Его искушение (СИ) - Майер Кристина

Закончив рассказ, тихо ухожу. Ирина меня не останавливает.

Глава 55

Сергей

Приземлившись в Домодедово, первым делом открываю отчет, который Дмитрий ежедневно скидывает на почту последние две недели, что я провел в командировке. Убедившись, что с Ириной и ребёнком все в порядке, еду домой.

Новости хорошие, и вроде не о чем переживать, но на душе неспокойно. Я ждал, что Ирина позвонит или хотя бы напишет после моих откровений, но она решила не прерывать молчанку. Моя исповедь ничего не изменила между нами.

Я чувствую, что должен быть рядом с ней, поддерживать и помогать, но Ирина отгородилась от меня. Закрылась на тысячи замков, к которым у меня нет ключей.

В дороге пытаюсь расслабиться, отключить голову от тяжелых мыслей. Закрыв глаза, откидываюсь на спинку сиденья. Не хватает только стакана виски….

Звонок на мобильный вынуждает открыть глаза и посмотреть, кому я понадобился.

— Слушаю, — принимаю вызов с незнакомого номера. Таких звонков в день бывает с десяток, я не всех заинтересованных в общении со мной вношу в «контакты».

— Добрый вечер, брат! — скрипучий, прокуренный голос на том конце провода рассеивает остатки дремоты и усиливает работу мозга. — Не признал, Кай? — обращается по прозвищу, которое я получил в тюрьме.

— Признал, Горыныч. Признал, — подаю сигнал водителю, чтобы убрал звук радио. Не спешу продолжать разговор. Мысленно просчитываю варианты, что ему могло понадобиться.

— Я откинулся на прошлой неделе, встретиться с тобой хотел, перетереть кое-что надо, — напрягаюсь, услышав о встрече. С ворами в законе я дел не имею. После того, как я вышел на свободу, все, что требовалось от меня, я сделал. Никому должным не остался, поэтому этот разговор меня так раздражает.

— Можем обсудить по телефону, — добавляю голосу привычной жесткости.

— Не телефонный разговор, Кай, — Горыныч так же добавляет голосу резкости. Он пытается давить, а значит, в заведомо проигрышной ситуации. — Да и напрягаться тебе не придется, я подъеду к твоему дому раньше, чем ты. От аэропорта путь неблизкий, — а это уже звучит как предупреждение. Таким людям нет дела до чужих границ и человеческой усталости.

Такой расклад мне ни хрена не нравится. Что ему понадобилось от меня?

— Хорошо, встретимся, поговорим, — отбиваю звонок, не дав ему ещё что-нибудь вставить.

Звоню своему начбезу, но сбрасываю вызов на втором гудке. Кто-то в моей компании сливает информацию. Я могу быть уверенным в Дмитрии? У каждого человека есть слабое место, на которое можно надавить. Но не каждый прогнется. Дмитрия можно сломать, но в моем окружении есть люди, которые не прогнутся, если им угрожать или их шантажировать. Решаю сегодня никого не беспокоить. Когда начбез перезванивает, заверяю, что ошибочно набрал его номер.

Как и обещал Горыныч, когда я подъезжаю, он уже ждет у ворот. Моя охрана наверняка растеряна, о гостях я не предупреждал. А тут три тонированных джипа с вооруженными до зубов головорезами.

— Сергей Аркадиевич, — подходит к машине Игнат, старший смены, ведет себя достойно, будто ничего странного не происходит, — пропускать? — кивает в сторону «гостей».

Достаю телефон, звоню на номер, с которого разговаривал с Горынычем.

— Ты вроде в гости зайти собирался, — начинаю раньше, чем он успевает ответить. — Или будем у ворот разговаривать?

— Так приглашай, — ухмыляющийся голос скрипит в динамике.

— Я приглашаю, пересаживайся ко мне в тачку, — предлагаю я.

— А моих ребят не приглашаешь? — с насмешкой.

— А твоих ребят я в гости не звал, — холодно обрубаю веселье. — Как, впрочем, и тебя. Но если напросился, проявляй уважение, — сбрасываю звонок и приказываю Игнату открыть ворота.

В это время задняя дверь одного из джипов открывается, Горыныч выбирается наружу, отмахивается от охраны и идет в мою сторону. Прошу водителя задержаться.

— А ты не изменился, Кай! — я, может, и не изменился, а вот он сильно сдал.

