– Кира? – слышу за спиной и оборачиваюсь.
Яна.
Волосы собраны в высокую гульку, короткая джинсовая юбка, рубашка.
– Привет… А ты что тут? Случилось что-то?
– А ты про Никиту не слышала?
Сглатываю.
– Слышала.
– Я к нему. Это же надо. Кого-то спасал, а сам пострадал. Такая это профессия опасная, если честно.
– Ну да… Он моего сына спасал. У нас детский сад загорелся.
– Да? Ничего себе. И как твой сын…?
– Все хорошо уже.
– А ты у него была, видела?
– Нет еще. Вот искала корпус.
– Я тоже к нему иду. Кира, это… а если бы он погиб? – прикрывает рот ладонью, глубоко вздыхает. – Я так его люблю, – шепчет, но каждое слово режет. – Как без него жить, не представляю. И дочка наша его любит. Мы не должны его потерять.
У меня сводит сердце. Дочка. Наш ребенок. Наш Никита.
– Я надеюсь, что меня пропустят к нему. Мне просто жизненно необходимо увидеть его, обнять, поцеловать.
Я застываю, сжимаю сумку с собакой в руках. Внутри взрывом просыпается и ревность, и злость, и боль.
– Только бы остался жив, – пускает слезу. – Я побегу, Кир, мне кажется двоих нас не пустят. Я передам от тебя, что ты хотела зайти.
Я только рот успеваю открыть, но следом его закрываю.
Передай хоть это.
Почему все опять становится так сложно?! Я только Боре сказала про Никиту, как оказывается, что у него другая. И я уже ничего не понимаю. Мне он говорит одно. Ей другое. Если не говорит, тогда почему она так думает?
Сил спорить и тем более сейчас что-то выяснять нет. Он и Боря живы, это главное.
Возвращаюсь домой и ложусь спать. Завтра больничный закрывать, а я не понимаю, что со мной. И как это вообще вылечить. Похоже на нервный срыв какой-то.
Утром сразу к врачу. Вроде бы сегодня мутило уже меньше. правда, я и не ела почти. Сижу под кабинетом, жду очереди. От специфического запаха больницы опять мутить начинает. Хоть ты не дыши. Глубоко вдыхаю-выдыхаю. Слюна собирается во рту.
Наконец моя очередь.
– Как самочувствие? – внешне осматривает врач.
– Не очень. Как будто какое-то отравление. Меня подташнивает утром, днем я какая-то вялая, сил нет. У меня сын попал в больницу, может это нервный срыв какой-то, надо что-то успокоительное попить?
– Так-так-так, листает карту. Сейчас посмотрим ваши анализы.
Изучает, на меня смотрит поднимает глаза, на живот, в карту.
– Вы тест на беременность давно делали?
– Вы не назначали, – на автомате отвечаю, а следом приходит осознание его вопроса.
Вся слюна во рту мигом пересыхает.
– В смысле тест на беременность? Зачем?
– Вам лучше сходить к гинекологу. Судя по анализам. Вы беременны.
– Как… беременна?
– Обычно, – пожимает плечами. – Отсюда и ваша слабость, тошнота по утрам. Если гинеколог не подтвердит беременность, тогда приходите, будем искать причину в другом.
Выхожу в коридор.
Не может быть. Я же пила таблетки. Ну, одну точно выпила. Да, вторую опоздала, но пила же.
Кладу руку на живот и не понимаю, что делать теперь.
Какая мне еще беременность сейчас?
Это Самсонов все. Гад “бесплодный”. Детей он иметь не может!
Ну вот мне что теперь, опять одной растить?
Может, все же терапевт ошиблась? Ну, мало ли. Не так поняла. Да не могу я быть беременной.
Спускаюсь на первый этаж, иду в регистратуру.
– На одиннадцать тридцать остался талон. Пойдете?
Через час. Я же тут от волнения поседею. Но тянуть время… так еще больше поседею. А если тест сделать?
– Девушка, идете или нет?
– Иду.
Беру талон, иду под кабинет.
Час тянется вечность. Кто-то заходит. Кто-то выходит. У всех талоны и очередь. А я могла бы попроситься между ними, но сама оттягиваю этот момент.
А если и правда беременна? Что делать? Оставлять, нет? И Никите говорить или нет?
