Измена. По нотам любви (СИ) - Соль Мари

— Ну мало ли, — хмыкает он, — С него станется!

Юрка, допив, прижимает затылок к стене:

— А Наташка решилась однажды. Перед тем, как со мной развестись. Уже знала, что разведётся, потому и решилась.

— На что? — я шепчу.

— На аборт, — отвечает Юрец.

— Ты… никогда не рассказывал, — с замиранием сердца смотрю на него.

Брат вздыхает:

— Ага. Не самая приятная тема. Предпочитаю её не касаться, — он усмехается, — Вот всё я могу ей простить, а вот это…

Он отрицательно машет, как будто не в силах сказать.

— Всё думаю, кто там мог быть, — добавляет, — А что, если девочка?

— А если бы вы всё равно развелись. Или ты полагаешь, она бы передумала из-за ребёнка? — пытаюсь «примерить» ситуацию брата.

Юрка задумчиво щупает влажный стакан:

— Какая разница? Всё равно это нечестно, вот так! Объявлять мне постфактум. Ведь я же тоже имел право голоса, правда? Ведь я же — отец!

Меня пробирает озноб. Я отвожу глаза в сторону, словно стыжусь тех мыслей, в которых я только что была так уверена. Сказать, не сказать?

«Я решу это завтра», — даю себе фору.

В этот момент в дверь звонят.

— О! Наш ужин приехал! — радостно восклицает Юрка. Идёт открывать.

Моцарт уже наелся. Теперь умывается.

— Эй, полосатая морда? — зову я его.

Острый глаз с зеленцой недоверчиво смотрит.

— Хорошо тебе, да? — говорю, — Я бы тоже хотела быть кошкой.

Глава 33

Конечно, все тесты я делать не стала. В конце концов, в этом нет смысла. После пятого я успокоилась. И приняла это как данность. Да, я беременна! И что с этим делать, пока не решила. Но Юркина фраза вчера… Она так задела меня, что я не сдержалась. Я написала Артуру. И предложила ему встретиться.

И вот. Я сижу в нашем кафе. Оно наше, пока ещё наше! Пока есть мы.

Он приходит вовремя. Это я пришла раньше. Как обычно, красив. В длинном тёмном пальто. Шарф намотан вокруг крепкой шеи. Волосы сбились, пока шёл от машины. Он не любит шапок! Даже зимой редко носит. Хотя я всё время дарю…

— Привет, — говорю без улыбки.

Артур снимает пальто и садится:

— Привет! Опоздал?

— Нет, это я пришла раньше.

— Как ты? — берёт со стола мою руку, сжимает.

— Нормально, — киваю. И слёз уже нет.

Артур смотрит долго и пристально. Словно хочет запомнить.

— Чёрт! — опускает глаза, — Столько слов было, когда собирался к тебе. А теперь…

Я тихо шепчу:

— Не осталось?

Он выдыхает, опять поднимает глаза на меня:

— Теперь просто хочется сидеть вот так, и смотреть на тебя. Любоваться. Соскучился очень. А ты?

— Артур, — забираю я руку из его тёплых ладоней, хотя так не хочется, — Артур, давай без сантиментов, ладно? Нам нужно поговорить.

— О разводе, — он хмыкает, — Тебе это правда так нужно?

— Не совсем об этом, — отвергаю я тему. Потом. Не сейчас.

— А о чём? — он смотрит с надеждой.

Я закрываю глаза:

— Артур, я беременна.

Тишина. И, прежде, чем открыть их, я думаю — вдруг он ушёл? Вот сейчас я открою глаза и его не увижу. Сбежал! Испугался? А, может, его здесь и не было? Мне показалось. То был лишь мираж. И это кафе, оно больше не наше…

— Что? — шепчет он, призывая смотреть.

Открыв глаза, вижу его удивление:

— Но это… это невозможно, — мускул на его лице дёргается и трудно сказать сейчас, что он чувствует. Словно я озвучила что-то такое, чего и в самом деле не может быть.

— Почему? — машинально шепчу.

Он закрывает глаза на мгновение, дышит натужно, кусает губу. А открыв, трёт ладонями:

— Ульян. Я должен сказать кое-что. Кое-что очень важное.

Моё сердце замедлило бег. Я молчу. Молча жду, что он скажет.

Артур наклоняется, чуб опадает на лоб. Он сминает салфетку в руках:

— Это было давно, ещё в детстве. Я тогда помогал оттащить пианино в музшколе. Ну и надорвался. Был малой ещё, глупый! У меня была грыжа в паху. Потом обострение. Помнишь, я говорил, что лежал в больнице?

