Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана

Отчего-то я верил, что стоит мне уйти от Зары, мы съедемся с Катей в тот же день.

Оказалось, я сильно недооценил обиду и ослиное упрямство бывшей жены.

«Женщины не вещи, Даниэль! Нельзя выгнать одну, пожить с другой, а когда понял, что не понравилась, снова менять на первую. Ты жен берешь напрокат? Погонял, не понравилась, нафиг?!» — ругалась она на меня.

Как будто я когда-то относился к Кате, как к вещи.

Я готов был выделить ей приличное содержание, купить жилплощадь по ее выбору. Но кто-то ведь был слишком гордый, чтобы делить со мной какое-то там имущество. Я ей выделил приличный оклад, регулярно снабжал премиями, сделал все, чтобы ей комфортно работалось. Даже ремонт оплатил! Пусть она этого еще и не выяснила. Узнает по факту завершения, а то еще надумает отказаться, с нее станется.

Какой мужик будет все это делать, если воспринимает женщину как нечто, что так легко заменить?

Все перекрутила, выставила в неприглядном свете и довольна!

Подонка нашла в моем лице. Много она знает подонков, кто ведет себя с бывшей женой, как я?

И ведь если Катя уперлась рогом, то ее не сдвинуть.

«Мы будем воспитывать вместе ребенка, и на этом все». Большего я так и не смог от нее добиться.

О, да, забыл, еще она, так и быть, готова принимать от меня алименты. Одолжение сделала, ей-богу.

Больше ни на какой контакт не идет. Даже гладиться не дается.

Залезла в ракушку, и никак ее оттуда не выковырять.

«Зачем нам снова разговаривать о больном, Даниэль? Не хочу ворошить прошлое, уже все сказали друг другу…»

Кто сказал? Она? Я вот, например, и десятой доли ей не сказал того, что хотелось.

Однако Катя неумолима.

Сколько бы я ни ездил к ее дому, сколько бы ни посылал ей подарков, приглашений, на все у нее один ответ: «Нет».

А когда я попытался поработать ее личным водителем, хоть с работы и на работу ее возить, она вообще пригрозила увольнением. Тут я уже пошел на попятный. Хоть на работе ее видеть краем глаза, и то хлеб. Я ведь с ума без нее сойду!

Я понимаю, сам во всем виноват, сам спустил свою счастливую жизнь в унитаз, но от этого ни на грамм не легче. Делать-то что, непонятно.

Краем глаза кошусь на часы. Без пяти три.

Через пять минут меня ждут на выписке.

Пора…

Кое-как заставляю себя выйти из машины.

Сердце болезненно ухает в груди.

Оглядываюсь на собственную машину.

Я отвез джип на мойку, да.

Но это все, что я сделал перед тем, как приехать за сыном.

Когда мы женились с Катей и когда усиленно делал ей ребенка, все мечтал, что вот наступит день выписки, найму декораторов, чтобы мне из машины сделали конфету. Если дочка, так и прилеплю на капот надпись: «Еду за маленькой принцессой!» Если пацан, что-то другое бы прицепил.

Кто же знал, что в результате я повезу из роддома домой совсем не ребенка Кати.

День выписки, который должен был стать одним из счастливейших в жизни, по факту становится днем, который обнуляет мои шансы вернуть бывшую жену…

И ладно бы я не понимал ее резонов…

Но я понимаю. Я сам на месте Кати был бы уничтожен фактом наличия чужого ребенка.

Усилием воли заставляю себя достать с заднего сиденья букет роз, который купил, потому что совесть не позволила идти совсем без всего. Направляюсь к многоэтажному зданию.

Спрашиваю у охранника, где находится комната выписки, меня провожают туда.

Захожу в комнату, где, по ощущениям, находится человек пятьдесят. Сплошь счастливые парочки с новорожденными. Фотографируются, поздравляют друг друга, целуются и улыбаются.

А мне вот некого целовать. И улыбаться не особенно хочется.

Неожиданно слышу. Пищит.

Оборачиваюсь к двери, соединяющей комнату с внутренним коридором роддома, и вижу Зару, стоящую вместе с медсестрой, в руках которой находится сверток с младенцем.

Неожиданно до меня доходит — это мой пацан пищит.

Звонко так, протяжно.

