Ничего не могу с собой поделать, обнимая его за торс.
Почувствовала, как быстро бьется его сердце – выдохнула.
И так спокойно вдруг стало, блаженно.
Словно ничего лучшего со мной не происходило.
– Ты в порядке, - даже не спрашивала, почувствовала.
– Твоими молитвами, блядь, - прорычал, сжимая мою талию. – Поздно каяться, куколка.
– О чём ты?
Спросила, а после вскрикнула.
Нил намотал мои волосы на кулак.
Больно сжал, потянул назад.
Под кожей заискрило.
Иголками проткнуло голову.
А в его темных омутах злость плескалась.
На меня.
Только я причин не могу понять.
Неужели из-за того, что в клубе ко мне опять Левицкий приставал?
Только ведь Нил не мог об этом знать.
– Хаз, отпусти. Мне больно, - попросила, но ни один мускул на его лице не дернулся. – Нил, что ты делаешь?
– Нет, блядь, что ты делаешь? Решила, что за красивую мордашку тебе всё спущу? Ошиблась, Надя.
Раньше мое имя в его исполнении звучало особенно.
По-звериному нежно, красиво.
Сейчас – проклятием.
– Нил, я понимаю. Пожалуйста.
Всхлипнула, когда его ладонь легла на мою шею.
Сжала ощутимо. Не перекрывая кислород, но дёргаться я перестала.
– С ментами понравилось трепаться? Охуенный удар, куколка. От тебя не ожидал, а ты прямо в цель попала.
Мужчина толкнул меня, я ударилась лопатками о стену.
Я даже боли не почувствовала, всё тело заледенело.
До меня мгновенно дошло всё, что происходит, только я всё никак не могла поверить.
Что Хаз действительно меня винил, не Любу.
Поверил, что я могу его предать.
– Нил, послушай, - залепетала, уперлась ладошками в его грудь. – Я никому ничего не говорила. Я бы не стала… Я с тобой уехать собиралась.
– А менты просто так возле твоего дома оказались?
– Я им не звонила! Их…
Я часто дышу, прикрыв глаза.
Мне нужно лишь назвать имя сестры. Хаз всё поймёт, поверит мне, он обязан.
Но я ведь понимаю – больше мужчина не станет прощать Любе её выходки. Напрямую отправится к ней, разберется и заставит замолчать. Возможно, навсегда.
Внутри всё сжалось сомнениями.
Люба давно черту переступила.
Но если я стану причиной её смерти – я ведь никогда себе этого не прощу.
Родители не простят.
Вера…
– Про воскресенье никто не знал, - сказала то, что могла. – Я никому не говорила. И вещи собрала. Я хотела с тобой уехать. Я не знаю, как они догадались, что ты именно в конце недели будешь. Хаз, пожалуйста… Ты же знаешь, что я бы не стала. Я…
– Умолкни, куколка, - велел прижимаясь ко мне всем телом. Больно сдавил мои бедра. – Не собираюсь эту чушь слушать.
– А что ты… Что ты собираешься делать?
– Разбираться с тобой, Надя. Такое не прощают. И я, - в губы мне выдохнул, едва задевая их. – Тоже не прощу. Наказывать тебя буду. И тебе – не понравится.
Глава 53
Надя
– За что наказать?
Спросила, надеясь отыскать в его глазах хоть каплю нежности.
Ответ, обещание, молчаливое успокоение – что он сейчас не собирается со мной разбираться.
Не сделает мне больно.
Хаз ведь обещал.
Обещал, что больше больно мне не сделает.
Не повторится то, что в ванной было.
Его грубость, жесткие касания – это всё в прошлом остаться должно.
Даже если он верит в моё предательство, если бы я на самом деле в полицию позвонила – Нил должен сдержаться, меня простить.
Иначе никаких у него чувств ко мне нет.
Пустой лист.
Куколка на ночь.
О которой переживать не стоит.
– Я ведь ничего не делала, - повторила, сжимаясь. Ладонь мужчины забралась под платье, сминая ткань. – У тебя даже доказательств нет. А ты снова на мне сорваться хочешь. Пожалуйста…
– Говорить будешь, когда я разрешу.
Я хотела возразить, слова были готовы сорваться с губ, но Хаз не позволил.
Прижался ко мне, поцелуем впился.
Выбивая оправдания из головы, любые протесты и ругань.
