Его искушение (СИ) - Майер Кристина

Снимаю с холодильника вазочку с печеньем, а Ирина встает заваривать чай. Позволяю нам столкнуться, придержать за талию, чтобы она не упала. Пугаясь, вся сжимается, будто на нее дикий зверь напал. Не скажу, что до этого она была расслаблена, но тело в моих руках задеревенело, как только я его коснулся. Раньше Ирина плавилась в моих объятиях, а теперь шарахается. Задевает подобная реакция. Я никогда в жизни не причиню ей боли, не обижу, буду оберегать от всех невзгод, но как заставить ее поверить мне?

Сжимая пальцы в кулак, убираю руку с талии Ирины.

«Не отпускай!» — рычит зверь в моей голове. Делая шаг, освобождаю проход.

Чашка горячего чая опускается рядом со мной. Ирина садится напротив, тут же обнимает свою чашку ладонями. Она не рада мне, но и не выгоняет.

За эти дни я отвык от сладкого, мне его совсем не хочется, но я тянусь к печенью. Заполняя тишину, с хрустом откусываю. Печенье тает на языке. Вкусно, как все, что она готовит.

— Почему, Сергей? — спрашивает Ирина едва слышно. Прокручивая в голове последние фразы, я не понимаю, о чем она спрашивает. Скрещиваемся взглядами, молча прошу пояснений. — Почему ты убил жену и своего водителя? — не думал, что она сама поднимет эту тему…

Глава 54

Сергей

— Я пыталась найти информацию в интернете, но она настолько противоречива, что я ещё больше запуталась, — откровенность Ирине дается нелегко. Царапая ногтем столешницу, она не поднимает на меня взгляд.

— Уверена, что готова меня выслушать? — отложив печенье, складываю перед собой руки в замок. Судя по тому, что я наблюдаю, Ирина боится услышать правду.

— Ты прав, я ничего не хочу знать, — бросает она излишне эмоционально.

Разнервничавшись, резко поднимается из-за стола, опрокидывает чашку чая на себя. Облив кипятком бедра, громко вскрикивает, чем разрывает мне сердце. Морщась от боли, Ирина оттягивает ткань легинсов от обожженной кожи.

— Снимай! Быстро! — оказавшись рядом, хватаю за пояс и сдергиваю легинсы сразу до щиколоток, не обращая внимания на сопротивление.

— Что ты делаешь?! — возмущается Ирина тихим просевшим голосом, пока я рассматриваю покраснения на тонкой белой коже. Не ответив на вопрос, подхватываю ее под колени и несу в ванную. — Сергей?! Оставь, я сама! — возмущается чуть громче, а когда я ставлю ее в ванну и, включив душ, обливаю ноги холодной водой, закрыв лицо ладонями, Ира начинает рыдать.

Блин!

Не думал, что ей настолько больно. Опустив душевую лейку в ванну, обнимаю, притягиваю к себе.

Как же вкусно от неё пахнет...

Как же хочется ее поцеловать…

«Нельзя!» — приказываю себе, сажая инстинкты на цепь.

— Не плачь, я сейчас вызову врача, он обезболит тебя, — поглаживая плечи, тихим голосом стараюсь успокоить.

— Я плачу не из-за боли, — сквозь усиливающиеся рыдания с трудом разбираю слова. — Я не должна подпускать тебя к себе и ребёнку, но я… я хочу, чтобы ты был рядом! Хочу… но боюсь… Я тебя боюсь! — срывается на последней фразе и оседает в моих руках. Хрупкая, словно хрустальная ваза, так страшно ее разбить…

— Не плачь, не рви мне сердце, — прошу Ирину.

Она позволяет поднять себя на руки, отнести на диван, снять мокрые легинсы и укрыть пледом. Слезы тихими хрустальными каплями все это время катятся по ее щекам. Пряча руки в карманах, чтобы не притянуть в свои объятия и не поцеловать, отхожу к окну.

— Я понимаю твои страхи и не осуждаю за них, — решаю, что пришло время быть откровенным. — Я любил свою жену. Любил и доверял. Возможно, уделял мало времени своей семье, но думал о них постоянно, — погружаясь в воспоминания, делюсь не просто голыми фактами, но и чувствами. — Дела шли в гору, мне приходилось проводить на работе иногда по двадцать часов, пропадать в командировках неделями. Я пропускал важные события в жизни своих детей. Думая, что я делаю все для своей семьи, я забыл, что им нужны не только деньги, но и мои внимание, забота и любовь. Деньгами нельзя заклеить эмоциональные бреши.

Откровения дается нелегко. Затылок давит от напряжения, в груди расползается тупая боль, а ведь впереди сложный отрывок моего прошлого.

