. На руках буду носить, ноги целовать. Илая, пожалуйста.

Если бы он это сказал полгода назад, когда только-только ушёл, потом резко вернулся, я бы, наверное, даже думать не стала. Я бы сочла все кризисом среднего возраста и восприняла бы так, что все совершают ошибки. Но он полгода ходил и резал мою душу на части.

— Да, сейчас ты вот как поёшь, а когда ты кричал про Розу: «неважно чьим мужем буду, зятем вашим останусь» — это ты о чем говорил? — Переспросила нервно и зажмурила глаза.

— ОЙ, ты не знаешь мои отношения с твоей матерью? Она же вечно все старается переврать. Она же вечно все старается вывернуть так, что хоть стой, хоть падай.

Розу приплела. Да, блин, Роза, как паук, раскорячилась, только чтобы ничего не терять. Денег просила. Хочет в недвижку вложиться, чтобы хоть что-то своё было, чтобы не зависеть ни от кого. А вы сразу напридумывали черт пойми чего. Ну да, я и ляпнул. Только Роза — это тоже моя семья. Я не мог ей отказать, понимаешь? Для меня это было бы так, что я начал предавать свою семью. Но я не хотел предавать свою семью никогда. Я точно также контролировал, что там происходит у твоих родителей. Я точно также присматривал за твоим бизнесом. И не надо сейчас закатывать глаза, думая о том, что это все слова для похвальбы. Нет-нет, Илая.

Совершенно нет. Да, присматривал. Да, где-то что-то подправлял. Да, где-то рекламные компании более успешные мой рекламщик запускала. Но это не говорит о том, что я ушёл из семьи и семьи у меня как будто бы нет. Ни черта. Поэтому я сейчас и прошу тебя, дай мне шанс. Будет совсем все по-другому.

— Дань. — Я прикусила нижнюю губу до крови. — Ты весь такой, выходит, хороший, правильный, умный, смелый. А я вот как-то не получилась. Да, об меня муж ноги вытер, а я вдруг не хочу его простить. Так выходит?

— Илая, да не так выходит. Но просто ты должна понимать, что я не требую ничего от тебя. Сейчас я просто прошу тебя, дай мне шанс. Это не так много по сравнению с тем, что я готов тебе дать.

— Дань, ты ошибся. — Произнесла я тихо и двинулась в сторону двери. — Когда идёт разговор о том, что ты мне что-то можешь дать, взамен я должна что-то сделать.

Это товарно-рыночные отношения. Со мной у тебя таких никогда не было. Поэтому давай ты с такими рассуждениями вернёшься к своей Соне, и там эти рассуждения зайдут на раз-два. Но я не готова продавать своё спокойствие, свою душу за какие-то мнимые блага. Мне это не надо, Дань. Когда мы с тобой познакомились и встретились, мне абсолютно не важно было, что мы с тобой жили и на съемной квартире, что у нас Давид родился маленький. Мне это ничего не важно было. Я хотела тебя. Только тебя. И очень глупо сейчас женщине, которая прошла с тобой огонь, воду и медные трубы, говорить о том, что: я вот тебе дам столько, столько, потому что это моя семья, а ты за это просто прости меня.

— Я не прошу тебя простить меня. Я прошу тебя дать мне шанс. И это не говорит, что я тебе не буду помогать.

Даня дёрнулся ко мне, постарался схватить за руку. Только прикосновения его на данный момент обжигали. Внутри была выжженная пустыня. Он сделал персонально для меня ядерную зиму, чтобы просто поиграть в снежки.