– Ты права, малыш, права. – Вздохнув, произнесла я, и Камилла посмотрела на меня с сомнением. – Ты имеешь полное право приехать домой и помочь своему мужу. Проблема только в том, что вы не умеете разговаривать. Для вас это как-то все очень проблемно и сложно. И ты же должна помнить старую, как жизнь, истину: ночная кукушка… – Я побарабанила пальцами по столу и тяжело вздохнула.
Да, самые важные разговоры всегда звучали в спальне. Самые серьёзные решения принимались там же, между мной и Егором. Если Камилла хотела, чтобы Андрей к ней прислушивался, то надо не с напалмом вставать в позу и требовать какого-то особенного к себе отношения.
Нет.
Надо тихо, мирно, спокойно, без того, что происходило у них в последнее время. Он все равно не будет таким, как папа Егор.
– Вы для папы Егора авторитет. До сих пор.
Я махнула рукой.
– Какие твои годы. Ещё станешь авторитетом и всем, чем можно. На работу он тебя отправит, как только ты решишься на это. А пока езжай. Уверена, вам есть о чем поговорить. И пока вы это не обсудите, так и будете бегать друг от друга.
Ещё через пару дней я погрузила Камиллу и Риммочку в машину и отвезла их домой. Подниматься сама не стала для того, чтобы не провоцировать ни скандала, ни разговоров. А потом поехала на работу.
Архип за последнюю неделю притих, и я подозревала, что он упивался и уписивался тем, что он такой весь правильный.
Ничего не могла с этим поделать, никак не собиралась на это влиять. Апатичное состояние того, что, наверное, сезон бурь закончился, угнетало, но я не собиралась поддаваться упадническим мыслям. Сейчас все происходило нормально. Никто не помирал, никому не нужно было оказывать экстренную помощь.
Я ездила к свёкру. Пришлось самой объяснять, разговаривать, что Егору нездоровится сейчас. Свекор, конечно, очень перепугался, захотел тут же увидеться. Я сказала, что Егор пока переехал к Андрею.
К своим родителям съездила, объяснила все уже без утайки, и мама, прикусив губу, долго вздыхала.
– И вот что ты хочешь мне сказать, Марин?
Я посмотрела на неё с удивлением и непониманием.
– А с чего ты решила, что я тебе хочу что-то сказать?
— Ну то есть, ты же понимаешь, что вот такая ситуация с Егором, она скорее происходит от того, что он там что-то сам себе нарешал. Хотя всю жизнь решала ты, а теперь он не знает, как выгрести.
– Мам, подожди. – Качнула я головой. – Мам, давай не будем мы сейчас переходить границу того, что Егор не пятилетний ребёнок. Когда он принимал решения, он отдавал себе отчёт.
– Ну, может быть, у его решения были какие-то скрытые для нас сейчас мотивы?
– Мам, да никаких мотивов не было. Если ты хочешь сказать, что он надеялся этим усыновлением мальчишки что-то выиграть, разочарую тебя: там ничего выигрывать. Общие знакомые. Та же самая Коломенская Настя. Мы хоть и не ахти как плотно общались последние года, но в молодости то общались. Да, Света и Давид долго не могли забеременеть. Сначала по жилищному вопросу, потом все дальше и дальше: то времени нет, то финансы не позволяют. И я тебе могу с точностью сто процентов сказать, что если бы у мальчишки была какая-то подушка безопасности, сестра наверняка бы не приехала к Егору. Поэтому не надо здесь придумывать, будто бы Егор решил таким образом нескольких зайцев убить. Нет. Я скорее поверю в то, что Егор на старых дрожжах дружбы либо ностальгии, – я щёлкнула пальцами, отодвигая от себя чашку с чаем, – решил сделать широкий жест. Только не знал, как этот широкий жест преподнести мне. Не забывай, что он же настоящий мужик и это же мужской поступок. Даже ребёнка бывшего друга не бросить в беде.Это мужской поступок. Очень мужской поступок. И скорее всего, мне кажется, он не захотел со мной это обсуждать, потому что я бы могла загнуть его мужественность одной фразой. Поэтому он поступил так, как посчитал нужным, и ответственность он несёт сам за все это.
– Какую он ответственность нести сейчас может, Марина?