Не поцелуй это, а его наказание.
Грубое, жесткое.
Укусил меня, терзая нежную кожу.
Огонь медленно расползается по телу, сжимая в тисках. Лижет языками пламени тело, прожигает кожу там, где пальцы Хаза вжимаются в меня. Давят на бедра, задевают резинку белья.
Дрожу, стараясь справиться с нахлынувшими ощущениями.
Не знаю, чего от Хаза ждать можно.
Что он сделает сейчас?
Как поступит?
– С*ка ты, куколка, - выдохнул, не отрываясь от меня.
Языком толкнулся в мой рот, а я задохнулась.
От жара, вкуса его, близости.
Ненависти, которая в каждом звуке сквозила.
Поцелуи его – яд настоящий.
Сладкий, приторный, с привкусом соли и боли.
Он сейчас злится на меня, чувствую, как его тело напряжено от гнева.
Действительно верит в моё предательство.
Но, несмотря на его слова, не спешит меня наказывать.
Не так, как мог бы.
– Нил, - всхлипнула, когда мужчина сжал мой подбородок. – Я тебя не сдавала, но… Люба могла. Она знала, что ты приедешь.
Словно в пропасть шагнула.
Чувство, как если бы меня на кусочки раздирало.
Какой бы Люба не была, как не раздражала – она моя сестра. Пусть не самая лучшая, пусть только проблемы создает, но она семья. Родной для меня человек.
А я её предаю.
Бросаю на амбразуру вместо себя.
Это справедливо, я знаю.
Но от поганого чувства в груди не избавиться.
Я сейчас действительно предательницей выступаю.
Просто не Хаза, а сестру подставляю.
И это пеплом на губах ощущается.
– Видел интервью, - Нил хмыкнул, взгляд ещё тверже стал. – Мило с Любой поболтала?
– Нет! Нет, - попыталась его руки сбросить, толкнула в грудь. – Я не рассказывала! Она тебя видела, когда ты меня домой отвёз. Я пыталась тебя предупредить, но ты не ответил на звонки! Вне зоны доступа. Она сама…
– Сама, значит?
Хмыкнул.
Мужчина делает шаг назад, и я вздыхаю облегченно.
Мы поговорим, да?
Я убежу его, чтобы не убивал Любу. Напугает пусть, пригрозит – но не убивает.
Надежды с треском ломаются, когда Хаз тянет на себя.
Сжал моё запястье, подтолкнул в сторону дивана.
Осознание осколками вонзилось в голову, поняла, что мужчина собирается делать.
– Я не буду с тобой спать! Я не хочу так. Мне не нравится, какой ты сейчас…
– Наказание и не должно нравится.
Что-то упало со стуком за дверьми.
Топот, а после шепот, который не разобрать.
Как напоминание, что в доме мы не одни.
Только понимаю, что от Хаза меня никто сейчас не спасет.
Я упала на мягкие подушки дивана, потирая запястье.
Закрутила головой, пытаясь понять, как сбежать можно.
– Я ничего не делала, Хаз. Не предавала тебя, - повторила в сотый раз. Мне нужно, чтобы он поверил. Перестал сомневаться во мне. – Я бы так не поступила.
– Ты сама сказала. Никто про воскресенье не знал. Ты и я.
– Да, но…
– Раздевайся, куколка.
– Нет! Я не буду с тобой спать. Не так.
– Будешь. Стяни шмотки или я их порву. Потом голой домой поедешь. Мне по*бать. А тебе?
Домой?
Уцепилась за это, стараясь не разбиться на осколки от волнения.
Хаз не собирается меня убивать, прятать труп за домом.
Это уже показатель. Крошечный, жалкий. Но я на этом концентрируюсь, стараясь убедить себя, что всё хорошо будем.
Отползла на диване, подальше от мужчины.
Постаралась платье одернуть, прикрыться.
Но Хазу одного рывка хватило, чтобы я под ним оказалась.
Прижатая его весом, с горячим дыханием на шее.
– Прекрати! – в этот раз удар пришелся в точку. Нил замер, выражение боли скользнуло по его лицу.
– Бл*дь.
– Ты… Ранен! Господи, Нил, у тебя рана, да? Я по ней…
Другого объяснения не было.
Как бы я не старалась, но мои удары для мужчины – как лёгкое поглаживание. Назойливое, неприятное, но точно не то, что может заставить зверя остановиться.
