В отличие от девчонки, открыл мигом.
А после завис.
– Мы говорили, но как-то абстрактно, - защебетала, пока я информацию переваривал. – А теперь это не абстрактно. Раз у тебя есть паспорт, то мы можем осесть где-то, да? Не переезжать всё время? Не то, чтобы я против…
– Давно знаешь? – перебил.
– Две недели, - призналась, села рядом. Ладошкой накрыла ещё плоский живот. – Срок около семи недель.
– Кто?
– Без понятия. Пол на УЗИ будет видно через пару недель. А ты…
Договорить куколка не успела.
Опрокинул на спину, потянул подол платья вверх.
Губами прикоснулся ниже пупка.
Там, где теперь мой ребенок живёт.
Охренеть.
Нахуй цветы и паспорт, Надин подарок стократ лучше.
– Выбери страну, город, - сказал, поглаживая нежную кожу. – Осядем там, где захочешь. Работу я не брошу, но домой тянуть не стаю.
– Знаю, - кивнула, проводя пальчиками по моему лицу. – Ты не смешиваешь, и меня не втягиваешь. Я уверена, из тебя хороший отец получится. Ты ведь за братьев отвечал, опыт есть.
Братья.
Подумал про них, поморщился.
Не стоит пока куколке рассказывать, что они её сестру под своё крыло взяли.
Пусть сами разгребаются между собой.
У нас тут своё трио.
Я, Надя и один невероятно голосистый пацан, который через семь месяцев рождается.
И не было в моей жизни момента, когда я счастливее был, чем сейчас.
Эпилог. Надя
Десять лет спустя
– Нет, бери вот так, одной рукой. И старайся держать. И целься.
– Мама.. .- Никита вздохнул. Но убрал вторую руку с пистолета и мужественно попробовал удержать его одной рукой.
– Вот, смотри, как я делаю, - показала. И улыбнулась собственным мыслям.
Если бы мне кто-то раньше сказал, что я стрелять научусь не хуже мужа. И буду учить этому сына – не поверила бы.
Но вот мы с Никитой ходим в тир каждые выходные. И мне нравится, с каким восхищением он следит за мной, когда я выбиваю все цели. Он мной гордится. Не меньше, чем Нилом.
– Прицелился? – спросила и опустила желтые заглушки ему на уши. – Никита, ну не жмурься, не попадешь ведь.
Сын широко раскрыл глаза.
– Давай, - дала отмашку.
Бах. Бах. Бах. Сощурилась. В молоко.
– Ну ничего, - потрепала по волосам расстроенного Никиту. – Ты ведь только учишься. Уже держишь оружие одной рукой. А дальше начнешь попадать.
– Правда? – переспросил он недоверчиво.
– Конечно.
И я не вру. С такими генами, как у Хаза – даже сомнений нет. Единственное – надо ли вообще учить ребенка стрелять.
Я долго об этом думала и поняла, что надо. Смирилась с ролью жены человека, который одним своим именем дрожь наводит. Я его жизнь приняла, захотела стать ее частью, и не просто как любимая женщина. А как надёжный друг.
Потом сама не заметила, как увлеклась стрельбой. И свыклась с мыслью, что Хаз теперь живёт по другим документам.
Для меня он был и останется Нилом Хазовым, тем мужчиной, в которого я с первого взгляда влюбилась.
– Папа когда приедет? – спросил Никита, едва мы вышли из тира.
– Так, - взглянула на часы и махнула рукой в сторону парка. – Сейчас поедим мороженого. И как раз дождемся его.
Никита мороженое любит. Хотя, при Ниле стесняется признаваться, что сладкоежка. Он в рот отцу заглядывает, во всем с него берет пример.
А у Нила строгая диета, он себе вкусности позволяет только по праздникам. У него тренировки. Он даже курить бросил, на годовщину его здорового образа жизни я сюрприз готовила и три часа ходила по магазинам, выбирая белье.