Мама почесала подбородок и откинула волосы, которые щекотали кожу. Слегка припорошённые сединой локоны выбивались из пучка, доставляя раздражение. Мама всю жизнь хотела подстричься, но что-то ей вечно мешало. Я подозреваю её желание нравиться папе. Я бы вот тоже так хотела в её возрасте сидеть и бурчать о детях, о внуках и думать о том, что другая причёска может как-то повлиять на мои взаимоотношения с супругом. Так у меня супруга уже не было, поэтому белой завистью завидовала матери.
– Я все равно не знаю, Марин. Он сейчас максимум за что ответить может, это за то, чтобы не промахнуться мимо унитаза.
– Не нагнетай, пожалуйста. Ты прекрасно знаешь, Егор здоровый, как бык. Я больше, чем уверена, что через месяц он всех построит. И Андрей, и Вадим, ну и Архип до кучи, начнут выть оттого, что он вышел с больничного. Я тебе так и говорю, мам. Вот к гадалке не ходи, примерно это и будет.
Но, видимо, в чем-то я все равно ошибалась и по привычке считала Егора тем двадцатилетним непробиваемым парнем, которому море по колено и горы по плечу, потому что через месяц позвонил Андрей.
– Слушай, мам, ты заскочи, пожалуйста, ко мне как-нибудь в гости.
Я вскинула брови.
– Что случилось?
– Заскочи просто посмотреть на него. Скажи, пожалуйста, в чем заключается проблема.
– Я тебе что, медик? – Сразу ощетинилась я, хотя понимала, что Андрей в такой передряге, что отказать ему невозможно.
– Да нет, мам, дело не в том, что медик, а в том, что ты его знаешь, как облупленного. Врачи говорят, что в целом у него очень хорошие прогнозы. Только изменений ни он не видит, ни я. Заедь, пожалуйста. Без всякого подтекста. Просто посмотри на него.
Глава 62
Марина.
Что я могла сказать на это?
Я только тяжело вздохнула, и Андрей тут же пошёл на попятную.
– Нет, я понимаю, тебе всё это неприятно, но я же тебя не заставляю за ним ухаживать или что-то ему пытаться объяснить. Ты просто посмотри своим профессиональным взглядом жены и скажи, чего нам ожидать.
– Я подумаю, Андрюш. Я, скорее всего, заеду.
Я отдавала себе отчёт, что по-другому поступить не могу. Не с Андреем. Но оттягивала момент, как только могла.
В итоге дотянулась до того, что ко мне на работу снова приехал Архип.
Когда я только услышала его бас на ресепшене, тут же схватилась за голову. А когда он появился у меня в кабинете, я задала один единственный вопрос.
– Когда ты улетишь домой?
– Ну, пчёлка моя, как-то ты легко от всего решила избавиться. Я не улечу домой до тех пор, пока мой любимый братец не будет горной козой скакать.
– Может, ты хотел сказать козлом?
– Может быть, и козлом. – Архип пожал плечами и занял кресло напротив. Вытянул ноги, откинулся весь, чуть ли не растянулся полежать у меня в кабинете.
И тишина была такая давящая, что становилось понятно – разговор он принёс какой-то особо противный.
– Давай уж начинай. – Тяжело вздохнув, произнесла я и, встав, нажала кнопку на термопоте, чтобы налить кипятка в заварник.
– Да что начинать, Марин? Я тут продолжаю. В принципе, что могу сказать: Лялечка ваша сдриснула.
Я вскинула брови и уточнила:
– А чего это наша?
– Ну, с того, что вы к этой семье имели отношение. С того, что не будь Орховы вашими друзьями, ничего бы этого не было. Ну, в общем, Ляля сбежала. За Егором присматривать она не собиралась. За Назаром присматривать и подавно. Я уже даже смотался к её маменьке. Маменька там гипертоник, закатывает глаза. Кстати, понятно, откуда Ляля такая вот – ничего знать не знает. Назара увезли, сказали, что хорошим людям. У неё сил нет никаких воспитывать. Она как бы просила Лялю, чтобы она не бросала мальчика, но та сказала, что скоро замуж выйдет и Назар будет расти в полной семье. Сама, как понимаешь, замуж она не вышла.
Архип сложил пальцы домиком и посмотрел поверх них на меня, ожидая какой-то реакции.
