Я не смогу этого сделать.
Не смогу взять и сказать привычное «Алло, любимый!»
Не после того, что вывалила на меня родная сестра.
Неужели мой Руслан такой трус и не смог признаться, что разлюбил меня? Что у него появилась любовница?
Неужели нельзя было сделать все нормально? По-человечески⁈
А не так… не так подло.
Будут ли у меня силы пережить этот кошмар снова?
Когда меня ткнут носом в мои же недостатки, сделав главной виновницей супружеской измены?
— Привет, — все-таки принимаю входящий.
Странно, что я вообще выжала из себя хоть одно слово.
Но, признаюсь честно, голос мой был похож на гул демонов преисподней, не меньше.
— Что-то случилось? — с фальшивой заботой спрашивает Руслан.
О да!
Ты изменил мне, любимый! С моей младшей сестрой!
Но вслух я этого, конечно, не сказала. Не осмелилась бы просто!
Пожалуй, в одном Ангелина все-таки права.
Гордость — это все, что у меня осталось.
У меня больше ничего нет…
Ни любви, ни семьи, ничего нет.
— Немного приболела, — отвечаю я. — А ты… зачем позвонил?
— Мы как-то плохо утром расстались, — своим обычным спокойным ледяным тоном говорит Руслан. Я даже представляю ямочки на его щеках, взгляд черных глаз, устремленных в пустоту его кабинета. Боже, Маша … — Может, сходим в ресторан сегодня вечером?
«Чтобы расстаться уже по-настоящему» — думаю про себя я.
Именно так Ангелина мне и сказала:
«Сегодня тебя бросят, а ты, уж сделай одолжение, будь хорошей девочкой и подвинься в сторону, без истерик и слез…»
— Какой у нас повод? — сглатываю, пытаясь унять режущую боль под ребрами.
— Неужели должен быть особый повод, чтобы пригласить свою жену поужинать?
Лицемер! Негодяй! Предатель!
Как он может так искусно и виртуозно врать? Играть в любовь, когда сам… когда сам променял меня на мою младшую сестру⁈
Почему же любимые люди так жестоки… почему?
Ничто не способно ударить больнее, чем предательство самых близких сердцу людей. И, пожалуй, это копье с отравленными концами вонзилось в меня уже два раза подряд.
«А если Лина врет? Если она просто завидует нам?» — коварный внутренний голосок принимается нашептывать мне на ухо раскаленную опиумом надежду.
Боже мой! Я точно сошла с ума! Мое пробудившееся альтер эго превратилось в какую-то извращенную версию Голума.
Теперь остается дождаться, когда за мной явится Гэндальф и отправит спасать Средиземье. Именно в этот прекрасный момент меня и запрут в психушке, предварительно надев смирительную рубашку вместо кольчуги из мифрила.
— Ладно, — спустя вечность отвечаю я. — Скинь сообщением, куда мне подъехать.
Руслан отключается, даже не произнесся своего стандартного «целую». А я бросаю телефон на сидение и выбираюсь из салона.
Несколько секунд жадно хапаю свежий воздух, словно не могу надышаться. И краем уха слышу грубый мужской голос:
— Кто этим чебурашкам только права продает?
Конечно…
В моем самом отвратительном дне во вселенной не хватает только сексистов, пренебрежительно относящихся к женщинам за рулем. Точь-в-точь как мой инструктор по вождению.
Молча обойдя свой мини купер, осматриваю машинку на предмет повреждений.
Фух!
Удар вроде бы не очень сильный.
На бампере всего пара царапин. Да и с автомобилем, в который я вписалась «задом» со всей дури, тоже ничего страшного не произошло. С матового черного Гелендвагена лишь чуть-чуть краска слезла, появилась длинная продолговатая царапина, да номера перекосились.
— За деньги да, — неприятный мужик все не унимается. — Глеб Саныч, чую, нам сейчас натуру предлагать начнут.
Вот же хам!
Обычно я себя не веду подобным образом. Как будто я рыночная торговка или дочь портового трактирщика.
Но…
Мой день дерьмо. И лучше он не становится.
Круто развернувшись на каблуках (вернее на платформе своих любимых кед), подхожу к огромному мужику в черном. А-ля рэкетир из лихих девяностых.
