— ПОТОМУ ЧТО Я ПОПРОСИЛА МЕНЯ ОТПУСТИТЬ! — перепонки взрываются от ее визга, и я отвожу руку в сторону, отчего она прилично бьется копчиком об пол. — Ай!
— До свадьбы заживет, — стою над ней, смотрю, как распахнулся пиджак, еще сильнее провоцируя во мне животные инстинкты. — А когда, кстати, у вас свадьба? Поскорее бы.
Именно в этот момент, когда Маша лежит на полу, а я стою над ней, дверь открывается и влетает Гошка.
Он в своей манере пучит глаза, смотря то на меня, то на Машу свою.
Да, нужно в очередной раз себе напомнить, что Маша эта чужая, более того, ты Георгий не спишь с малолетками.
Все равно в постели они ничем не смогут тебя удивить.
— Долго же ты ездишь, сын. Я уже успел с твоей девушкой познакомиться, которую ты к нам в офис устроил, — пытаюсь дать понять, насколько мне это не нравится. Но Гошка бросается к Маше и помогает ей встать.
— А на лопатки ты ее уложил, чтобы продемонстрировать ей свое превосходство?
— Я упала, — вставляет слово Маша.
— Язык оторву и заставлю сожрать, все равно ничего путного говорить так и не научился.
— А не поздновато меня воспитывать? Я как бы и без тебя нормальным вырос.
— Спорное утверждение.
— Ну, с таким отцом — то понятно, что спорное.
Тут Маша начинает морщить свой гладкий лоб и мы с Гошей в голос.
— Что?
— Попа болит и пить хочется.
Попа, блять.
Там не попа, там задница, наглая задница, которая умеючи прервала очередную перепалку.
Приношу ей воды. Гоша отбирает стакан и сам отдает своей девушке. Та обхватывает запотевший стакан тонкими пальцами и подносит к пухлым губам, начиная пить.
И как давно такое простое действие вызывает столь бурную реакцию? Почему вместо того, чтоб уже прочитать злосчастный договор, я наблюдаю, как сокращаются мышцы на горле, как капля стекает по подбородку прямо в ложбинку груди, оставляя крошечный влажный след на белой футболке.
— Так, а что за срочность? — интересуется Гошка, отдавая мне стакан. — Людмила на панике, говорит ты тут рвешь и мечешь.
— Мечу, да. И я бы не металл так, если бы ты изначально представил мне свою девушку.
— Ну, сами познакомились, а что случилось?
Что случилось? Мельком смотрю на Машу, чьи щеки можно выставлять на площади вместо флага советского союза, настолько они красные. Причем в моем паху есть отличный твердый держатель флага.
— Вы что, переспали?
— Нет! — в голос выдаем мы с Машей, переглядываемся. О поцелуе думаю тоже лучше не упоминать. Не хватало мне еще помимо заявлений что я плохой отец получить звание мудака, что отбил девушку сына. — Но произошла путаница.
— Какая? — хохочет сын, словно не верит в то, что между мной и его девушкой могло бы быть хот что — то.
— Ты просто не говорил, что твой отец тоже Гоша. И тоже Георгиевич.
— Плохая шутка моей мамы и че?
— Ну и я рассказала одной местной сплетнице, Кристине вроде, что мы с тобой вместе, ну она подумала, — смотрю как Маша дергает головой в мою сторону.
— Аа-а-а, — начинает сын ржать. — Все подумали, что вы… того?
— Харе ржать! — рявкаю. — Мне не хватало, чтобы завтра, возле кабинета, собралась сборище юных сотрдуниц, уверенных, что и у них есть шанс.
— Не бери на себя много, мне кажется, полчищ уже не будет. Тебе же уже сколько, тридцать семь. Считай в тираж вышел.
В тираж?
— Ну что ты Гош, папочка может обидится. Вы не обижайтесь, Георгий Георгиевич.
Папочка. Я бы показал тебе, какой тяжелой может быть рука папочки.
Подхожу к сыну, которого мне так ни разу не дали побить ремнем и дергаю к себе за шкирку.
— Сегодня в клубе.
— Да пап, ну чего ты завелся. Так до инфаркта недалеко. Я же тебя за пару минут из круга выкину.
Делаю прием, и мой парень оказывается на лопатках, точно так же как его девушка минутой ранее.
— Сегодня, Гошка. Попробуй не прийти, и будете со своей Машей искать домик трех медведей.
