Долгая дорога к тебе (СИ) - Рябинина Татьяна

Сидим, целуемся. На губах привкус грейпфрута — сладкий и одновременно с горечью. Совсем как то, что с нами происходит. Но теперь я верю, что все будет хорошо.

Обязательно будет!

Глава 60

Глава 60

Дарья

— Угадай, кто во всем виноват.

— В другой ситуации сказала бы, что я. Но тут, наверно, ты?

Потянулась, закинула руки за голову, и на грудь тут же легла его рука.

— Разумеется. Причем даже без аргументов. Просто виноват и всё. Во всем.

— Забей, — сказала лениво. — Всё уже случилось.

— Я так себе и говорю. Надо жить дальше. И лучше.

Мы не виделись больше недели. Насколько я знала, Данька с Ринатом тоже. Было здорово нервно. Нет, за нас с Тимом особо не переживала. Знала, что эта пауза нужна. Нужна ему и Ринату, которого подбило очень сильно. Чтобы побыли вдвоем. А вот за Даньку волновалась.

Она ничего не говорила, но я видела, насколько ей тяжело и страшно, что их отношения, которые только-только начались, такой ноши не выдержат. Я почти не сомневалась, что Ринат вывезет, но утешать и убеждать не хотела. Просто старалась быть рядом. Для нас это тоже было нелишним. Раньше мы никогда столько не разговаривали. Пусть не о самом личном, но о важном.

Наконец-то Данька рассказала, что у них произошло с Кулькой. В один из этих дней после работы я зашла в «придворный» магазин, а когда возвращалась, увидела Кульку в проходе между домами с какой-то кампанией. Там вечно тусовался молодняк, иногда, по вечерам, даже страшновато было идти мимо.

Я едва ее узнала. Она всегда выглядела эпатажно, что-то между фолком и этно. Теперь выглядела стандартно: широченные грязно-серые штаны, мешковатая серая футболка, заправленная только спереди и свисающая хвостом сзади. Была необычной, а стала как все. Если и отличалась чем-то, то только цветом волос. Правда, теперь они были не синими, а выкрашенными в розовые и зеленые перья.

Девчонки и парни сидели на парапете, громко смеялись, матерились. Одну из них, дымящую как паровоз, я узнала — одноклассницу Даньки и Кульки Наташу Петрицкую. Была когда-то тихой, стеснительной девочкой с косичками, а стала… оторви да брось. Кулька заметила меня, отвела взгляд, но все же буркнула неразборчивое «здрасьте».

— Здравствуй, Куля, — сказала я, замедлив шаг.

Компания уставилась откровенно враждебно: вали, тетя, не отсвечивай. Да и что я могла сказать? Пошла дальше, чувствуя спиной пристальные взгляды. Дома рассказала Даньке, и та поморщилась.

— Мам, она нашла себе ту компанию, какую хотела. Со мной ей было скучно. Я для нее слишком правильная. Она давно тянулась к таким… центровым. Но как-то не получалось. Не вливалась. А тут с Петрихой снюхалась. Ну и ладно. Сначала обидно было. Если бы не Ринат, наверно, сильно переживала бы. А так…

Она подошла к окну, посмотрела на двор, сказала, не глядя на меня:

— Знаешь, мне в последнее время с ней тоже было… не в кайф. Но боялась остаться вообще одна. У нас все парочками-троечками, а если одна… как будто тебя на помойку выкинули. Только не говори все эти глупости, что лучше быть одной, чем с кем попало. Это не работает.

— Ну это не я говорю, это Омар Хайям сказал. И он был прав. И ты права. Не работает. В твоем возрасте. Может, найдешь кого-то еще. Может, нет. Не знаю.

Данька посмотрела удивленно: наверно, думала, что буду утешать и уверять, что все будет хорошо. Но я прекрасно помнила себя. И свою заклятую подруженьку Румию. У меня хотя бы Тим с Ванькой были. А если бы нет, то… наверно, тоже держалась бы за змею. Лишь бы не остаться в одиночестве. Подросток — существо стайное.

Тим позвонил сегодня в обед, когда я выскребала из контейнера жареную цветную капусту с курицей.

— Дашка, а не хочешь перепихнуться? — спросил словно между прочим.

Капуста попала не в то горло, и я долго не могла прокашляться.

— Так шокировал тебя своей безнравственностью? — хмыкнул Тим, когда я наконец вернулась в эфир. — Или от радости в зобу дыханье сперло?

