– О-о, паста с морепродуктами… Так давно не ела ее… Спасибо.
– Да не за что… В такие моменты о еде забываешь. И нужно, чтобы кто-то напоминал и приносил вкусное.
Я внимательно посмотрела на него, но он уже отвернулся, убирая пакет в мусорное ведро.
– Руки? – он вопросительно огляделся.
– Там, - я указала подбородком на дверь в ванную.
Зашумела вода, а я открыла шкафчик, чтобы достать тарелки. Поставила на стол и, опершись ладонями, замерла, вглядываясь в орнамент. Вспомнила, как вместе выбирали их с Женькой в магазине. Еще спорили, какие лучше, а потом купили почти одинаковые – только она зеленые, а я кремовые.
С трудом проглотив ком в горле, начала раскладывать еду. Аппетита особо не было, но я была благодарна Виталию за попытку вернуть меня в обычную жизнь. В реальность, где люди едят, спят, принимают душ и смеются над шутками. От того, что я буду рвать на голове волосы, Женьке легче не станет. Впереди непростой период. Нужны силы и ясный ум.
Мы поели, перекидываясь ничего не значащими фразами. Я поставила чайник, поглядывая на соблазнительно белеющий в коробочке десерт.
– Можно мне кофе? – попросил Виталик, разглядывая книги, лежащие у Жени на столе.
– Если только растворимый, - развела я руками. – Молодежь всё по кофейням предпочитает ходить.
– Пойдет и растворимый, - рассмеялся Виталий. – Дурная привычка, пить по вечерам кофе. Зато очень помогало, когда к сыну надо было вставать…
– Твоей жене повезло, - заметила я, открывая кофе.
– Наверное… А в какой сфере у тебя дочка работает? Смотрю, книги такие… Ни разу не девичьи.
– Радиоэлектроника. Схемы, паяльник, резисторы и прочее…
– Ого… Это у нее от отца?
Я слишком поспешно отвернулась.
– Сколько тебе ложек?
– Две. Прости…
– Нет, ничего. А у тебя? Чем занимается сын?
– Он музыкант.
– Ничего себе! У него своя группа? – мне, и правда, стало интересно.
Виталий весь такой серьезный, связан с охраной, и сын, занимающийся музыкой. Бывает же!
– И группа, и консерватория за плечами, сейчас подписал контракт с американской студией. Музыку для роликов пишет.
– Никогда бы не подумала!
– Я тоже, - рассмеялся Виталий. – Его мать всегда была категорически против. Когда мы развелись, она забрала его из музыкальной школы. Он сбежал ко мне. Пришлось срочно зарабатывать, чтобы построить дом, иначе бы соседи с ума сошли от его гамм.
– А… жена? – голос у меня дрогнул.
Слишком уж похожая ситуация. Ребенок, не желающий жить с матерью. С той лишь разницей, что, наверное, всё-таки жена Виталика сына не выгоняла.
– С ней всё хорошо. Вышла второй раз замуж. Девочку родила. С Егором общаются. Он подрос, она изменилась, всё наладилась само собой.
– Спасибо, - помолчав, сказала я.
Он ничего не ответил, только усмехнулся и отпил кофе.
– Ну всё! – сказал он, отставляя кружку. – Теперь тебе нужно поспать. Завтра в восемь тридцать я подъеду.
– Есть, мой командир, - я шутливо приложила руку к воображаемой фуражке.
Мы вышли в крошечную прихожую. Виталий надел пиджак, проверил, не забыл ли телефон и обернулся.
– Пока…
Помедлив, он наклонился и поцеловал меня в щеку. Я не отстранилась. Его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как его дыхание становится более глубоким, более частым. В этот момент время, казалось, замерло. Затаившись, я ждала. И вот, наконец, его губы коснулись моих. Поцелуй был нежным, медленным, осторожным... Виталий не торопился и ни на чем не настаивал.
– Спокойной ночи, - прошептал он, проведя большим пальцем по щеке.
Я закрыла за ним дверь, удивленно коснулась губ, будто не веря, что только что я целовалась с мужчиной. С опаской прислушалась к себе, ожидая привычной всепоглощающей вины. Дочь в больнице, а я…
Но ничего не произошло. Внутри было спокойно, как будто шторм миновал и наступил штиль. Из-за горизонта встает солнце, корабль выстоял, а я уверена, что теперь будет всё хорошо.
