- Денис, отпусти меня. - Люба меня игнорирует и на отца смотрит.
- Пап…. а ты чего с ней? Целовался? - смотрит на меня, на отца, на мать.
- Это не твое дело, Люба.
И я уже как будто лишняя там.
- Она, прихрамывая, вышла с тренировки, я там бросил краску и валики.
- Правильно.
- Люба, дай я посмотрю.
- Не надо!
- Люба! - одергивает ее Муромов.
- Илья, не надо так. Она и так испугалась.
Муромов медленно переводит на нее взгляд.
Очень медленно.
И у меня внутри холодеет.
Потому что я уже видела этот взгляд. Мало не достанется никому.
- Что ты с ней сделала? - спрашивает он.
Ирина вскидывает подбородок.
- Ничего я с ней не сделала. Мы просто чуть-чуть покатались. Она сама захотела.
- Сама? Ты сказала вы смотреть на лед пойдете!
- Да, я сама захотела, пап.
- После травмы?
- Илья…
- После того как реабилитолог сказал: нельзя.
- Она не ребенок, чтобы ей все запрещать.
- Вещи собрала - и чтобы я тебя не видел в нашей квартире.
- Пап, у меня день рождения скоро.
- Отпразднуешь в травматологии.
- Давайте я отвезу, - вмешиваюсь.
- Я с ней не поеду! - огрызается на меня Люба.
- Ты поедешь с тем, с кем я тебе скажу, - одергивает дочку Илья.
- Что ты ей командуешь? - вмешивается Ирина. - Она уже большая.
- Ты вообще молчи, большая тебе. Один раз ты уже дочь угробила. Теперь дальше хочешь?
Воздух будто трескается.
Даже Денис перестает дышать.
Ирина бледнеет.
- Как ты смеешь?
- А ты как смеешь? - Муромов делает шаг к ней. - Приехала, повесила шторы, устроила праздник, решила снова стать матерью за один вечер и сразу потащила ребенка на лед?
- Я ее мать!
- Вспомнила?
- Илья!
- Нет, ты скажи. Вспомнила? Или опять тренер подсказал, что пора красиво вернуться?
- Пап! - Люба кричит уже почти со слезами. - Хватит!
Он замолкает.
Но поздно.
У Любы лицо такое, будто ее ударили.
Не рукой.
Хуже.
Я делаю шаг к ней.
- Люб, давай сейчас не будем говорить. Мне надо посмотреть ногу.
- Не трогайте меня.
Я останавливаюсь.
- Люба…
- Не трогайте меня.
- Дай Василисе посмотреть ногу, - шикает Муромов на дочь.
- Илья, не надо, - машу головой. - Отвези в травматологию. Можем хуже сделать. Если что-то не так, пусть накладывают гипс.
- Я не хочу опять в гипс.
- Тогда слушай мамашу больше. Скоро вообще всю в гипс закатают. Памятник у нас дома будет гипсовый.
- И слушаю, потому что мама разрешает, а с тобой ничего нельзя, - кричит на отца. - Ты уже надоел все контролировать.
Ирина молчит. Как будто довольна.
- Люба, не надо так с папой, - одергиваю сама ее.
- А вы не лезьте в нашу семью.
- Что тебе нельзя? - кивает дочери Илья.
- Ничего! Мне ничего нельзя! На лед нельзя, к маме нельзя, с мальчиком гулять нельзя! А тебе можно?
И смотрит на меня.
- Почему тебе можно целоваться в машине? А мне даже дружить нельзя?
Денис резко опускает взгляд.
Господи.
- Ты тиран, а не отец, - включается Ирина. - Я думала, тут отдала ее в надежные руки, а у тебя роман с врачихой ещё и сомнительного опыта.
- Рот закрой!
- Пап, не смей с ней так! - Люба снова вскидывается. - Она моя мама!
- Я знаю.
- Нет, ты не знаешь! Ты все время так на нее смотришь, будто она чужая!
- Потому что она ушла, Люба.
- Она вернулась!
- Это не отменяет того, что было.
- А ты хочешь, чтобы она опять ушла? Я не хочу другую маму. Мне нужна моя.
У Муромова такой вид, что кого-то придушит сейчас.
- Илья, - касаюсь его плеча, чтобы успокоить.
- Я не люблю твою маму, когда ты это поймешь?
Люба будто проваливается внутрь себя.
Ирина закрывает глаза.
