— Ты должен сказать Фарре.
— Нет!
Брови Сэмми взлетели вверх от яростного ответа Блейка. Блейк глубоко вдохнул. Одна только мысль о том, что Фарра узнает правду, заставляла его сердце метаться, словно испуганный кролик.
— Она заслуживает того, чтобы покончить с этим раз и навсегда.
— Она думает, что ты ею воспользовался.
— И пусть думает дальше, — мрачно сказал Блейк. — Ты обещал.
Было ли лучше, что Фарра считает, будто он ее обманул, а не изменил ей? Наверное, нет. Учитывая его резкие слова в ночь их расставания, измена была более простительной — даже при том, что она ненавидела изменщиков. В конце концов, Блейк даже не помнил свою ночь с Клео.
Но в этом и была суть. Блейк не хотел прощения. Фарра заслуживала того, чтобы сжечь мосты, а она не смогла бы этого сделать, если бы думала, что он все еще любит её и просто совершил ошибку на Новый год. Она должна была верить, что он никогда её не любил. Это был единственный способ для неё двигаться дальше.
Острая боль пронзила сердце Блейка при мысли о том, что Фарра продолжит жизнь с кем-то другим.
— Господи, — Сэмми провел рукой по лицу. — И что ты собираешься делать?
— Единственное, что я могу. Вернуться домой и быть отцом.
Взгляд Сэмми метнулся к балконной двери. Он оттолкнулся от перил и хлопнул Блейка по плечу.
— Удачи.
Что-то в его тоне заставило Блейка обернуться. Кровь застыла у него в жилах.
Фарра стояла в углу, наполовину скрытая тенью. Он не видел её лица, но знал каждый изгиб её тела. Её запах, её движения — всё это навсегда отпечаталось в его памяти.
— Как давно ты здесь стоишь? — его пульс бешено заколотился от страха. Если она слышала, что он сказал…
— Сразу после того, как ушел Сэмми, — Фарра вышла из тени, и его сердце замерло, пытаясь дотянуться до неё. Стоя там, залитая лунным светом, она напомнила ему об их первом поцелуе. Великая Китайская стена, звезды, их поцелуй… всё это казалось сном из прошлой жизни.
Блейк засунул руки в карманы и сжал кулаки, пытаясь обуздать рвущиеся наружу эмоции.
— Ты нашла свое ожерелье.
Кулон покоился на её шее, там, где ему и место. По крайней мере, хоть что-то сегодня закончилось правильно.
— Сэмми нашел его, — Фарра теребила цепочку. — У вас, кажется, был очень напряженный разговор.
— Мы вспоминали прошлое, — солгал Блейк.
Это был их первый разговор со времен полета в самолете. Фарра не игнорировала его и не кричала, но он бы почти предпочел это её очевидному, хоть и вежливому презрению.
— Во сколько у тебя завтра рейс? — дежурный вопрос не мог стереть с её лица выражение, говорившее, что она считает его существом ниже грязи на подошве её туфель, но он отчаянно хотел услышать её голос.
— В десять утра, — Фарра оглянулась через плечо в сторону бального зала. — А у тебя?
— В восемь. Вечера. Я один из последних.
Наступило минутное молчание.
— Что ж, — Фарра сделала шаг к двери. — Счастливого полета.
— Подожди, — Блейк сам не понимал, что заставило его это сделать. Может быть, свежий воздух или тот факт, что это была их последняя общая ночь. Может, это была отчаянная попытка вернуть магию утраченной любви, хотя бы на мгновение. Что бы это ни было, это заставило его сократить расстояние между ними, пока их не разделили считанные сантиметры. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Фарра смотрела на него снизу вверх, её глаза блестели в лунном свете, лицо было непроницаемым.
— Я… — Блейк потянулся к ней, но, подумав, опустил руку. — Мне жаль.
— О чем?
— Обо всем, — о большем, чем ты можешь знать. — Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я повел себя как подонок, когда расстался с тобой, и я прошу прощения.
Он повторял то же самое, что и в самолете, но, черт возьми, ему нужно было, чтобы она знала.
— Ты повел себя как еще больший подонок, когда изменял своей девушке.
Блейк вздрогнул. Он это заслужил. Но это не значило, что это не было чертовски больно.
— Мне тоже нужно тебе кое-что сказать, — голос Фарры был гладким и холодным, как стекло. — Спасибо.