Как есть красный, совсем крошечный лежит в белом конверте на руках у медсестры и пищит. Что радует — голос крепкий.

Раз силы есть пищать, значит точно выживет, так? Слабые не пищат…

Хоть что-то радует. Впервые слышу, как плачет мой пацан. Сколько ни приходил его навещать за эти две недели, он все спал.

— Вот ваш малыш. — Медсестра протягивает мне ребенка.

Наступает великий момент.

Вручаю цветы Заре, а сам беру конверт в руки, хоть и страшно до чертиков. Малец мой такой крошечный, что боюсь сломать.

И все-таки он чуть подрос, изрядно окреп под присмотром врачей. Уже дышит самостоятельно, лопает за двоих. Есть все шансы, что при соответствующем уходе и надзоре врачей вырастет крепкий бутуз.

Я все для этого сделаю.

Я все сделаю для моего пацана…

Уже люблю его. С первого взгляда полюбил, еще когда увидел новорожденного в кувезе. Но как никогда ясно понимаю, что благодаря появлению этого ребенка на свет я Катю свою потерял и могу никогда не вернуть.

— Эх, дорого же ты мне достался, пацан, — с нотой грусти улыбаюсь ему.

— В смысле — он тебе дорого достался? — недовольно фырчит Зара. — Это я его, вообще-то, рожала, а не ты.

Смотрю на нее в упор.

Честно сказать, меня до сих пор колбасит от того, что она не побереглась, не позаботилась о себе и о нашем малыше. Не поставила будущего ребенка в приоритет.

Возможно, знай она, как все обернется, повела бы себя по-другому. Но это не вернет малышу тех драгоценных дней развития, что недополучил в чреве матери. Мы ведь никогда не узнаем, какие будут последствия у всего этого, верно?

— Так природа задумала. — Строго на нее смотрю. — Женщина рожает, мужчина содержит. Я так хреново тебя содержал, что ты так не заботилась о себе, и в результате случились экстренные роды?

Зара моментально меняет тему:

— Хватит об этом, поехали домой, а? Кстати, где мама, папа, твои родственники?

А нет никого, и это чистой воды мистика.

Разве так бывает, чтобы обе семьи слегли с жесточайшим вирусом гриппа? Почти нереальное стечение событий. Однако в нашей семье именно так и случилось.

Все началось с небольшой температуры, потом кашель, насморк, подозрение на воспаление легких.

Я не знаю, как не заразилась Зара, ведь она была у моих родителей в доме в ночь перед родами.

Я не знаю, как Катя не заразилась и я!

Тесть с тещей вот заразились, хотя провели в гостях у родителей всего несколько часов за день до того, как Зара родила.

Естественно, родители Зары все равно рвались поехать на выписку. Я запретил, ведь у нас недоношенный ребенок, ему вообще никаких микробов хапать нельзя.

— Все болеют, — пожимаю плечами. — Вот выздоровеют, пройдут карантин, тогда пригласим на смотрины, не раньше. Поехали, я отвезу вас домой.

Зара кивает, хотя я вижу по ее физиономии, насколько она расстроена.

По дороге даже заговорить со мной не решается.

Лишь по приезде слабо блеет:

— Даниэль, я пересмотрела свое поведение, и знаешь… Женщина все же должна сидеть дома, там ее место. Я больше на работу к тебе не пойду.

Как будто кто-то ее там ждал, ей-богу.

— Конечно, не пойдешь, — киваю ей. — Ты теперь с ребенком, твоя задача — заботиться о нем.

— А ты будешь с нами? — спрашивает она и робко мне улыбается.

— Конечно буду, — киваю. — Я буду ежедневно приезжать, брать парня на прогулку, проводить с ним время.

— То есть ты все же хочешь развода? — Голос Зары дрожит. — Но как же… Но я же только что родила, я же… Я просто хочу доказать тебе, что буду хорошей женой!

— И ты обязательно будешь ею, — киваю. — Просто для кого-то другого.

— Ты что же, бросишь нас без помощи? — чуть не визжит она. — Я должна одна заботиться о малыше? Да я с ног валюсь, я ночей не спала…

— Чем же ты занималась ночами? — смотрю на нее с прищуром. — За сыном приглядывали медсестры, я лично об этом договаривался и платил им. Мне каждый день отчитывались, что ты спокойно спала, восстанавливала силы.