- Я поняла, - ухмыляется. - До свидания, Василиса Ярославовна. Мы найдем другого специалиста.
Уходит. Люба за ней.
Почему она папу-то не слушает. Она же прекрасно знает, какой он. Где вообще Муромов и почему это все разрешает?
Денис провожает Ирину и Любу взглядом, потом медленно поворачивается ко мне.
- Мам, ты сейчас была такая страшная.
- В смысле? - осматриваю себя.
- Нет, в хорошем смысле. “Я понимаю, насколько для Любы важна Люба”. Это прям…
- Крась давай.
- Мам, она ее сейчас на коньки поставит. А Любе ещё рано.
- Надо Муромову звонить и предупредить. Пусть делает что-то. Я телефон не взяла.
- Я тоже, мам.
Осматриваю стену. Мы ещё и половину не покрасили.
- Надо звонить, мам, давай, звони Муромову. Пусть что-то сделает.
- А ты чего вдруг переживаешь?
- Ничего, - резко отворачивается и красит.
- Я чего-то не знаю, Денис?
- Ну, не хочешь - не звони, - пожимает плечами и красит. - Сама потом жалеть будешь.
Не хочу я ему звонить. Потому что…
Но Люба не виновата, что между нами вчера было “потому что”.
Ладно.
- Я пойду за телефоном, наберу Муромова. А ты докрашивай.
Глава 51
Муромов
На дне стакана янтарная полоска.
Пить не хочется.
И не пить тоже.
- Слушайте, смотрю на вас, - Грачев смотрит то на меня, то на Гордея, - и думаю: вы меня своим одиночеством и унынием не заразите?
- Ты просто правильно поступил, Грач, - кручу в руках стакан, - сначала женился, а потом уже присматривался к жене.
- Угу, - кивает Гордей. - Я бы тоже так сделал, если бы не был женат.
- Так ты когда разводиться будешь? - кивает ему Грачев.
- У нас по закону нельзя развестись с беременной женой, даже если она не от тебя беременна.
- Херово, - киваю ему, - даже не знаю, чем помочь. Все методы противозаконные.
- Вот и я не знаю пока. А надо что-то с ней решать.
- А договориться? Заплатить?
- Договориться точно нет. Разве что заплатить. Но какого черта я должен платить ей за то, что это не мой ребенок? А на меня даже алименты могут повесить и отцом вписать, потому что ребенок в браке зачат.
- Я подумаю, - киваю ему. - Бывшие жены - это… отдельная история. Моя тоже приехала. У дочки завтра день рождения. Я ушел из дома, пока она там. Поссорился с… Даже не знаю, кем мне Васю назвать.
Кто?
Не жена.
Ну, не любовница же.
Для нее грубовато.
Женщина моя? Тоже вроде как.… с пафосом.
- Так с кем поссорился? - закидывает в рот кусок колбасы Гордей.
- Со знакомой одной.
- С этого и надо было начинать, а то ты нам про жену бывшую тут льешь… - смеется Грач.
- Потому что хер пойми этих женщин. Что им надо?
- От тебя много что можно поиметь.
- Ну так пользовалась бы всем этим. Я же только рад помочь.
- Так радуйся.
- Угу, не могу, - делаю глоток, горько. - Заебался я. Цветы ей прислал. И? Ноль реакции за целый день. Я как лох звонил потом в цветочный этот, курьера искал, допрашивал его, отдал ли он цветы. Все отдал-передал. Молчит. Позвал пообедать, поговорить. Занята она. Я вот не занят.
- А что случилось-то? - разминает шею Грач.
Его бы к Васе на массаж. Но нет. Своего пусть массажиста учит.
- Да там все смешалось, начиная с того, что она мне шторы выбрала и купила. А бывшая моя их развешивала.
- Ну, Муром…
- Блять, да я даже не знал, что она приехала. Дочка тихо так пригласила на день рождения. Херяк. Шторы развешивают. Василиса это, конечно, видит, потому что живет напротив меня.
- Ты ж мент, мастер маскировок должен быть.
- Следил за одной, а вторую упустил из вида.
- Так что, она из-за штор?
- Нет, я же говорю, не понимаю чего-то. С Ирой я был весь в работе. Ничего не контролировал, не дергал. У меня работа, смены, выезды. У неё спорт, сборы, соревнования. Не надо душить. Не надо проверять. Доверие там, все такое. Она изменила мне с тренером. Внимания ей мало было от меня.
