Следуя за любовью - Коуэн Ханна

– Мне то и дело приходится отскребать ее от этого окна, так она на них облизывается, – дразнится Брайс.

Поппи бросает на подругу сердитый взгляд.

– Сама не лучше!

– Я такого и не говорила! – мелодично отзывается Брайс.

Я перевожу глаза с одной на другую, и в душе все больше зависти. Не то чтобы у меня никогда не было такой дружбы… хотя, наверное, и правда не было. Если не считать сестру. А если так, то это просто печально.

Не то чтобы я не хотела близко дружить с другими женщинами. Хотела и делала попытки, и не с одной девушкой, но меня бывает много, и я стараюсь сдерживаться, чтобы не быть никому в тягость. Несколько лет назад я бы не стала задумываться, насколько я надоедлива, но за прошедший месяц я поняла, что все незаметные колкости, которые Стюарт отпускал о моем громком смехе и о склонности заговаривать, когда ко мне не обращались, все же проникли в мое подсознание. Отвратительно, что я позволила себе найти зерно истины в его злобных словах. Дала им отравить собственное представление о себе.

Когда я смотрю, как искренне и свободно общаются Брайс и Поппи, какие близкие отношения у этих подруг, мне откровенно завидно. Я тоже так хочу. Очень хочу.

– Думаю, я не прочь прийти на занятие, – выпаливаю я.

Подруги замолкают и переводят на меня взгляд. Первой приходит в себя от удивления Поппи и радостно хлопает в ладоши. Брайс, прищурившись, пристально меня разглядывает, будто бы доискиваясь, о чем я думаю. Через мгновение ее взгляд теплеет, и я нервно сглатываю, досадуя, что все чувства написаны у меня на лбу на всеобщее обозрение.

– Будет классно! – восклицает Поппи.

Щеки у меня начинают гореть, потому что ее восторги становятся предметом внимания некоторых прохожих. Зависть угасает, сменяясь волнением.

– Сомневаюсь, что у меня получится, но готова попробовать.

– У меня ушло три недели, чтобы освоить простой прогиб назад, так что я бы не беспокоилась о твоих способностях. Ты удивишься, сколько нужно времени, чтобы отработать какое-нибудь движение, – говорит Брайс.

Вместо благодарности я молча улыбаюсь. Она слегка кивает в ответ.

Поппи шагает ко мне, засовывая руку в карман леггинсов.

– Почему бы нам не обменяться номерами, и я пришлю тебе информацию, чтобы записаться? Сообщишь мне, когда бы ты хотела прийти, и можно начинать. Ты живешь в городе?

Я сбрасываю с плеча сумочку, достаю телефон, и мы обмениваемся номерами.

– Возле школы. Всего лишь временное съемное жилье, но я решила, что в городе лучше. Я еще плохо знакома с этой провинцией.

– Ты не из Альберты? – спрашивает Брайс.

Добавив свой номер в телефон Поппи, я возвращаю аппарат ей и беру гаджет Брайс. А Поппи передает подруге мой телефон.

– Я из Британской Колумбии. А точнее, из Ванкувера.

– И ты оттуда переехала сюда? Почему? – Поппи морщит нос, бросая взгляд на кучи снега вдоль улицы.

– Ты бы поверила, если бы я сказала, что предпочитаю прерии?

Брайс фыркает от смеха.

– Ни за что.

– Ты ведь переехала не просто так, да? – спрашивает Поппи.

Я с усталой улыбкой обмениваюсь телефонами с Брайс.

– В следующий раз расскажу.

Я благодарна им, что они довольствуются этим и не продолжают расспросы. Не хочу портить хорошее знакомство упоминанием Стюарта. Он слишком многое у меня отобрал, чтобы я отдавала ему еще и это.

– Что ж, просто напиши мне, когда надумаешь, ладно? Мы запланируем занятие и, может, сходим выпить или еще куда-нибудь? – В глазах у Поппи проблеск надежды, и я улыбаюсь еще шире.

– Было бы здорово.

Затем подруги прощаются со мной. Я провожаю их глазами, пока они не скрываются в толпе, и иду в свадебный салон. Искорка радости заставляет меня шагать чуть быстрее, чем прежде.