Он бросает быстрый взгляд на Машу, стыдясь того, что старик уложил его на лопатки и грозится выгнать. Наверняка ведь напел, что решит любую неприятность.
— В шесть?
— Да. Отмудхаю тебя и поеду на свидание победителем.
— Я прихвачу костыли.
— Вот ты же на них и уйдешь.
Мы смотрим друг на друга чуть прищурившись, а потом он протягивает руку, и я даю свою, помогая ему встать. Смеемся после всего.
Маша при этом даже не пискнула.
— Не испугалась? Ты не бойся, мы с отцом постоянно так, — убирает он прядку русых волос за ее ушко. Маленькое ушко с крохотной золотой капелькой.
— Нет, у меня брату десять, но он уже пытается побить папу. А тот не поддается. А почему кстати?
— Чтобы у него был стимул становится сильнее. А то возомнит о себе.
— Ну, с такой девушкой не трудно возомнить, — наклоняется он к ней, но я откашливаюсь. Не хватало мне еще этого наблюдать
— За дверью, и чтобы увидели все, с каким именно Гошей спит твоя девушка.
Девушка сына. Девушка сына.
Нет, свидание отличная идея. Нужно куда — то выместить энергию, чтобы забыть, наконец, вкус губ Маши Брамовой.
Глава 8. Маша
Когда мы с Гошей вышли из кабинета, людей, в холле директора компании, скопилось слишком много. Они сразу сделали вид, что занимаются чем — то важным. Хотя то, как Кристина сушила свой гель лак было смешно.
— Давай Гош.
— Что?
— Ну, скажи что-нибудь романтичное.
— Что?
— Да блин, — переживаю, что теперь все будут думать, что я вообще с обоими встречаюсь. — Ну, твой папаша и мудак! Я к нему со всей душой, но он нас не разлучит, правда любимый?
Это было так громко и пафосно, что сама чуть не рассмеялась.
— Да, да, ты права, — шлепает он меня по заду и тут же шепчет. — Нормально?
— Отлично, за талию только держи, а не за попу.
— Понял, — широко улыбаясь, мы заходим в лифт, а перед тем как он закрылся, я дергаю Гошу на себя и целую, чтобы все видели, что я претендую только на одного члена этого семейства. На один член, что сейчас тычется в мое бедро.
Гоша активно елозит в моем рту языком, чуть причмокивая, а я открываю глаза, пытаясь понять, почему это стало меня так раздражать.
— Гош…
— А? Что, детка?
— А можно так языком не крутить и не причмокивать.
— Я не… Понял, — нападает он на мои губы снова, но теперь мне не нравится вкус шаурмы, которой он закинулся.
— Ну все, хватит, — чуть отталкиваю его. Это временный эффект. Небольшая эйфория, как после встречи с кинозвездой. Скоро пройдет. И я не буду сравнивать то, как целуются отец и сын.
Боже… Я до ужаса порочна.
Возвращаюсь к своей работе, а Гоша уходит в свой отдел. Смотрю на часы… Шесть уже скоро. И мне точно не нужно присутствовать на этой демонстрации павлиньих хвостов. Лучше заняться чем — то полезным. Например, позвонить маме, пропущенных от которой заполнили память моего телефона.
Только хочу набрать мамулю, как в кабинет заглядывает Кристина. Перед своей начальницей я уже отчиталась за путаницу, теперь вот надо перед этой сплетницей. И ведь как быстро она сработала. Даже вот сейчас, пришла, пока начальницы нет, а я вроде как на грани сборов домой.
— Знаешь, тебе надо в ФСБ идти работать, — говорю вместо приветствия. — Ты своим языком бы свергала мировых лидеров.
— Тонко, — смеется она, садится рядом, берет мой карандаш и вертит в руках. Забираю. Не терплю такой наглости и свое никому не даю. — Так что, ты правда с младшим встречаешься?
— Да. Мне что, справку от врача тебе принести?
— Нет, нет, конечно, просто забавно получилось.
— Ну, когда меня отчитывали за твой болтливый язык, было не слишком забавно. Так что думаю, говорить тебе что-либо прям противопоказано.
— Ну и ладно, я в подруги тебе не напрашивалась. Да и понятно было, что с такой как ты, Гоша наш встречаться не станет. Сама не понимаю, как я в такую чушь поверила.
— И что значит, такой как я?
