Опасный пациент (СИ) - Шагаева Наталья

— Определённо, господин Греховцев, — сонно усмехается.

— Жить-то буду?

— Да, и очень долго. Обычный сезонный вирус, — зевает, прикрывая рот рукой.

И никакого напряжения, и страха. Словно мы обычная пара и живём уже много лет вместе. Мне нравится эта мысль. Я хочу вот такую реальность. Ещё месяц назад полностью отрицал даже мысль связать себя какими-то обязательствами, а теперь не знаю, как это реализовать и убедить Эву.

— Ложись спать. Не приходи ко мне до утра. Ты устала.

— Я лягу вместе с тобой, — залезает ко мне под одеяло.

Такая категоричная, что я не узнаю эту женщину. А сколько можно имитировать болезнь? Хочу её заботы. Хочу всего от неё.

— Эва, я тебя заражу, не надо.

— У меня хороший иммунитет. И я всё равно не усну там, буду приходить проверять.

Всё. Мою грудь сдавливает так, что не могу выдохнуть.

Ты что делаешь, женщина? Ты осознаёшь, что я теперь не смогу сдержать слово и отпустить тебя? Я же не понравлюсь тебе таким одержимым.

— Иди сюда. Повернись ко мне спиной, — притягиваю её к себе, зарываюсь лицом в волосы, запускаю руки под футболку, накрываю грудь, сжимаю, и снова засыпаю.

Глава 32

Эва

Выхожу из душа в своей комнате и замираю.

На моей кровати букет нежно-розовых роз. Свежие, будто только что срезанные с куста, на лепестках ещё дрожат капельки воды, похожие на утреннюю росу. Никакой упаковки, просто живые цветы, перевязанные белой атласной лентой. Оттенок удивительный: белые бутоны с тонкой розовой каймой по краям, словно их кто-то раскрасил нежными красками.

Оказывается, так тоже бывает. Когда цветы дарят просто так. Без повода. Без чувства вины. Без попытки загладить очередную грубость или купить прощение.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что мне здесь комфортно. По-настоящему безопасно. Впервые за многие годы я не просыпаюсь с замиранием сердца, не прислушиваюсь к шагам за дверью, не гадаю, в каком настроении муж. Потому что этого ублюдка нет. Есть Влад. Но Влад другой. Он не занимает собой всё пространство, не давит и не требует постоянно доказывать, что я имею право здесь находиться.

Меня почти покинула моя вечная тревожность. Я почти не думаю об Авдееве. Почти. Иногда его лицо ещё всплывает в памяти, но уже не вызывает той липкой холодной дрожи, от которой сворачивалась кровь. Теперь это просто картинка. Чужой, неприятный мне человек.

Адвокат сказал, процесс идёт. Авдеев сопротивляется, но основания для развода железобетонные. Скоро Авдеев станет бывшим. И я даже не хочу праздновать эту победу, не хочу мести, не хочу видеть, как он корчится или страдает. Я хочу только одного, чтобы он исчез из моей жизни. Растворился и перестал существовать в моей реальности.

Странное чувство. Раньше я думала, что если когда-нибудь вырвусь, то буду ненавидеть его каждой клеткой и желать самой мучительной смерти. А теперь у меня к этому ублюдку только пустота и безразличие. Он просто перестал занимать хоть какое-то место в моей голове.

Греховцева не зря называют Грехом. Он само искушение. Влад открыл во мне то, о чём я даже не подозревала. Какую-то другую Эву. Другую форму близости. Оказывается, она существует, и это не выдумка романтиков. Когда мужское внимание не унижает, а наоборот, возносит. Когда мужские руки не приносят боль, а если и приносят, то она парадоксально становится желанной, и ты готова просить её сама. Потому что за ней не стоит унижение. Потому что этот мужчина знает моё тело лучше меня и прекрасно понимает, что ему нужно. Когда ты не просто позволяешь себя брать и терпишь, а отдаёшься сама, и хочется кричать, чтобы он не останавливался.

Я даже не подозревала, что моё тело способно на такие реакции. Грех определённо перевернул моё сознание и открыл другой мир.

Одеваюсь, наношу на лицо крем, привожу волосы в порядок, но постоянно смотрю на цветы на кровати. Это просто цветы, но они отзываются внутри меня чем-то очень сладким и пьянящим.

