Беременность была совсем не кстати.
Да еще и врач накосячила. Ну, то есть как? Я пришла с задержкой и болями, она поставила мне воспаление, прописала курс антибиотиков, когда я пришла через неделю, пропив курс, она увидела на УЗИ плод и сказала, что после этих лекарств рожать мне нельзя.
- Ну, или будете воспитывать урода, оно вам надо в двадцать лет?
Мне было чуть больше двадцати. Перспектива родить больного малыша была ужасна. Плюс дома здоровая кроха, которую нужно поднимать.
Я испугалась. Согласилась на аборт Никита тоже не протестовал. Казалось, он тогда даже выдохнул, когда я сказала, что не буду рожать.
Выдохнул. Вот так..
Сколько раз я потом думала — может, надо было родить тогда?
Эх... а что бы поменялось?
А если бы и правда — урод? Мучать и этого несчастного малыша и себя?
Я боялась говорить об этом.
Особенно священнику очень боялась сказать. Только через много лет нашла в себе силы на исповеди признаться. Тогда меня духовник пожалел. Я сильно плакала.
Доче исполнилось семь, мы очень хотели второго. Не получалось.
Потом я забеременела. Столько было счастья! И вдруг — замершая беременность.
Снова чистка.
Снова слезы и боль.
Никита меня поддерживал как мог.
Еще год прошёл.
Снова беременность.
Выкидыш.
После я лежала в клинике неврозов. Мне было не до чего.
Я хотела умереть. Считала, что меня бог наказывает.
Никита опять старался поддержать, хотя я выплеснула на него весь свой гнев, ярость, горе. Обвинила тогда его во всем.
Говорила, что если бы я родила того малыша…
Мы пережили этот ужас.
После я не беременела. Стала предохраняться. Закрыла для себя эту тему.
И вот…
Геля беременна!
Он же понимает, какой это для меня удар?
Понимает?
Ненавижу его! Просто... и её ненавижу!
Мелкая гадина! Тварь! Чтоб она...
Стоп!
Стоп, Ленка, нельзя. Это табу. Нельзя желать беременным зла. Даже таким сукам.
Я не буду.
Не буду гадить себе в карму.
- Прошу, второй раф, круассаны. Для восхитительной Елены Прекрасной.
Ого! Анатолий запомнил моё имя? Я ведь не так часто тут бываю.
- Заходите почаще! - бариста словно мысли мои читает.
- Спасибо!
Улыбаюсь, выхожу и внезапно понимаю.
Понимаю, что увидела в его взгляде.
Мужской интерес!
7.
Ну, что тут скажешь?
Был придурком им и остался.
И как меня вообще угораздило тогда в него влюбиться?
Хорошо, что я довольно быстро протрезвела и прозрела.
- Ян, что тебе надо?
- Тебя.
О. Господи...
Что ж…
- Ладно, давай, раздевайся, презервативы у тебя есть?
Говорю спокойно, наблюдая как меняется его лицо, а потом...
Черт!
Он кашляет. Кашляет поперхнувшись, отставляя лавандовый раф, доставая из кармана идеальный, лавандового же цвета платок.
Сохраняю невозмутимость.
Это вообще мое всё.
Моя тайная сила — невозмутимость в некоторых сложных ситуациях.
Держу лицо.
Да, не всегда.
Но всё-таки умею.
- что, Ян Романович, слабо?
- Да нет, просто…
- Что просто? Или ты меня хочешь и трахаешь, или берешь свой раф и валишь в закат еще лет на двадцать пять.
- Считала?
- Ты же знаешь, у меня нет проблем с математикой.
- знаю.
- Прекрасно. Пей и вали.
- Я записался на педикюр.
- Я отменю запись, не переживай.
- Но я хочу его сделать.
- Через дорогу популярный салон, премиум-сегмент, там тебе сделают всё в лучшем виде.
- А у тебя не сделают?
- Боюсь, качество нашего сервиса может вас, господин Измайлов, не удовлетворить. Вы же у нас теперь банкир, да? Или нет? Вроде бы богатенький Буратино.
- Богатенький, да. Тебе деньги нужны?
- Мне? — вопросительно поднимаю бровь, - С чего ты взял? Мне хватает.
- Да, но твой бывший..
- Это его проблемы, еще вопросы есть? У меня много работы.