Должно быть, он ослышался.
— Прости?
— Ты прав. Ты козел.
— Э-э, я не говорил, что я козел…
— Но ты преподал мне несколько важных уроков. Однажды я найду человека, которому смогу доверять больше всех на свете, потому что ты показал мне всё, чего мне не следует искать.
Сердце Блейка сжалось. Всё могло быть так просто. Прямо сейчас, когда во всем мире были только он и Фарра, было бы так легко сказать ей правду. Это не исправило бы ситуацию — он изменил ей, пусть даже и не помнил об этом, — но, по крайней мере, она бы знала. Всё, что он делал, всё, что он ей говорил, было правдой. Она была любовью всей его жизни.
Затем он вспомнил выражение лица Клео, когда она сказала ему, что беременна. Реакцию своей семьи. Папку с книгами по воспитанию детей на своем компьютере. То, как его мама уже выбирала образцы цветов для детской.
Он вспомнил все причины, по которым Фарра не должна знать правду, и произнес слова, которые содрали ему горло, пока он с трудом их выталкивал:
— Надеюсь, ты его найдешь.
Ноздри Фарры расширились. На долю секунды её каменная маска треснула, и он увидел боль в её глазах. Его сердце снова болезненно сжалось.
Фарра развернулась и, не говоря больше ни слова, вошла в бальный зал. Блейку оставалось только смотреть, как она уходит. Ему больше нечего было сказать, кроме трех слов, которые он никогда больше не сможет ей произнести.
Я тебя люблю.
Глава 35
Студенты FEA завершили вечер в единственном месте, где это имело смысл: у Джино. В их доме вдали от дома. За прошедший год они оставили здесь достаточно денег, чтобы бар оставался в плюсе еще как минимум двенадцать месяцев; возможно, именно поэтому владелец угостил их бесплатным пивом в эту последнюю ночь.
Кортни подняла бокал и обвела взглядом десятки смотрящих на нее лиц. — Ребята, мы дошли до финала. Это наша последняя ночь. Наш последний шанс убедиться, что мы не уедем из Шанхая с грузом сожалений. Скажите то, что хотели сказать, сделайте то, что хотели сделать, или умолкните навсегда.
Фарра перевела взгляд в конец толпы, где Блейк стоял неподвижно, словно статуя.
Надеюсь, ты его найдешь. Его слова эхом отдавались в голове, издеваясь над ней.
— Завтра мы возвращаемся в свои города и к своим жизням, но, что бы ни случилось, я думаю, можно смело сказать: этот год мы будем беречь в памяти вечно. Так что — за нас! — Кортни подняла бокал еще выше. — За FEA, за Шанхай и за ночь, которую мы не вспомним, с друзьями, которых никогда не забудем!
— Ура!
Фарра вскинула бокал, и компания FEA взорвалась многоголосым гомоном и звоном стекла.
Краем глаза Фарра заметила, как по щеке Дженис скатилась слеза. Конец семестра ударил по всем сильнее, чем ожидалось. Дженис поймала взгляд Фарры, и девушки обменялись грустными улыбками. Они были соседками, а не подругами, но Фарра никогда не забудет, как Дженис утешала её в ночь разрыва с Блейком. Частью души она жалела, что не узнала Дженис лучше за этот год, но для этого было уже слишком поздно.
— Терпеть не могу всю эту сентиментальную чушь, — бросила Крис.
— Не лги. Тебе это нравится, — Оливия закинула руку Крис на плечи. — Я буду по тебе скучать.
Крис вздохнула и допила свою водку с клюквой.
— Я тоже буду по тебе скучать. — Она встретилась взглядом с Фаррой и шутливо закатила глаза. Фарра улыбнулась. Крис бывала колючей, но за своих друзей она бы пошла на всё. Такая преданность — большая редкость.
Заиграла «Glad You Came» группы The Wanted, одна из любимых старых песен Фарры. Сердце защемило от слов. Из всех городов мира они оказались именно здесь. А что, если бы нет? Выбери хотя бы один человек другой город, и весь этот год сложился бы иначе.
В этом смысле текст песни подходил идеально, хоть она и знала, что на самом деле песня об оргазмах. Что тоже было по-своему уместно. Фарра усмехнулась собственной шутке, понятной лишь ей одной.