Уснула я быстро, словно провалилась в яму. Меня подбросило от звука телефона. Щурясь, уставилась на экран. Хриплым, срывающимся голосом ответила:
– Да, Катя! Да…
И окоченела, услышав рыдания. Через двадцать минут я уже мчалась на такси к Ленинградскому вокзалу, где на перроне ждала меня дочь.
Глава 52
Глава 52
Юлия
Лавируя между пассажирами, вылетела на перрон. Катю я увидела сразу. Опустив голову, она сидела на скамейке. На коленях лежал рюкзак. Пальцы крепко сжимали лямки.
– Мама! Мам… - вскрикнула она, увидев меня.
Кинулась навстречу, повисла на шее и уткнулась носом куда-то в ухо. Я гладила ее по спутанным волосам, ждала, когда успокоится.
– Что случилось? Как ты узнала, что я здесь?
– Я поехала домой, тебя там нет, позвонила на работу, тетя Оксана сказали ты в Москве, я поняла, что ты у Жени. Я ей звонила. Она не отвечает.
Катя пробубнила эту фразу, не глядя в глаза. Стояла, нахохлившись, щурила припухшие от слез веки.
– Почему ты мне сразу не позвонила?
Опустив голову, Катя молчала. Светлые волосы шторкой закрыли лицо.
– Я боялась, - наконец произнесла она.
– Чего?!
Катя обхватила себя руками и с трудом выдохнула:
– Я боялась, что ты не захочешь меня видеть. Скажешь, что это мои проблемы и чтобы я к тебе не приезжала.
Я чуть не застонала, приложила кулак ко лбу: господи, ну как? как донести этим детям, что родители не монстры. Даже обиженные родители.
– Папа знает, что ты тут? – спросила я, вынимая телефон.
И словно в подтверждение моих опасений, полился звонок от Ромы.
– Юля! Катя сбежала! Она подралась с Лерой. Поругалась с Таней. Не пришла ночевать. Я думал, она у нас, но ее там нет. Она у тебя?
Я чуть не съязвила, чуть не припомнила, как он радовался, что Катя его поддерживает, а теперь почему-то бегает, ищет по всему городу с фонарями. Или не ищет? Только под утро прочухался… Папаша.
Но рядом стояла Катя – несчастная, зареванная. И я не смогла при ней напомнить о ее же предательстве. Главное, с ней всё в порядке, остальное не так важно. Даже если она только хотела отца проучить и сегодня же захочет уехать, я куплю билет без вопросов.
– Да, она у меня, - сухо отчиталась я.
– Фу-у-х, слава Богу… Вы где? На Предпортовой? Там… там не очень…
– С каких пор тебя это стало волновать, Рома? – я постаралась вложить в эту фразу столько язвительности, сколько смогла.
В трубке стало тихо, я даже подумала, что Рома отключился.
– Перестань, Юль, - наконец тяжело вздохнул он. – Я ведь не хочу ничего плохого. Просто навалилось всё… Я устал и думал, что…
– Ром, мне некогда, - перебила я его. – Я тороплюсь.
– Возвращайтесь домой, Юль. Живите там, пока… пока не решится всё с квартирой. И… не надо в суд. Сами разберемся. Что деньги зря тратить?
– Рома, я, правда, не могу сейчас это всё обсуждать.
– Подожди! Подожди, Юль… Дай мне Катю. Пожалуйста…
Я вопросительно посмотрела на дочь, но она поджала губы, сверкнула глазами и отвернулась.
– Нет, Ром, она не хочет с тобой разговаривать. Всё, пока.
Я убрала телефон, ждала, когда Катя сама заговорит, но она молчала. Смотрела в сторону, шмыгала носом и прерывисто вздыхала. Я знала свою девочку, как облупленную. Это не просто истерика и каприз, случилось что-то посерьезнее.
– Пойдем? - я медленно пошла к выходу.
Катя побрела за мной. Вид у нее был абсолютно несчастный. Я мельком поймала ее взгляд и поразилась, сколько в нем боли и растерянности. По шее расползлись красные пятна, верный признак, что она сильно нервничает.
– Давай зайдем кофе выпьем. Тебе надо что-нибудь съесть, - предложила я.
Мы устроились на мягком диванчике друг напротив друга. Катя крутила перед собой стаканчик с латте, смотрела на нарисованное на пенке сердечко. С мокрых ресниц снова сорвалось несколько слезинок, а потом они просто горохом посыпались по щекам. Упали даже в кофе.