— Да, — отвечаю я, — Помню. С аппендицитом?

Артур машет коротко:

— Это был не аппендицит. Мне вырезали грыжу. Операцию делал хороший хирург. Но даже у таких бывают ошибки! Он задел что-то там, семенные протоки. В общем, стало известно позднее. Когда я уже подрос и схватил ЗПП, — он прячет в ладони лицо.

— Вот об этом ты мне не рассказывал, — замечаю.

— Об этом точно нет, — усмехается Артур, — Но к нашей встрече с тобой я уже пролечился. Только вот… Доктор сказал, что моя детородная функция в полной отключке.

— В смысле? Как? — непонимающе хмурюсь.

— Ну, вот так, — машет он головой, — Найти бы того хирурга и отрезать ему яйца напрочь! Только вот я не такой? Я же добрый.

— Подожди, — говорю, — Ты о чём? Ты имеешь ввиду, что…

— Я бесплоден, — бросает Артур, так смиренно, как будто давно принял это.

— А я? — не могу уложить это в своей голове, — Ты… Ты никогда не говорил мне об этом…

У меня перехватывает дыхание, я хватаю ртом воздух.

— Ульяш, как я мог? — стонет он, — Если бы я рассказал, то… То ты бы ушла от меня, правда?

— Нет! — отрицаю, — Не правда. Это не правда, Артур!

— Я бы понял, — он словно не слышит.

— Но я же… Таблетки пила! Зачем? Я всё это время пила противозачаточные! — мой голос становится выше, и я не могу удержать эту боль, — Что ещё я не знаю?

Артур избегает смотреть на меня, смотрит в сторону. Салфетка в его ладони уже так помята, но он продолжает её разминать:

— Я думал, что мы начнём, ну… пытаться. И у нас не получится. А потом мы пойдём в больницу, там скажут. Врачи, понимаешь? Не я! И ты уже примешь решение, как быть дальше.

— Врачи? Скажут? — смотрю на него во все глаза, — Ничего, что мне уже тридцать три года? Когда они скажут? Ещё лет через пять? Когда мне уже и пытаться будет бессмысленно? Ты понимаешь, что ты обрёк меня на бездетность своим молчанием! Ты лишил меня права выбора, Артур!

Я отворачиваюсь к окну и закрываю глаза. Но слёзы текут по щекам. Да кто же он, чёрт подери? Этот мужчина, которого я так любила. Люблю. Которого, как мне казалось, знаю, как свои десять пальцев. Кто он такой? Он чужой! Незнакомый. Таинственный.

— Но ведь, — шепчет Артур, — Ведь у нас получилось.

— Что получилось⁈ — бросаю я гневно.

— Ребёнок, Ульян, — отвечает он тихо.

И я в тот же момент вспоминаю, зачем я здесь. Я беременна! Всё, что он рассказал тут же меркнет под тяжестью этого факта. Ведь я же беременна.

— Как? — хмурюсь я.

Артур отвечает, сглотнув:

— Это чудо.

Повернувшись к нему, вижу слёзы в глазах. Он, быстро сморгнув их, смеётся. Тянет воздух ноздрями:

— А я ведь молился! Просил столько раз. Умолял. Даже хотел променять это всё… — смотрит он на свои пальцы, — На семью. Настоящую, Уль. Настоящую.

— И что, — усмехаюсь я, — Пальцем пожертвовал бы?

Артур закрывает глаза и смеётся.

— Каким? — настойчиво требую я.

Он демонстрирует крайний:

— Вот этим!

— Мизинчиком? — хмыкаю, — И не жалко его?

Он тянет мизинчик ко мне, предлагая мириться. Я противлюсь, но потом разжимаю кулак. Наши пальцы встречаются.

— Я так счастлив, — в сердцах шепчет он.

— Я не знаю, что дальше, Артур, — говорю.

— Как, что? — говорит, подтянув мою руку к себе, — Переезжаешь обратно. Развода не будет.

— Да что ты? — бросаю язвительно, — Это не меняет того факта, что ты изменил.

— Уль, — озадаченно хмурится он, — На фоне того, что случилось этот факт уже не имеет значения.

— Имеет! — пытаюсь отнять свою руку, но он не даёт.

Он подносит к губам мои пальцы:

— Ульян, ты серьёзно? Ведь ты же беременна. У нас будет малыш. Представляешь?

— А ты серьёзно? — удивляюсь такому спокойствию, — Нет, этот факт тебе на руку! Только я не намерена возвращаться к тебе.

— А что… ты намерена делать? — пытается он прояснить.

«Аборт», — говорю про себя. Но теперь уже как-то не очень уверенно.