— Моя жена завела роман с нашим водителем, — признаваться в том, что некогда любимая женщина, которую ты боготворил и которой доверял, наставляла тебе рога, неприятно даже спустя столько времени. — Людям всегда интересно, как один из супругов узнает об измене. Я не застукал их в постели, мне не сообщили об этом общие друзья. Мне рассказал об этом следователь.

— Следователь? — все это время тихо слушая мои откровения, Ирина не может сдержать удивления. — Полицейский? — уточняет, опасаясь, что неправильно меня поняла.

— Да. Следователь приехал ко мне в офис, чтобы сообщить, что моя жена и ее любовник ищут киллера для моего устранения, — саркастически усмехнувшись, выдавливаю из себя неприятную правду.

— Убить?! — пугается Ирина.

Обернувшись, вижу, как она кутается в плед, будто ей резко стало холодно. Хочется подойти, согреть, но я остаюсь на месте.

— Жена хотела тебя убить? — уточняет, будто не может в это поверить.

— Она была единственной наследницей всего моего состояния. Кто бы мог подумать, что деньги, которые я так стремился заработать для своей семьи, станут причиной вынесенного мне приговора. Я отказывался верить, что это была ее идея. Скорее всего, в какой-то момент она запуталась, а он был рядом и манипулировал ее сознанием, — возможно, я убеждаю себя в этом, чтобы не признавать, что ошибся, выбрал не ту женщину для любви и жизни. — В тот день я не должен был возвращаться домой. Инсценировав мое убийство, полицейские отправили фотографии моего трупа жене. Она должна была перевести остаток денег «исполнителю», что стало бы ещё одним доказательством в деле о заказном убийстве, — пытаясь уменьшить давление в области сердца, растираю грудную клетку. Иногда кажется, что эта тяжесть поселилась там навечно.

— Что было дальше? — тихо подает голос Ирина. Уйдя в свои мысли, я забыл, что у моей истории есть слушательница.

— Меня оставили в отеле и просили не выходить из номера. Я всегда умел контролировать свои эмоции, но в тот день сорвался, о чем жалею каждый прожитый день. Я хотел посмотреть в глаза жене. Хотел пронаблюдать ее реакцию, когда она увидит меня живым. Я был взбешен. Она погубила нашу семью. Организовала заказное убийство. Но злился я, потому что ее должны были арестовать и посадить в тюрьму, где она наверняка бы погибла.

— Ты переживал за нее после всего, что узнал? — спрашивает Ирина. Я слышу нотки возмущения в ее голосе, но никак не реагирую.

— Я создал идеальные условия для ее жизни, а тут тюрьма. Конечно, переживал. Вжимая педаль газа в пол, я несся домой, думая о том, как буду объяснять сыновьям, что их мать чужими руками собиралась убить отца, и ненавидел себя за это. В моей голове было столько мыслей... - грустно усмехнувшись, продолжаю делиться подробностями. — Но самая назойливая — как избежать наказания для супруги. Даже после всего, что она натворила, я хотел ее защитить.

И защитил бы….

Но судьба посмеялась над моими планами…

— Когда я ворвался домой, они были в постели. На прикроватной тумбочке стояла открытая бутылка шампанского. Они праздновали мою смерть… А дальше как в тумане. Белая пелена ярости затмевает разум, я хватаю любовника жены и вымещаю на нем злость за разрушенные жизни, за его счастливую улыбку, которая сползла, как только он меня увидел. Я не планировал его убивать, в тот момент я был очень зол и не смог проконтролировать силу ударов. Моя жена пыталась меня остановить, защитить человека, который разрушил нашу семью. Она кинулась на меня со спины, царапалась и пыталась душить. Я оттолкнул ее и был уверен, что супруга упадет на постель, но она упала виском на угол тумбы. Ее любовник скончался в больнице от полученных травм, — не вдаваясь в подробности, излагаю голые факты. Пусть останется со мной то, как я пытался бороться за ее жизнь. Как выл над ее телом, словно раненый зверь. Как потерял покой и сон. — Мои партнеры разрывали мой бизнес, пока я сидел в СИЗО и ждал суда, — продолжаю делиться сухими фактами, эмоции и чувства я оставлю при себе. — От моих детей отказались родственники, что стало для меня настоящим ударом, ведь мальчишки оказались в детдоме, где с помощью кулаков выгрызали себе право на существование. Я до сих пор злюсь на себя, но, к сожалению, ничего не могу изменить. Не было ни дня, чтобы я не жалел о том, что совершил. Прошлое всегда будет преследовать меня. Говорить о том, как я раскаиваюсь, бессмысленно, но если бы можно было отмотать время назад, я бы остался в отеле…