Мужья и жены - Потапова Татьяна

Но посмотреть фильм было не суждено.

За столом на их маленькой кухне рядом с Наташиными родителями сидела ее свекровь. Только этого не хватало!

Их отношения давно сложились. То есть отношений практически не было. То ли свекровь ревновала своего сына, то ли ей с самого начала не понравилась невестка, то ли были еще какие-то причины, которые за давностью лет стали Наташе неинтересны, но враждебность, исходящая от матери Андрея, проявилась в первые же дни их супружества и уже никуда не исчезала. Да и с сыном теплых, душевных отношений не наблюдалось. Мать не считала нужным даже поздравить сыночка с днем рождения, не говоря уже о невестке, хотя к себе требовала внимания. Когда у Андрея появились деньги — запросы возросли. Свекровь стала дотошно интересоваться его доходами, его собственностью, распределением благ. Не слишком ли много тратит он на жену? Не слишком ли мало выделяет средств ей. родной маме? Андрей психовал, у матери бывал редко, вспоминал отца, которого, видимо, любил и на могилу которого регулярно ездил. И добрые воспоминания о детстве связывал только с ним.

Наташе такие отношения казались дикими, неестественными, но она ничего не могла изменить. Свекровь не шла на откровенные разговоры с невесткой, не замечала ее попыток стать близкими людьми. Казалось, что она была обижена на весь белый свет, который ей сильно задолжал за прошедшую молодость, за привязавшиеся недомогания, за ранний уход нелюбимого мужа, за процветание неблагодарного сына. Она чувствовала себя несчастливой, а значит, все вокруг должны были разделить ее долю.

Со временем Наташе стало обидно и за своих родителей, которые все время старались наладить контакт с ее свекровью: поздравляли с праздниками, приглашали в гости. Но ответной реакции не наблюдалось. Мать Андрея всячески демонстрировала свою позицию: не лезьте ко мне. я в вас не нуждаюсь. Даже элементарные нормы приличия ее не волновали. Слова «спасибо», «извините» отсутствовали в ее лексиконе для Наташиной семьи. Ее оставили в покое. И вдруг теперь, через столько лет. она сидит в их квартире, мирно ужинает с Наташиными родителями. С какой стати?

— Доченька, — сказала мама, — у нас гости. Варвара Петровна очень ждала тебя, чтобы поговорить.

— О чем? — спросила Наташа.

— Сядь за стол, — чуть ли не приказал отец. — Не на пороге же разговоры вести.

Она послушно отодвинула стул, присела, мама поставила перед ней тарелку, положила салат.

— Наташенька, — сказала свекровь, — я так сожалею, что вы поссорились. Андрей сейчас пьет, ему очень плохо, он переживает…

— Из-за того, что его возлюбленная сбежала, — продолжила Наташа. — Вам надо обратиться к ней.

— Но ведь я не знаю, где она живет.

— Я тоже.

— Тебе надо поехать к Андрею, утешить его, уговорить, чтобы бросил нить, — строго инструктировала свекровь.

— Вы понимаете, о чем говорите? — У Наташи все кипело внутри. — Андрей завел себе любовницу, она от него ушла, он не может этого пережить, а я должна ехать его утешать?!

— Ты же жена.

— Уже нет. Я подала на развод.

Варвара Петровна помяла салфетку, отложила в сторону.

— Я вот читала, как в девятнадцатом веке жили люди. Мужчины изменяли налево и направо, но женщины терпели, прощали. Даже императоры позволяли себе иметь вторую семью.

— Вы предлагаете брать с них пример?

— С тобой невозможно разговаривать! — вдруг разозлилась свекровь. — Ты и замуж вышла за моего Андрея по расчету! Видела: он многого добьется. И теперь, когда ему плохо, мечтаешь только об одном — оттяпать побольше! Я тебя насквозь вижу!

— Но-но, — вмешался отец, — поосторожней с выражениями.

— Произвели на свет бездетную дочь, которая как женщина — и то не состоялась!

— Пошла вон, — тихо сказал отец. — Чтобы ноги твоей даже рядом с нашим домом не было.

— А то — что?

— Увидишь. — По лицу отца расплылись красные пятна. — Поторапливайся, я кому сказал!

