Скажи мне по секрету - Рон Мерседес

— Ничего нет между Кам и мной. — Когда я это сказал, мне показалось, что яд от этих слов прожигает мне язык.

Ты, сука, — сказал он, надувшись. — Ты осмеливаешься врать мне в лицо! Она мне призналась, Тьяго! А ты продолжаешь смотреть на неё так, как будто хочешь её трахнуть, чёрт возьми!

— Может быть, именно это я и хочу сделать, — ответил я.

Почему?

Потому что я был идиотом.

Потому что я был незрелым.

Потому что я был самоуверенным придурком.

Потому что я хотел её для себя, но не мог иметь её, и это убивало меня день за днём.

Мой брат попытался толкнуть меня, но мои руки резко двинулись.

Его тело ударилось о машину с силой, и сработала сигнализация.

— Не смей лезть ко мне, Тейлор, — сказал я, более серьёзно, чем когда-либо.

Я не стал ждать его ответа.

Я поднялся в свою комнату, захлопнул дверь и начал собирать вещи, чтобы уехать в Нью-Йорк.

Я отправил маме сообщение, сказав, что буду спать не дома, и, схватив рюкзак, сел на мотоцикл. К счастью, я закончил его ремонт на прошлой неделе, хотя и избегал использовать его из-за холода и снега. Моя кожаная куртка не особо помогала мне согреться, и, когда я припарковал мотоцикл на стоянке аэропорта, я слез и побежал укрываться внутри.

Не пришлось сдавать багаж, так что время ожидания пролетело очень медленно. Наконец, объявили посадку, и я поднялся на свое место в эконом-классе. Я забронировал номер в недорогом отеле в Бруклине, и, так как я отлично знал город, мне не составило бы труда добраться до Вильямсбурга на следующее утро. Метро Нью-Йорка не было самым лучшим в мире, но, привыкнув к бесконечным ожиданиям, когда приезжает один поезд за другим, я не воспринимал это слишком негативно.

Я добрался до отеля около полуночи. Номер Амелии Уорнер был записан в моей адресной книге. Хоть мне и хотелось позвонить ей, поговорить с ней и разобраться в этом деле, я решил, что лучше подождать до следующего дня.

Тем не менее, перед сном я отправил сообщение кому-то важному.

«Прими мой совет хотя бы один раз в жизни и не доверяй Джулиану. Обещаю, объясню всё.»

Как и следовало ожидать, я не получил ответа.

Лег я спать с не самым приятным ощущением. Я не мог выбросить из головы мысль, что то, что я собирался узнать на следующий день, изменит всё.

Будильник прозвонил рано. Я еще не совсем понимал, как мне удастся поговорить с той девушкой, но лежа в кровати, я этого не узнаю.

Я плохо спал, отель был ужасный, а матрас скорее напоминал кучу выпавших пружин, чем что-то удобное. Я оделся, вышел на улицу, когда еще не рассвело, и погрузился в атмосферу этого города, одновременно красивого и хаотичного.

Я решил перехватить девушку на выходе из школы. Занятия заканчивались около трех часов дня, или, по крайней мере, так говорилось на сайте школы. Так как до этого было еще много времени, я сел в метро и добрался до Центрального парка за полчаса.

Я спокойно прогуливался. Холод был терпимым, хотя и очень пронизывающим, и я шел, пока не наступило двенадцать, после чего решил сесть на скамейку и почитать роман, который давно не продолжал. Пока я читал, меня привлек голос, который отличался сладким и ласковым тоном. Я не мог не поднять взгляд и заметить довольно симпатичную девушку, разговаривающую с мальчиком лет четырех-пяти, я не был точно уверен.

На самом деле, когда она встала и потянула его за руку, мне пришло в голову, что, возможно, это был её младший брат, потому что девушка не выглядела старше меня.

— Ноа, давай уже! — закричал тогда мужской голос почти в конце дороги. — Это была шутка, давай!

— Пойдем, Эндрю, давай забьем на папу.

— Да, давай забьем на папу!

Девушка по имени Ноа, похоже, раскаялась, как только эти слова вышли изо рта мальчика, и её щеки покраснели почти до алого цвета.

— Боже, сынок. Не повторяй глупости, которые я иногда говорю.

— Папа, мама злая на тебя! — прокричал тогда ребенок, повернувшись ко мне, и я наконец-то смог разглядеть его лицо.