- Люба, - Денис опускается рядом с Любой, держит за руку.
- Так? Да? Тогда я тоже буду делать то, что хочу!
Резко разворачивается, обнимает Дениса и целует его.
- Люба! - рычит Муромов.
- Чтобы ты знал. Мы встречаемся.
Чего?!
Я смотрю на Дениса.
Они вообще когда спелись-то?
- Нет! - отрезает Илья. - Не будешь ты ни с кем встречаться.
- Илья, не горячись, они дети, - пытаюсь поймать его взгляд.
- Муромов, хватит уже командовать! - заступается Ирина.
- Илья, тут нет ничего такого. Пусть дружат.
- Отойди от моей дочери.
Муромова окончательно накрывает. Он делает шаг к детям и оттаскивает за руку Дениса от Любы.
- Не трогай моего сына, - тут уже и я не сдерживаюсь.
- Пусть он не лезет к моей дочери.
- Пусть дети дружат.
- Учатся пусть, дружат они!
- Муромов, выключай босса, - напирает Ирина. - Любу надо к врачу.
- Помолчи.
- Нет, Илья. Это ты лучше молчи. Ты сейчас на глазах у ребенка унизил ее мать и привез новую женщину.
- Новая женщина, - говорю я сквозь зубы, - привезла его, чтобы он не сел за руль и остановил вас до новой травмы. Но вы, как я вижу, прекрасно справились без нас.
- Вас никто не просил вмешиваться, - Ирина поворачивается ко мне.
- А вы меня сегодня сами нашли.
- Как специалиста.
- Вот как специалист я вам и говорю: ногу надо фиксировать и в травмпункт. Сейчас. Без коньков, без геройства, без “она сама захотела”.
- Я ненавижу вас всех, - Люба закрывает лицо рукой.
Похоже, сейчас только Денис и может ее успокоить. Но Муромов стоит между ними.
Когда ловит мой взгляд, как будто понимает все и пытается обойти Илью, чтобы поддержать Любу.
- Я тебе уже сказал, держись от моей дочери подальше.
- Илья, это мой сын.
- Хоть президента. Она ещё школьница, а он почти совершеннолетний пацан. Никаких встреч. Никакой “дружбы”. Никаких тайных прогулок, переписок.
- Они могут просто дружить.
- Ни хрена.
- Муромов.
- Никакой дружбы.
- Серьезно?
- Да.
Я смотрю на него и почти не узнаю.
Только что он в машине рассказывал мне про заботу, тревогу, про то, что, если кто-то нужен, он найдет.
А сейчас передо мной стоит человек, который от страха начинает ломать все вокруг.
Даже моего сына.
Особенно моего сына.
- Детей нам ещё не хватало, - вылетает у него. - Я как-то хочу ту, что есть, до ума довести.
- А что с моим сыном нельзя просто дружить?
- А ты веришь в просто дружбу между ними? Я защищаю дочь.
- От кого? От Дениса? Заметь это он ее принес от дворца до дома.
- Не важно. Он держал мою дочь на руках и целовался с ней.
И вдруг становится так противно.
Как будто он сам не был подростком, не встречался с девочками. Идеальный… как же.
- Все, Муромов, - поднимаю руки. - Иди ты к черту.
- Мам, - тихо говорит Денис.
- Любу отвези в больницу. Сейчас. Надо проверить ногу, сделать рентген, осмотр травматолога, фиксацию. Не греть, не разминать, не наступать. Это единственное разумное, что тут можно сделать.
- Я вызову такси, - достает телефон Ирина.
Только из-за Любы облегчаю ей жизнь и подсказываю адрес ближайшей.
- А вы, Илья Романович, раз у вас такое отношение к моему сыну, то, похоже, и ко мне. Если ему надо держаться подальше от вашей дочери, то и вам следует держаться подальше от меня.
- Василиса, тебя это не касается.
- Да что вы говорите? Вы обвиняете моего сына, вы запрещаете им дружить, вы… Он мой сын. И удар по нему - это удар по мне.
Он смотрит на меня.
И, кажется, только сейчас понимает, что сказал.
- Василиса…
- Я ещё в отношении себя могла пойти на уступки, но за ребенка своего буду стоять так же, как и вы за своего. До свидания, Илья Романович.
- Напомнить тебе, где мы познакомились и от чего я его отмазал? - срывается Муромов.
- Отмазал?
Это так… низко и грязно.