Лысый такой, тучный, а под одеждой явно прячутся татуировки. Насчет последнего не уверена, воображение слишком разыгралось.
— А без оскорблений никак нельзя?
— Пардон, — щурится бритоголовый.
— Вызываем ГАИ?
— Глеб Саныч, дамочка гаишниками грозится, — с противной ухмылочкой выдает мужик.
— Ничего я не грозюсь! — выпаливаю я. Грозю? Грожу? Ох! Великий и могучий русский язык. — В смысле, это не угрозы. Слушайте, я сегодня не в настроении, давайте как-нибудь решим проблему. Я сама ГАИ вызову…
— Поехали, Прохор.
— Но…
И только тут я замечаю второго мужика.
Нет, ну правда, шовинист из девяностых настолько большой, что может запросто все на свете перегородить своим телом. Дядя Степа просто… ну… плюс сайз.
Он как раз отходит в сторону, открывая обзор на мрачного широкоплечего типа в куртке авиаторе и темных джинсах.
— Маша⁈ — спрашивает меня таинственный незнакомец, сверкая глубокими сапфировыми глазами.
Только тогда я и узнаю его.
Глава 6
Сегодня меня бросят
/Маша/
Не верю своим глазам.
Это и правда тот самый Глеб Бестужев?
Соседский мальчишка из моего детства?
Тот щупленький, худой, бледный паренек, собирающий по всей округе бездомных кошек и собак? Добродушный рубаха-парень, увлекающийся фотографиями?
Думаю, не стоит объяснять, что все девчонки в школе беззастенчиво использовали его в своих целях.
Мы даже дружили… пока родители не запретили мне с ним общаться, потому что Глеб был другого круга.
Отец — военный летчик, мать — учительница истории, пусть и в элитном пансионе.
Какое-то время мы виделись тайком, называли себя «Леди и Бродяга», пока… пока он просто не перестал обращать на меня внимание, начав встречаться с первой красавицей школы.
Сколько мы не виделись?
Лет десять, наверное. А может, и того больше.
Я ведь после выпускного сразу в МГУ поступила и в столицу переехала, поближе к университету. Бабушка с дедушкой мне квартиру на совершеннолетие подарили. Потом же я почти сразу замуж вышла. Вот и вся истории Маши.
Надо же, каким он стал!
Неудивительно, что сразу не узнала его.
Глеб так сильно изменился…
Серьезный, взрослый, брутальный.
Он определенно возмужал.
Стал шире в плечах, сменил прическу… раньше Глеб носил длинные волосы, собирал их в пучок. Сейчас же у него аккуратный модный «ежик». В синих глазах потух по-детски искренний восторг.
Я кожей ощущаю холод от осколков льда, застывших в этих сапфировых океанах.
— Глеб? — зачем-то спрашиваю я.
— Маша, — повторяет он.
На его лице лишь появляется намек на полуулыбку. Но от нее мне хочется съежиться и закутаться поскорее в теплый плед. Желательно прихватив с собой чашечку обжигающего мятного чая.
— Ты изменился.
— А ты все такая же.
«Наивная простушка Маша» — мысленно проговариваю про себя.
С каждой секундой начинаю чувствовать себя еще более неловко.
Не постоянно все-таки сталкиваешься на парковке торгового центра со своей первой любовью.
— Ну-ууу… — тяну я и нервно заламываю руки. — Что делать будем? Я все-таки врезалась в тебя.
— Пустяки, — его взгляд опускается ниже, заставляя меня покраснеть. — Ты замужем?
Вздрагиваю.
Долго думаю, прежде чем ответить «да».
Почему запинаюсь, сама не знаю. Наверное, все оттого, что я без пяти минут разведенка.
Но не говорить же о своих проблемах первому встречному, правильно?
Мне вообще никому не хочется сообщать о своем позоре и предательстве двух самых близких людей.
— Замужем, — отвечаю я и зачем-то прячу руки в карманах. — Знаешь, мне бежать пора… может, я оставлю тебе свой номер, и мы потом все решим?
Глеб едва заметно кивает и достает смартфон в матовом черном чехле.