4. Аннализа

Язык у меня пересох и прилип к нёбу, будто мне набили полный рот всего этого тюля и кружев. В здешнем магазине для новобрачных ассортимент гораздо богаче, чем я ожидала, и после одного взгляда на длинные ряды платьев приходится прилагать все силы, чтобы не развернуться к дверям.

Камера, смотрящая на вход, сообщает о моем визите, и я слышу быстрый перестук каблуков. А через пять минут я протяжно и тягостно выдыхаю, когда меня оставляют одну, чтобы я примерила пять платьев, которые продавщица сочла подходящими для моей фигуры и стиля.

Элегантная пожилая хозяйка – приятная и любезная дама, но чем дольше я тут стою, среди напоминаний обо всем, что я потеряла за последние несколько недель, тем сложнее становится не растерять уверенность, чтобы выполнить то, зачем я сюда пришла.

Загородкой для примерочной служит тяжелая пастельно-розовая портьера, и я задеваю ее спиной, когда поворачиваюсь к развешанным на штанге платьям. По словам Брэкстон, эта невеста – настоящая перфекционистка в том, что касается дресс-кода на ее свадьбе: требуется формальный вечерний стиль, поэтому все платья передо мной, по моему мнению, самые подходящие. У самого длинного из пяти разрез, доходящий почти до середины бедра, а самое короткое едва прикроет колени при моих ста шестидесяти восьми сантиметрах роста. Я не такая уж высокая, так что даже знать не хочу, какого нужно быть роста, чтобы не сверкать из-под него трусами.

Я сбрасываю одежду и начинаю с самого безопасного варианта – блестящего черного платья с декольте сердечком и с кружевным подолом, который должен доходить до середины голени. В горле у меня встает комок, когда я натягиваю платье через голову и даю подолу свободно расправиться. Зеркало прямо передо мной, и при виде своего отражения я цепенею.

Я никогда не стеснялась своего тела. Имея сестру, которая излучает такую уверенность в себе, трудно не следовать ее примеру. У нас обеих телосложение как у матери: на костях столько мяса, что не всегда понятно, что с этим делать. В детстве я была крупнее сверстниц, но в подростковом возрасте немного постройнела. Однако стать намного меньше, чем сейчас, мне никогда не удавалось. Мне нравятся мои формы, хотя Стюарт любил намекать, что пора бы ходить в спортзал вместе с ним, сколько бы раз я ни отказывалась.

Еще одна подколка этого поганца, которой я не придавала значения. Тревожный звоночек, услышав который, нужно было бросаться наутек задолго до того, как он решил мне изменить.

Высоко подняв голову, я отгоняю эти мысли и смотрю в зеркало. Платье классное, но это не я. Оно элегантное и нежное – ни то, ни другое не про меня.

Следующая модель – еще одна вариация той, что уже на мне. Я ее пропускаю, решив лучше померить платье с разрезом. Все или ничего, Анна!

Я раздеваюсь и снова одеваюсь, и от возни в тесном помещении становится жарко, но я продолжаю. Шелк сколь– зит по разгоряченной коже, и я выдыхаю, заставляя себя не отводить взгляд от своего отражения. Вырез обшит стразами, искрящимися под тусклым светом лампы надо мной, он такой глубокий, что открывается обзор на ложбинку. Это сексуальный наряд, сообщающий всем, что я не замужем и в активном поиске. Ну, по крайней мере, у меня такой вид. Еще неизвестно, в поиске ли я.

Поворот бедер – и у меня отвисает челюсть оттого, как высоко оголяется нога в разрезе шелкового подола. У меня начинают гореть щеки при мысли, что кто-то увидит столько моей обнаженной кожи.

Я беру телефон со скамеечки, заваленной одеждой, делаю несколько фото в зеркале и отправляю сестре.

Я: Только честно. Может, не правду-матку… но просто честно.

Она отвечает без промедления. Скорее всего, ждала моего сообщения с тех пор, как я сказала, что иду в салон.

Старшая сестра: ОГОНЬ! *смайлик с сердечками вместо глаз*

Я: Не слишком?

Старшая сестра: Для тебя ничего не «слишком», Бананна.

Я: Что, если я засвечу этот разрез перед кем-нибудь?

От такого позора мне не оправиться.

Старшая сестра: Ну и пусть.

Я: Я травмирую детей.