Прикрываю глаза, пытаясь убрать эту эмоцию. Беру букет и спускаюсь вниз, чтобы найти вазу. Эти цветы должны жить. Как и я должна найти в себе силы на новую независимую жизнь, когда всё закончится. Оно ведь закончится? Я не могу вечно прятаться за спиной мужчины.

Влад дома уже несколько дней. Он болеет, но категорически отказывается лежать в постели, работая в своём кабинете. Нахожу Греховцева в гостиной, когда несу туда букет уже в вазе, которую дала мне Раиса. Он разговаривает по телефону, глядя в панорамное окно. Поза напряжена, я вижу, как прорисовываются его мышцы под футболкой, когда он ведёт плечами, будто хочет избавиться от неприятного груза.

Влад оборачивается, когда я ставлю вазу на стол.

— Я понял. Во сколько? Хорошо, — недовольно выдыхает он, сбрасывая звонок.

— Доброе утро, — киваю я, пытаясь поймать его настроение. Я научилась читать этого мужчину по взгляду и уже немного понимаю его. Хотя этот холодный взгляд очень трудно расшифровать. — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, Эва… Я в норме, — он подходит ко мне, обхватывает за талию, прижимает к себе и ведёт носом по моему виску, глубоко вдыхая. И эти его жесты в какой-то момент стали для меня естественны, он при любой возможности показывает нашу близость.

— Ты выпил таблетки?

— Да, доктор Берг, я следую вашему назначению, — усмехается в мои волосы. — Эва, — его голос снова становится серьёзным и напряжённым, и я как губка впитываю его эмоцию, начиная паниковать. — В двенадцать тебя вызывают в полицию.

— Зачем? — вскидываю голову, заглядывая ему в глаза. С полицией связаны мои главные триггеры. Сглатываю ком в горле.

— Авдеев объявил тебя в розыск как пропавшую без вести. Заявление приняли и возбудили розыскное дело. Обычно они не очень шевелятся по розыску взрослых людей, но Авдеев тогда ещё имел власть, чтобы заставить всех работать. Сейчас он отстранён, но дело уже в производстве. Формально они должны убедиться, что ты жива, здорова и установить твоё местонахождение. Стандартная процедура, но ты должна присутствовать лично. Они нашли тебя через адвоката, который занимается твоим разводом.

— Хорошо, хорошо, — зачем-то повторяю два раза и не могу скрыть нервозность.

— Авдеева там не будет, он уже вне системы. С тобой будут адвокат и охрана, — успокаивает он меня. И я выдыхаю. Хорошо, когда ты не одна и за тобой стоят люди. Не у каждого человека есть такие возможности. Немного выдыхаю. В конце концов, я не могу вечно прятаться в этом доме и стоять за спиной этого мужчины.

— Выезжаем после завтрака.

— Ты поедешь со мной?

— Да, — кивает, проводя кончиками пальцев по моему плечу.

— Ты болеешь, и если это всего лишь формальность и будет адвокат, то, наверное, не нужно твоего присутствия.

— Позволь мне решать, что нужно, а что нет. Если хочешь, я слегка параноик, жизненный опыт обязывает, — ухмыляется. — Поэтому мы едем вместе.

Киваю, улыбаясь. Меня окончательно успокаивает понимание, что Греховцев будет рядом. Значит, ничего плохого не произойдёт.

После завтрака я надеваю строгий чёрный костюм и собираю волосы в причёску, стягивая их на затылке. Я закрыта в броне, но позволяю себе бордовую помаду и длинные серьги-нити, которые подарил Влад. Хочу выглядеть официально, но с лёгкой долей стервозности. Не хочу выглядеть на допросе жертвой. Даже если Антон меня не увидит, я хочу, чтобы весь мир понимал, что я не жертва.

Влад тоже в чёрной рубашке и чёрном пальто с высоко поднятым воротником. Он ещё немного слаб после болезни, но это знаю только я, улавливая его глубокое дыхание, пока мы едем в машине. Внешне он тоже в броне опасного мужчины, которому лучше не попадаться на глаза, но за этой бронёй есть другой мужчина, которого видела только я. И он мне нравится.

Влад работает даже в дороге, что-то печатая в планшете. За рулём Фин, позади нас ещё машина охраны. Нельзя паниковать, когда ты настолько защищена. У Авдеева попросту нет такого ресурса, хоть он мнит себя всевышним.