- Так работай, я же тебе не помешаю? Педикюр, маникюр, стрижка — это же не в твоём кабинете?
- Ян, правда, давай по-хорошему. Я не хочу тебя видеть, слышать, ничего не хочу.
- Ностальгии нет?
- Ностальгии по чему? По тому как ты мне изменил с какой-то шалавой?
Он усмехается.
- Помнишь?
- А почему я должна забыть?
- Столько лет прошло...
- И что? Память у меня хорошая, деменцией не страдаю.
Это я понял. В принципе не страдаешь, да? Железная леди?
- Да. В принципе не страдаю.
А если и страдаю, видеть это и знать никому не следует.
Особенно бывшим.
Любым бывшим.
Глотаю свой раф - чудесный, мягкий, в меру сладкий, насыщенный.
Вспоминаю сотрудника кофейни Анатолия, его заинтересованный взгляд. Ну и что, что просто бариста? Интересный мужчина.
- Лен, а если серьёзно, на свидание со мной пойдешь?
Серьёзно?
Внимательно смотрю на Измайлова.
Он видный мужик, про таких говорят — породистый, красивый настоящей мужской красотой, высокий, широкоплечий, шея у него такая мощная, бычья шея, челюсти, губы, глаза, волосы густые, лысеть не начал — это тоже плюс, не люблю плешивых.
Еще у Яна шикарный голос, низкий такой, чувственный. Заводит.
Но…
Зачем мне это?
Зачем входить в одну реку дважды?
Зачем связываться с предателем?
Головой качаю.
- Подумай хорошо, Елена Прекрасная.
- А то что? Если откажу второй раз не предложишь?
- Предложу. И второй, и третий, буду ждать.
- Ну что ж, жди.
- Хорошо.
Он делает еще глоток. Смотрю как дергается кадык.
Вспоминаю его молодого.
Сколько точно лет-то прошло? Мне сейчас сорок два, ему сорок шесть. А было мне восемнадцать. Получается двадцать четыре? Ошиблась я на год. Что ж... Двадцать четыре года я о нём почти не вспоминала. Хотя влюблена была как кошка. Только о нём думала. Только с ним хотела. Имена детям придумывала, размышляла, пойдут ли они по его стопам в медицину, хотя тогда он уже как раз из меда ушёл, занялся бизнесом. Хотел деньги зарабатывать. Так и говорил - бабла хочу, хочу всё купить, хочу крутую тачку, хочу яхту, тебя в бриллианты одеть, шубы. Шмотки, чтобы ты была самой красивой. Как будто без бриллиантов и шуб я не была. Получается не была, если он изменил мне с такой вот как раз в бриллиантах и шубе.
Как же это было больно!
Сердце на живую, на куски, в хлам. Всё умерло внутри. Всё превратилось в пепел.
Вспоминаю себя тогда и себя сейчас, когда узнала об измене мужа.
Когда было больнее?
Тогда я была еще совсем девочкой. Не умела себя держать, не знала как бороться с этими чувствами, но даже тогда унижать себя не стала. Ушла навсегда. Закрыла эту тему.
Сейчас с мужем я, кажется, тоже вела себя достойно.
По крайней мере старалась.
Не унизиться.
Несмотря на то, что люблю.
- ладно, Ян, иди на педикюр, если хочешь, мне правда надо работать.
- Хорошо, пойду. Но я не прощаюсь.
Господи, что ж такое? Зачем эта настойчивость сейчас?
Или что, правда, сходить с ним в ресторан? Побыть «тарелочницей»? Пусть накормит вкусно.
Ян выходит, но выдохнуть я не успеваю, потому что в кабинет залетает дочь.
- Мама! Ты уже в курсе?
8.
- Ненавижу, как же я её ненавижу!
- Полин, успокойся.
- Успокоиться, мам? Успокоиться? Ты серьёзно? Эта шваль нашу семью развалила, а я успокаиваться буду? Ну уж нет!
Полин, ну пойми…
- Ничего я не хочу понимать! И вообще..Ты почему так спокойна? Тебе всё равно, да? Почему ты вообще его вот так просто отпустила? Развод дала?
Интересно, а что я должна была делать? Ну, что?
Привязать его к кровати?
Слабительным накормить?
Самой притвориться умирающей?
Предложить ему таскаться налево, но жить со мной в браке?
Отказаться от развода?
Отказаться нельзя, в любом случае бы развели.