Мать бросилась к мужу, испугавшись, что он не сдержится, наделает глупостей. Наташа пошла за свекровью, чтобы закрыть за ней дверь.

— Это ты испортила жизнь моему сыну! — не смолчала на прощание Варвара Петровна.

— Хочу сделать вам комплимент, — сказала Наташа, ожидая, пока та наденет пальто. — Ваш сын все больше становится похож на вас. Я рада, что мы с ним расстаемся.

— Зараза! — У свекрови кончился запас слов, и она выскочила из квартиры.

Наташа вернулась к родителям.

— Чья это была идея? — спросила она.

— У нас отец очень жалостливый, — мягко сказала мама, поглаживая мужа по спине. — Она позвонила, он предложил ей приехать.

— Кто же думал, что она так распояшется, — виновато добавил отец. — Прости нас.

— Да что ты, папа, — жалость к родителям сжала Наташе сердце. — Ничего страшного не случилось. Я насчет Варвары Петровны давно не обольщаюсь. Когда мы с ней познакомились, очень многое в наших отношениях зависело от нее. Если не все. Она была старше, мудрей, опытней. Я ведь готова была ее любить как вас. Но она не захотела.

— Как же ее муж терпел? — удивился отец.

— Она просто не в себе, — задумчиво произнесла мама. — Старость, говорят, готовят себе в молодости. Зла в ней много, по ведь не от чего ей радоваться. Она тут рассказывала, что Андрей и говорить с ней не хочет, любую ее помощь отвергает. Каково это?

— Давайте закроем эту тему, — сказала Наташа. — Я уже больше не могу. Знать не хочу, как живет Андрей, его мама и все, кто его окружает. Меня от всего этого тошнит. Я хочу поставить на той жизни точку. И начать новую. Я только сейчас поняла, что мы совсем чужие. И хватит об этом!

Родители не проронили ни слова.

Глава двадцать восьмая

В самолетное окошко была видна бескрайняя и безжизненная пустыня. Наташа помнила это обманчивое впечатление. Пустыня в Объединенных Арабских Эмиратах была не чем иным, как обрамлением райского уголка, где прекрасно чувствовала себя любая живность, били фонтаны, по вечерам зажигались разноцветные огни, а местные жители вели неторопливую размеренную жизнь.

Наконец самолет приземлился, а пассажиры искренне зааплодировали, благодаря таким способом экипаж. В аэропорту Дубая тут же выстроились длинные очереди к окошкам паспортного контроля.

— Здесь всегда так, — пояснила Маша. — Очень много рейсов сразу. Ничего, нам спешить некуда.

Когда подошла их очередь, они оказались перед девушкой, очень молоденькой, в черном платье, в черном платке из тонкой дорогой ткани, но с открытым лицом. Она не удостоила гостей особым вниманием и, почти не глядя, проставила отметки в паспортах.

— Ты заметила, сколько на ней косметики! — говорила Маша, пробираясь сквозь строй агентов, каждый из которых норовил запихнуть в руки вновь прибывших туристов рекламные проспекты и визитки с адресами ювелирных, меховых и прочих магазинов, стоматологических клиник. — А еще утверждают, что женщины в России слишком много красятся.

Отель, где им предстояло провести бездумную неделю, был хотя и далеко от центра, зато на берегу моря, имел собственный пляж, бассейн и даже сауну с тренажерным залом. На ресепшене им выдали памятку, как следует вести себя в отеле, а также в городе, куда они могут выезжать на бесплатном гостиничном автобусе. Только нужно заранее записываться, чтобы забронировать места.

— Да как же я буду тут свои топики носить! — уже в лифте завозмущалась Маша, углубившись в изучение инструкции. — Даже в ресторане нельзя, оказывается, появляться с открытыми плечами. А уж в город выходить надо совсем монашкой.

— Что ты хочешь? Мусульманская страна. — Наташу эти ограничения никак не задевали.

— Учти, купаться в бассейне по ночам нельзя. Ходить по отелю в купальниках тоже. A ещe запрещается загорать в обнаженном и полуобнаженном виде.

— Ну и не будем.

— Ты заметила, сколько в отеле наших? Думаешь, они следуют этим правилам? Я даже сомневаюсь, что большинство их читает! Ладно, завтра посмотрим на все собственными глазами.