— Трогай, — скомандовав водителю, пожимаю руку, которую мне протягивает вор в законе. — Проходи. Пить что будешь? — спрашиваю Горыныча, включая в коридоре свет. Сбросив верхнюю одежду, прохожу на кухню.

— Водка есть? — интересуется, заглядывая через плечо в открытый бар.

Выставив на стол бутылку, заглядываю в почти пустой холодильник. Нахожу запечатанную банку оливок и сыр в упаковке с нормальным сроком годности.

— Извини, гостей не ждал, — добавляю к скудной закуске две рюмки.

— Бабу тебе завести надо, Кай, — следит внимательно за моей реакцией своими белесыми от возраста глазами.

— Зачем она мне? — наигранно равнодушно веду плечами, разливая по рюмкам водку. — Мне и без бабы в доме прекрасно живется.

— Ночью лучше бабы никто не согреет, — смеётся, выпивая первую рюмку без тоста и не чокаясь. — Она и уберет, и приготовит…

— Ты сватать меня приехал? Зря стараешься, — обрываю напрягающий разговор. — Ты хотел что-то обсудить, — перевожу тему. Если кто-то слил информацию об Ирине, я не представляю, что сделаю с ним.

— Да, Кай, хотел, — постукивает пустой рюмкой по столу. Я доливаю в нее водку и жду, что ещё Горыныч скажет. — Ты в жизни хорошо устроился, а про старых друзей забыл, непорядок, — ожидаемый поворот в разговоре, почти не удивляет.

— О каких друзьях речь? Если о тех, кто разрывал мой бизнес, пока я сидел, так я им ничего не должен. Они получили то, что заслужили.

— Куравлев считает иначе, — опрокинув в себя рюмку, произносит Горыныч. — Он передал мне свою долю, которую ты отобрал у него, когда вышел на свободу, — заявляет Горыныч. — И ты мне ее отдашь.

— Горыныч, тебе придется съездить к Куравлеву в тюрьму и уточнить, о какой доле речь, потому что я ему ничего не должен. А следовательно, и тебе. Когда я вышел из тюрьмы, я вернул свое — то, что Куравлев у меня украл.

— Кай, Куравлев мертв, выяснять не у кого. Да мне это и не надо, расклад он дал четкий, мои люди ищут документы…

— Твои люди ничего не найдут, — обрываю его.

Мотнув головой, он сам наполняет свою рюмку водкой. Выпивает. Поставив локти на край стола, руки складывает в замок, ухмыляясь, смотрит на меня.

— Кай, заплати и живи спокойно…

Глава 56

Ирина

Перебирая продукты в холодильнике, никак не могу определиться, чем бы мне поужинать. Аппетита совсем нет, но нужно заставить себя поесть. Теперь я должна думать о ребёнке.

О нашем с Сергеем ребёнке…

Но он не проявляет к нам никакого интереса. После того вечера Сергей ни разу не позвонил и не заехал в гости. А я ждала.

Ждала…

Варилась в собственных сомнениях… и ждала. С каждым днем он нужен мне все больше. Тоска в сердце достигла таких размеров, что порой сложно дышать. Своим откровенным рассказом Сергей заставил многое переосмыслить. Я верю, что он искренне раскаивается в содеянном. Все так неоднозначно…

Язык не поворачивается даже мысленно назвать его убийцей, хотя он виновен в гибели двух человек. До сих пор не верится, что люди ради денег способны пасть так низко. Не верится, что есть женщины, способные на умышленное убийство. Мне стыдно, что я так скоро осудила Сергея. Мой бывший муж знал о моих страхах и умело на них надавил. Зная Стаса, как я могла так легко поверить в его компромат на Кайсынова?

Так ничего и не решив, закрываю холодильник. Может, позже захочется перекусить. Забравшись с ногами на диван, включаю телевизор. Я его не смотрю, но фоном идущие новости отвлекают от одиночества, хотя последнее время одиночество мой постоянный спутник.

Положив руку на живот, как делаю каждый вечер, прислушиваюсь к своим ощущениям. Мамочка должна быть спокойной и счастливой, а у меня постоянно слезы на глазах. Через два дня я записана на первый скрининг. Предвкушаю, как услышу сердцебиение своего малыша. Вроде испытываю радостное волнение, но и тревога не отступает. Молюсь, чтобы все было хорошо. Подсознательно переношу проблемы подруги на свою беременность, ругаю себя за это, но, наверное, не успокоюсь, пока не услышу заключение врача.