А после была такая ночь, что до сих пор вспоминая, краснею.
– Нам в школе задали составить древо, - болтает Никита, поедая мороженое.
– Генеалогическое? Спросишь сегодня у дедушки.
– Угу, - он ест и жмурится на солнышке от счастья, а я им налюбоваться не могу.
Вылитый Нил. Такой же красивый. Вырастет, и вскружит голову любой.
– А бабушка сегодня что приготовит?
– Твой любимый пирог, - спрятала улыбку.
Сегодня наша с Нилом годовщина. И родители закатили пир. Фирменный мамин пирог любят и Нил, и Никита, а мама хоть и делает вид, что для внука старается – всегда с удовольствием следит, как мой муж поедает ее стряпню.
Из парка вышли к остановке, но на лавочку сесть не успели – рядом почти сразу затормозила машина мужа. Хаз опустил стекло.
Никита его не заметил, он за голубями наблюдает, что обедают шелухой от семечек возле урны.
А я стою и смотрю.
Наша разница в возрасте раньше меня не волновала, а теперь, спустя столько лет я начала всерьез беспокоиться. Потому, что годы – они его сделали еще сексуальнее. Один взгляд на этого мужчину за рулём – и у меня дух захватывает, он просто дьявол, от него такая энергетика прёт, что я не могу оторваться.
И дико ревную, когда на него смотрят другие женщины, ведь он мой.
– О чем задумалась? – спросил он, придвинувшись к окну, и у меня мурашки побежали от его голоса, от интонаций.
– О, папа, - повернулся Никита и двинулся к машине. – А мы были в тире.
– Как успехи?
– Сам как-нибудь сходишь и посмотришь, - сказала, усаживаясь на переднее сиденье. Губами коснулась небритой щеки, что пахнет лосьоном. – Ты на сегодня закончил? Не забыл, что...
– Мы отмечаем нашу годовщину у твоих родителей? Нет, - Нил усмехнулся.
Да, такое не забудешь. Казалось, мама и папа никогда его не примут, что они только смириться могут, а принять...
Но в прошлом году мы вернулись домой. И вот уже второй год будем праздновать вместе. Родители поняли, наконец, что я этого мужчину люблю, безумно, слепо, мы подарили им внука, которого они обожают.
И в их отношениях с Нилом тоже настало потепление. У мужа ведь нет родителей, лишь братья. А я надеюсь, что когда-нибудь моя семья станет родной для него.
– Твои приедут сегодня? – спросила, когда мы уже заезжали в поселок.
– Позже будут, - Хаз кивнул. Он едет и смотрит на улицу, где все цветет, а я вспоминаю сугробы и зиму, и нашу первую встречу в этом поселке, как он вместе с братьями вломился в наш дом.
И мне так странно и волнительно знать, что сейчас нас там обоих ждут.
– Никита на выходные останется у родителей? – шепнул Нил, когда мы зарулили на участок.
– Да. У тебя планы на нас с тобой?
– Есть кое-какие, - муж заглушил машину.
Мама с папой уже ждут нас на крыльце. Никита первым выскочил из машины и побежал к ним. А я помедлила, проследила, как муж достал ключи из зажигания, бросил на панель.
Лето.
Жарко.
Рукава его белой рубашки закатаны, и мне открывается вид на его сильные руки, оплетенные узорами вен и татуировок.
Тихонько вздохнула.
– Что такое, куколка? – он повернулся.
Хочу его прямо сейчас – это в моих глазах написано. В его взгляде ответное желание вижу и сгораю, плавлюсь от удовольствия.
– Ну привет, - он придвинулся, за подбородок притянул мое лицо к себе и накрыл губами мои. Поцеловал кратко, но глубоко, жадно. В рот мне шепнул. – План такой. Съедим пирог твоей мамы. И я тебя сразу отсюда увезу. Будет сюрприз.