Гордей молча вздыхает.
- Ладно, думаю, встретил Василису. Хорошо, сколько могу внимания, цветы, контролирую: доехала, где она, как она, прилетела, улетела. Этой контроль не нравится.
- Женщины не любят контроль, Илья.
- Да ладно.
- Да. Они любят другое.
- Что?
- Чтобы мужчина был рядом, но не на шее. Чтобы видел, но не допрашивал. Чтобы мог остановить, если она сама себя гробит, но не запирал в клетку “потому что я лучше знаю”.
- Ты сейчас прям тренер трудных женщин, Гор.
- Я с мальчишками работаю. Принцип тот же. Контроль без доверия - это тюрьма. Доверие без участия - равнодушие. Между ними и надо жить.
Я молчу.
Потому что сказать нечего.
А когда нечего сказать, лучше пить.
Делаю глоток, чтобы сбить злость.
Телефон на столе начинает вибрировать.
Василиса.
Грачев смотрит на экран.
- Отвечай.
Тяну.
- Давай, а то так и будете бегать.
- Да, - поднимаюсь с кресла и отхожу от них. Разговор может выйти личным.
- Илья Романович, а что вообще происходит?
“Романович” появляется в двух случаях: при сыне или когда она злится.
А вот похрен, все равно хочу ее.
- Смотря о чем ты?
- Если наша с вами договоренность больше не в силе, так вы бы мне и сказали.
- Какая договоренность… Вась, ты можешь нормально сказать?
- Сегодня имела удовольствие познакомиться с вашей бывшей женой, Илья Романович.
- С Ирой?
- От которой узнала, что она хочет сменить программу реабилитации Любы и начать курс стимулирующего массажа. Потому что “мышца ленится”, если ее расслаблять.
- Я не знал.
- Вы не интересуетесь жизнью дочери?
- Вот не надо тут.
- Вы родители, конечно, и можете делать что хотите, но Любе нельзя ещё на лед. У неё защитный спазм, страх опоры и зажим. Если начать ее стимулировать через “давай, включайся”, она не включится, Илья. Она зажмется сильнее. На льду это будет не тонус, а новая травма. Новая травма отбросит восстановление ещё на несколько месяцев. Повторную травму восстанавливать гораздо сложнее.
- Какой лед, Вась?
- Люба мне сегодня сказала, что мама отменила занятия. Больше она приходить даже в центр не будет. А вечером они шли в Ледовый дворец. Я сама видела.
- Блять. Она будет ходить и в центр, и к тебе, и… черт. Когда ты их видела?
- Минут десять назад.
- Спасибо, что сказала. Вась… прости… - тяну.
- Ты что, пьяный?
- Как будто вы дадите напиться нормально?
- Надеюсь, не за рулем?
- Ну, приехал я сюда на машине.
Пыхтит и злится.
- Забрать тебя?
- Да на такси доеду.
- Угу, чтобы потом кто-то тебя сфотографировал и выложил. Говори, где ты, я сейчас приеду и отвезу тебя домой, чтобы ты своей жене….
- Бывшей, - поправляю Василису.
- Бывшей и дочери тоже провел разговор. Это не шутки. И я… если бы мне плевать было на Любу, я бы слова тебе не сказала. Но я потом за тебя переживать буду, за нее…
- Правда будешь за меня переживать?
- Только переживать, Муромов, не надо себе придумывать того, чего нет.
Да я могу и такси вызвать, Тихонова своего могу вызвать, да кого угодно могу вызвать и безопасно доехать.
Если единственный способ побыть с ней - прикинуться пьяным, значит, прикинусь.
Муромов, ещё немного - и станешь настоящим подкаблучником.
Набираю Любу. Не отвечает.
Потом Ирину.
- Муромов, я занята.
- Ира, где Люба?
- Со мной.
- Ты что на лед ее вывела?
- Ей надо вспоминать.
- На лед она сегодня не выходит. Ты меня слышишь?
- Да не волнуйся ты, не буду я ее выпускать на лед. Мы просто посмотрим на лед. Пока, Муромов.
Отключается. Я иду к ребятам.
- Мне пора, оставлю вас.
- Помощь нужна?
- Если я бывшую убью, обеспечите мне алиби? Скажете, что я весь вечер был с вами. Пока, ребят.