— Осокин! — прохрипела я. — Ты совсем того?

— Я соскучился. У деток сегодня свиданка, а мы что, хуже?

— Быстрее-быстрее, пока детки не вернулись?

— Нет, я нарыл ключи от хаты. Временно. До конца августа. В качестве арендной платы поливать цветы и постирать потом постельное белье.

— Какая романтика! — фыркнула я. — Кто это тебя так облагодетельствовал?

— Подчиненный. Я ему дал за это пару отгулов к отпуску. Использовал служебное положение.

Оторвались на полную катушку — соскучились. Расставаться не хотелось, но и ночевать в чужой квартире тоже. Романтика такая мне совсем не нравилась. Это и в молодости такое себе, а уж в нашем возрасте и подавно: чужая кровать, чужие простыни, чужое всё. Лучше уж и правда в гостинице — там, по крайней мере, безлико. Когда снимаешь, это другое. Хоть и временно, но немножко свое.

— Полчасика еще, — попросил Тим, когда я потянулась за телефоном. — Просто полежим. Так хорошо с тобой.

Впрочем, просто полежать и помурчать расслабленно не получилось, потому что разговор сам собой сполз на самое острое и болезненное.

— Один плюс все-таки есть, — сказал он. — Что все это случилось сейчас, а не позже. Хоть немного дети до школы в себя придут. Им к экзаменам готовиться, а тут такое. Кстати, я буду другую квартиру смотреть. Поближе к школе. И двушку. А ту оставлю для нас.

— Тим, ты так без штанов останешься, две хаты снимать, — вздохнула я, уткнувшись носом в его плечо.

— Я и так без штанов. Даша, я хорошо зарабатываю, не волнуйся. К тому же это временно.

— И что, Румия так просто это проглотила? Что Ринат будет с тобой жить?

— Ну нет, конечно. — Тим раздраженно дернул уголком рта. — Истерика была знатная. Так хорошо продумала, и вдруг все пошло по звезде. И пацан ее сдал, и Ринат из дома ушел, и Ванечка бортанул. Ну никак не могла она этого вытерпеть — что Рин с твоей дочкой встречается. А то, что она еще и Ванькина, — вообще абзац.

— Данька боялась, что у них с Ринатом ничего не выйдет. Из-за всего этого.

— Да ну, нет, конечно. Не знаю, что там у них дальше получится, но сейчас все будет в порядке. Я уверен.

Глава 61

Глава 61

Дарина

— Ой, а расскажи, какой он? — Ника улыбается так, что невозможно не улыбнуться в ответ. — У тебя фотка есть?

Открываю галерею в телефоне, показываю фотки Рината.

— Какой симпотный! — Она показывает большой палец. — Класс! Тоже в одиннадцатом? Или уже закончил?

— В одиннадцатом. Рядом с Тавриком живет.

— Таврик — это что? — Ника сдвигает брови, лоб забавно морщится. Как у щенка шарпея.

— Таврический сад. В центре.

— Ты не удивляйся, я Питер плохо знаю. Родители развелись, когда мне пять лет было, а бабуня — папина мама. Приезжали к ней с мамой раза три с тех пор. А теперь вот… целый год придется у нее жить. А может, и больше. Если захочу остаться и поступлю куда-нибудь.

Мы трещим, как две сороки, перескакиваем с одного на другое, на третье.

— Ой! — спохватывается Ника, посмотрев на часы. — Уже почти три. Ничего себе мы подвисли! Бабуня там уже, наверно, на ушах скачет.

Я прыскаю в кулак, представив, как ее бабушка, наверняка вся такая седая и благообразная дама, скачет по квартире вверх тормашками.

Выходим из пекарни, прощаемся до завтра. Иду домой, все еще с улыбой до плеч.

Так вообще бывает? Не успела чего-то попросить, а тебе уже дали? Я к такому не привыкла. Наверно, начала бы думать, в чем засада, но не хочется. Пусть наконец повезет. С Ринатом же повезло.

Глажу капибару на сумке, и та словно подмигивает.

Просто имба! Назову ее Плюшей.

Надо же, а ведь шла утром в школу, как на каторгу. До чего же не хотелось! Конец лета пролетел так быстро, что и не заметила, как подкатил сентябрь. Снова подрывайся с утра пораньше, снова уроки и прочая хрень. И с Ринатом будем видеться реже. Одно хорошо — занятия в студии начнутся, уже завтра первое.