Без шанса на развод (СИ) - Кучер Ая

– Погоди, – я торможу Давида. Стягиваю с него галстук. – Не нужно это тебе. Вот так.

– Ну ма, – стонет, когда я ерошу его волосы. – Важный же день!

– Важный. И у тебя будет ещё миллион таких важных дней с твоим ребёнком. Но главное быть собой, ладно? Хорошо не будет, если ты попытаешься себя галстуком задушить.

– Так не получится. Я уже пытался.

– Ясно. А это что?

Я замечаю покраснение на щеке сына. Небольшое пятно, словно от удара. Присматриваюсь лучше.

Не похоже, чтобы он стукнулся где-то.

– Лера это. Я её поцеловал, – заявляет с гордостью.

– И получил по лицу, – констатирую я факт.

– Ага.

– Почему ты тогда такой счастливый?

– А перед тем как ударить, она ответила. Так, пошли уже.

Давид подгоняет меня, а я улыбаюсь. Беру приз «худшая мать» за то, что потешаюсь над сыном. Но я рада видеть его счастливым.

Даже со следом пощёчины на лице.

Сын проводит меня в частную кабинку. Там собрались все остальные. Макс с упоением жуёт сыр, Лера демонстративно игнорирует моего сына, когда здоровается.

А Сергей… Это Сергей.

Лерин отец даже на празднике не отказывается от своей военной выправки и строго взгляда.

– Отлично выглядишь, Лер.

Я делаю комплимент будущей невестке. Не сомневаюсь, что мой сын своего добьётся. Такие уж они Исаевы.

Назар меня тоже измором взял, хоть там был и другой расчёт. Убедить в браке. Но настойчивости ему не занимать.

А Давид взял лучшее от двоих родителей. У Лерочки шансов просто нет.

Но мне нравится наблюдать за их взаимоотношениями. Вот у кого всё решено, и будущее почти что предначертано.

Мне бы таких простых ответов. Но…

А разве у меня их нет?

Я приободряюсь, пока Сергей протягивает мне бокал с вином. Ведь всё действительно просто.

Я развожусь. Я не подпускаю ни Льва, ни Бориса к моим детям. А остальное – это уже мелочи.

– Он всё ещё спит.

Сергей хмыкает, наклоняясь ко мне ближе. Мы сидим рядом, и он ловит мои постоянные взгляды на коляску.

Давид сказал, что хочет сегодня всю семью рядом. И тем самым дал мне понять. Реги больше не часть его жизни. Это даёт мне силы верить в лучшее.

– Нет нужды постоянно оглядываться, – продолжает Сергей. – О своём пробуждении дети обычно сообщают громким криком. Не пропустишь.

– А вдруг, – я изгибаю бровь. – У меня четверо детей, опыта больше.

– Полагаю, мне придётся узнать об этом. Учитывая все обстоятельства. Я слишком стар для младенцев.

Сергей цокает недовольно, но стоит ему взглянуть на дочь – как начинает улыбаться. Ворчун.

Я демонстративно снова оглядываюсь на спящего Даню, а после посылаю прямой взгляд мужчине.

Он ненамного старше меня, а я достаточно хорошо справляюсь с ночным плачем и кормлением.

– Вот не понимаю я вас, женщин, – Сергей откидывается на спинку стула, отстраняется ко мне. – Вроде одного опыта должно быть достаточно, но…

– Но? – я хмурюсь, не понимая, куда он ведёт разговор.

– Я как-то во время службы поймал пулю, по глупости своей же. Больше я такую глупость не совершал. А вы…

– Дети это не глупость, если ты об этом.

– Не глупость, конечно. Но чтобы ещё раз пережить постоянный плач или режущиеся зубы… Нет, увольте.

– Не переживай так сильно, Сергей. Можете, к родам Лера уже переедет.

– Куда это?

Мгновенно ощетинивается, лицо становится строже. Тут же превращается в медведя-защитника, который будет дочь оберегать.

Я усмехаюсь. Не хочу, но и не отпущу. Так по-отцовски.

Я включаюсь в разговор с Лерой. Она смущается ещё, но кажется очень хорошей. Открытая и довольно образованная.

– Я взяла академ на следующий год, – сообщает она. – А потом вернусь, закончу обучение.

– Я тоже, – внезапно огорошивает Давид. – Я только написал письмо, но ещё жду решения. Что? Ты останешься тут с нашим сыном, а я буду где-то на лекции ходить? Нет уж, я буду рядом.