Улыбаюсь сама себе, когда вспоминаю, как он ухаживал за мной, когда болела и как подкалывал, беременна я уже или нет. А эта Яна и девочка ее. Или она его любит, а он нет? А если любит? Ну вот и Борю любит, и с ней хочет быть.
– Кто на одиннадцать тридцать, заходите, – приглашает медсестра.
– Что у вас?
Рассказываю все, начиная от больничного у терапевта, заканчиваю тем, что меня направили сюда.
Врач осматривает, прощупывает живот.
– Матка немного увеличена, есть высокая вероятность беременности, но вам надо сдать анализы и сходить на УЗИ. Тогда точно будет понятно.
– Не может быть… – шепчу.
– У вас не было половых контактов несколько месяцев?
– Были… был… Был, но я пила таблетки экстренной контрацепции.
– Правильно пили? По инструкции?
– Почти…
– Причинами увеличения матки могут быть миомы, кисты, воспаление. Но в первую очередь мы исключим беременность. Сдадите анализы, потом придете к нам.
Я выхожу на улицу. Солнце режет глаза. Воздух будто густой, в горле ком.
Беременна...
Я снова от него беременна. Вряд ли ей показалось или она ошиблась Анализы только это подтвердят.
В сумке играет телефон, а я не хочу никому отвечать. Ни с кем говорить. Я хочу в свою прежнюю спокойную жизнь.
А если это врач от Бори? Лезу в сумку. Самсон мой спит. Вот где проблем нет у кого.
Хотя как нет. Если я его оставлю где-то он погибнет. Но что ему думать и переживать о том, на что он не может повлиять?
Достаю наконец телефон.
Никита.
Гудок. Еще. И звонок прекращается.
– Ну что, доволен? – разговариваю с выключенным телефоном. – Я беременна. Твоими стараниями!
Глава 57. Никита
Сначала тьма. В ней бьется только одно, что с Борей и жив ли он?
Сердце колотится, а тело будто привязали к постели и чем-то накачали.
Я с усилием открываю глаза. Белый потолок, лампы под плафонами, ровное тиканье прибора рядом. Вены тянет игла – капельница. В горле сухо, кашель душит. Грудь тянет, как после тяжелой тренировки.
Никого рядом. Хотя казалось, что будто голос Киры слышал.
Сон.
Облизываю пересохшие губы, и следом из меня вырывается кашель.
Сад, Боря, дым, улица и все. Больше ничего не помню.
Перекрываю капельницу, вынимаю из катетера и, упираясь второй рукой в кровать, встаю. Пошатывает немного, поэтому хватаюсь за стену и переступаю к двери. Слабость дикая, но иду.
Приоткрываю дверь и выхожу в коридор.
– А вы куда? – ко мне тут же подлетает медсестра. – Вернитесь в палату, – возвращает меня назад, помогает лечь.
– Мне надо узнать,, как мальчик. Которого я спас.
– Там принесли ваши вещи, вы можете позвонить. Но чуть позже. Сейчас я позову врача.
Только кивнуть могу.
Врач осматривает.
– Как себя чувствуете?
– Как мальчик, которого я спасал? Он жив?
– Жив, говорили, что он в детском отделении.
– Я могу к нему сходить?
– Куда вам ходить. Вы только очнулись.
– Сейчас полежу и лучше будет.
– Так. Давайте без геройств. Мы вас сейчас переводим в общую палату. Вам отдадут вещи, которые при вас были. Потом сможете узнать.
Я не успеваю переехать в общую палату, как заваливаюстся ребята.
– О, наш бог дыма очнулся! – ржет Леха. – Самсонов, ты теперь не Никита, а Дымыч.
– Да какой Дымыч? – машет рукой Ренат. – Это же Любовь огня.
– Точно, – подхватывает Иван. – Звать будем Пепел. Красиво же звучит?
– Спасибо, парни, – пожимаю руку. – Вот так почетно прозвище получить – только в нашей бригаде.
– Самсон, ну ты чего устроил? Решил так ноги сделать из мчс? – хлопает по плечу Ренат.
– От вас сделаешь ноги. Про Борю кто-нибудь слышал что?
– Я с Кирой говорил вчера, – присаживается на стул Леха, разминает шею. – Боря был без сознания. Но живой, в больнице. Больше ничего не знаю.
– А вы мне мой телефон не принесли случайно?
– Случайно принесли, – Ваня ставит пакет на тумбочку. – там ключи и твои вещи.