Шапка, закрывавшая его голову и уши, почти ничего не оставляла видимым, но голубые глаза, такие же голубые, как небо, были невероятно красивыми.

— Вау, вот это сюрприз! — ответил отец, наконец, догнав их.

Это была типичная пара богатых людей, у которых не было ни малейших проблем. Она — красивая, молодая, и, наверное, воплощение нежности; он — типичный брокер с Уоллстрит, в безупречном костюме и полированных туфлях, прогуливающийся со своим сыном.

Когда я увидел его, я не мог не закатить глаза.

Чёрт возьми, серьёзно... Разве он не мог быть старым, толстым и уродливым?

— Послушай, веснушка. Это была шутка, ясно?

— Да только в ней ни черта не было смешного! — ответила она, показывая, что нежность, по крайней мере, в этот момент её явно покинула.

— Но все смеялись! — сказал он, закрывая ушки мальчику, который не переставал смотреть то на него, то на неё.

Они смеялись надо мной! Ты что, не понимаешь?

— Смеялись с тобой, малышка...

— Не смей меня называть «малышкой»! — сказала она, указывая на него пальцем. — Я возвращаюсь в квартиру, позвоню всем гостям и отменю этот проклятый праздник, чтобы ты знал!

— Почему? Что тебя так сильно раздражает?

— Потому что ты меня не спросил, Николас! Что бы ты сказал, если бы я решила открыть счёт на миллиард долларов на твоё имя?

Я остался в полном шоке, с нетерпением ожидая услышать ответ.

Тогда этот красавчик, похоже, заметил, что я на них смотрю, и перевел взгляд с неё на меня, нахмурился и снова сосредоточился на ней.

— Можешь понизить голос? Хочешь, чтобы нас ограбили?

Я продолжал смотреть в книгу, делая вид, что ничего не слышу...

— Если заберут эти лишние деньги, которые ты положил на моё имя, будет даже лучше!

— О, Боже, — сказал он, поднимая ребенка на руки и потянув её к себе. — Эти деньги твои, нравится тебе это или нет, любимая. Не трать время на спор со мной, — сказал он. Когда она собралась возразить, он закрыл ей рот своим поцелуем.

Я наблюдал за ними краем глаза, и не нужно было быть особо умным, чтобы понять, что здесь было что-то настоящее.

Почему я не могу иметь что-то похожее с Кам?

Хорошо, я никогда не смогу открыть ей миллионный счёт на её имя, но я бы поспорил, что смог бы заставить её злиться на меня так же по тысяче разных причин.

— Не думай, что ты решил всё поцелуем.

— Да! Не думай так! — закричал мальчик, который, похоже, развлекался, наблюдая за ссорами своих родителей.

— Теперь мне нужно встретиться с Кортесами... Но обещаю, что этой ночью я тебе компенсирую то, что отдал тебе миллионы долларов.

Ноа скрещивает руки, но, в конце концов, на её красивых губах появляется улыбка.

— Ты невыносим.

— Знаю, но тебе это нравится... или нет?

Я не смог услышать ответа, потому что он снова поцеловал её.

Не выдержав, я встал с скамейки и продолжил идти.

До того как мне нужно было сесть на метро и вернуться в Бруклин, оставалось не так много времени, поэтому я пошел назад и начал продумывать, как собирался поговорить с этой девушкой, чтобы она не послала меня прямо к черту.

Я приехал в Уильямсберг за двадцать минут до конца уроков и стал ждать, прислонившись к стене напротив, внимательно наблюдая за людьми, которые входили и выходили. Прозвенел звонок, сигнализирующий об окончании уроков, и мне пришлось несколько раз посмотреть на фотографию Амелии, чтобы убедиться, что я её узнаю, когда она выйдет из школы.

Я не сразу её заметил, но, в конце концов, увидел стройную девушку со светлокаштановыми волосами в школьной форме, которая весело болтала с группой подруг.

Я знал, что им может показаться странным, если я вдруг остановлю их, чтобы поговорить, поэтому постарался быть как можно более дружелюбным.

Я подошел и перехватил их в середине улицы. Их было трое, и Амелия шла в центре. Все были в одинаковых плиссированных юбках зеленого и темно-синего цветов с соответствующими рубашками и жакетами.