– Может дочь будет.

– Сын будет, сын.

Лера цокает, фыркает и показательно отворачивается от Давида. Для того чтобы скрыть раскрасневшееся лицо. Решение Давы ей явно очень понравилось.

Сын бросает на меня взгляд. Предупреждает, чтобы я не лезла и не мешала. Решение он уже принял. А я и не буду, это его жизнь.

Я могу помочь детьми всем, но их жизнь за них не пройду.

– А можно мне тоже академ? – вклинивается Максим. – Я тоже не хочу год учиться. Мам!

– После двадцати пяти поговорим, – обещаю я.

– Так нечестно. Вон Данька тоже в школу не ходит!

– И ты не ходил в его возрасте.

– Да? А волшебники с самого детства обучаются. Ты знала? Когда…

Сын сворачивает к любимой теме. А я напрягаюсь, когда слышу это чертово «дядя Боря». Слишком уж он резко появился в жизни, по всем фронтам.

И Регина про секрет говорила…

Но если Борис не знал, что я вообще не в курсе про донорство… То что он хотел рассказать? Что именно он отец?

И зачем это ему?

Но помимо этого – вечер получается отличным. Небольшой отдых для моей нервной системы. Даже лучше, чем колотить грушу.

Даня просыпается. Я ненадолго выхожу с ним на улицу, после – прошу у официантов тёплую воду. Кормлю малыша.

Даня с интересом поглядывает на новых людей в окружении. Тянется к Сергею, пытаясь словить его запонку.

Та блестит и очень привлекает внимание.

– Будешь такие носить потом, – обещаю я хнычущему сыну. – Пока рано.

– Я могу снять, – предлагает Сергей. – Не настолько важная цацка.

– Но маленькая. Он проглотить может.

Отвлекая сына трубочкой, я посылаю благодарную улыбку мужчине. Его попытку я оценила и очень признательна.

– Точно, – медленно кивает мужчина. – Я уже забыл все эти детские детали.

– Ой, – Лера оглядывается на вошедших официантов. – А мы разве торт заказывали?

– Я заказал, – сообщает Давид. – Подумал, что так интереснее, чем просто конверт вскрывать. Знаю, что ты не хотела, но…

– Это так… Здорово. Спасибо тебе, Дав.

Умница, сын! Я же говорила – заботой окружать. И всё получается.

Я удерживаю Даню на руках, пытаясь заодно и камеру включить. Сергей бесцеремонно замирает у меня телефон. Сам снимает на два сразу.

Давид вытирает вспотевшие ладони. Вместе с Лерой они берутся за рукоятку ножа. А у меня самой сердце заходится.

Лёгким приятным трепетом окутывает, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев.

Кажется, в этот момент я ощущаю себя действительно счастливой.

Давид, не глядя, протирает лезвие ножа. Они делают ещё один разрез, медленно доставая кусочек торта.

Неспешностью словно специально ожидания растягивают. А я уже не девочка, чтобы вот так волноваться.

И это неважно совсем, но интересно же!

– У нас… Ох, – Дава растроганно смотрит на розовый крем. – Девочка, да?

– Да, – радостно кивает Лера.

И визжит, когда Дава притягивает её к себе. Взгляд сына лучится радостью, совершенно глупая улыбка лезет на лицо.

Назар так же улыбался, когда узнал, что будет и сын, и дочь.

– Не рычите, Сергей Михайлович.

Я останавливаю набычившегося мужчину, которому явно не нравится смотреть, как его дочь целуют.

Для надёжности, сжимаю запястье мужчины, чтобы не дёргался. А то с него станется. Своими генеральскими замашками праздник подпортить.

А после, совсем потеряв границы разумного, вручаю ему Даню. А тот только и рад, цепляется пальчиками за чёрную рубашку.

– Чтобы вспомнить, – подтруниваю я. – Как с детьми обходиться. Скоро навык понадобится.

– Вы, Карина Рустамовна, очень коварная женщина. Где же твоё благородство? Не подставлять так мужчин.

– Из благородства я рядом.

Усмехаюсь. Но Сергей лжец. Он отлично справляется с Даней, удерживая его на руках.

Конечно, я забираю ребёнка почти сразу. Когда счастливая молодая парочка усаживается обратно за стол.

От вкусного торта, с привкусом счастья, меня отвлекает телефонный звонок. Я извиняюсь и возвращаю Даню в коляску.