- Она не высидит по очереди.
- Значит, скажите, что ребенку плохо, вас пропустят.
Ага. Пропустят. Она как будто не поднималась никогда сама к кабинету педиатра во время приема. Где мышь не проскочит печать на справке поставить.
Но мы поднимаемся. Как раз начало приема. Там человек двадцать очередь.
- А кто последний? - спрашиваю в надежде, что может быть вся эта очередь куда-то еще.
- Я, - поднимает руку девушка в голубой футболке.
- Нет, мы стоять тут не будем. Идем, - Давид идет к двери, там ему в спину возмущаются, но он игнорирует. Вообще никому ничего не объясняет.
Как раз из нашего кабинета выходит женщина с мальчишкой.
- У нас экстренное, - Давид говорит всей очереди и заступает так, чтобы прошла только я.
- Здравствуйте, мы без талона.
- В конец очереди тогда, - чеканит педиатр.
- Ребенка укусила оса. У нее отекла рука и поднимается температура. Какой конец очереди?
Давид заходит за мной в кабинет. Становится в дверях, не пуская больше никого.
Врач осматривает Витину руку - уже виден выраженный отек, кожа горячая, на сгибе покраснение лезет по локтю вверх.
- До анафилаксии далеко, но промедление может быть опасным, - сухо бросает педиатр, доставая карту. - Ирина, - кивает медсестре, - выпиши направление внутримышечно дексаметазон. Вес какой?
- Двадцать один килограмм, - подсказываю.
- Пять миллиграммов. И супрастин, один миллилитр. Потом наблюдение минимум сорок минут. Если хуже будет - ставим капельницу.
Нас отправляют в процедурный кабинет.
- Может, лучше капельницу сразу? - Давид напрягается, глядя на Виту.
- Не перегибайте. Это стандартная схема. Если не пойдет улучшение - переведем. Пока динамика контролируемая. Пульс у нее не учащен, дыхание ровное.
- А температура?
- Реактивная. На укус. Если после инъекции не спадет - жаропонижающее. Но пока без лишнего. Пусть организм борется.
- Поднимитесь в тридцатый кабинет, это процедурная, с направлением туда.
Пока я забираю бумажки, Давид берет на руки Виту. Она уже не сопротивляется и не спорит. Я только успеваю открывать им двери.
Очередь в коридоре опять возмущается на нас, но я не реагирую уже. Если бы их ребенок был на месте Виты, они бы также поступили. А я бы также пропустила.
Благо тут очереди нет. Я передаю медсестре направление от врача.
- А что тут будут делать?
Осматривается Вита. Крутится на руках у Давида.
- Садитесь сюда, - показывает им медсестра, с умилением глядя на них. А там есть чем полюбоваться, конечно, он темноволосый, высокий, родинка на шее, в которую тогда я, наверное, влюбилась раньше, чем в него. И на руках этот белокурый умирающий лебедь.
Я не успеваю возразить. Давид уже усаживается в кресло, усаживает Витку к себе на колени. Плотно, надежно, так, как я сама ее обычно держу.
- Я не хочу укол! - Вита задирает голову, глаза уже блестят, губы дрожат.
- А я не хотел машину сегодня поцарапанную получать, - спокойно отвечает Давид. - Видишь, как у нас с тобой все не по плану.
- Я больше не буду.
- Это твой штраф за поцарапанную машину. И мы в расчете. С тобой.
- Не хочу все равно.
- Детка, ну тебе легче станет, обещаю, - киваю ей поддерживая. - Хочешь я тебя на руки возьму.
Она кивает. Я оставляю сумку на стуле и подхожу к ним.
Но Давид не поднимается.
- Не хочу.
- А что хочешь?
- Роможеное.
- Ээээ?
- Мороженое, - перевожу с русского детского на русский взрослый.
- Значит за мороженым.
- Ей нельзя, - сажусь рядом и беру ее за руку.
- Почему?
- Болеет часто.
- Лето без мороженого, как зима без снега. Договорились? Один укол - и едем за мороженым.
Она кивает, будто принимает условия сделки. Челюсть все еще напряжена, но глаза уже не такие испуганные.
Медсестра не теряет времени - вата, спирт, шприц.
- Потерпи, золотце. Раз-два - и все.
Вита зажмуривается, сжимает руку Давида. Он даже не дергается.
- Все, - говорит медсестра. - Молодец.
Витка у меня боец.
Если бы тут была Амина, то уже вся больница бы сбежалась. Этот диктатор в розовом не дала бы сделать себе укол.
- Посидите в коридоре, полчаса точно. Понаблюдайте. Если что, зовите врача.
Да уж. В коридоре деревянные лавки. Не особо с удобствами, но что делать? Я хочу дождаться, чтобы ей стало легче, потом только ехать домой.
- Давид, спасибо, что подвез, - опускаясь на лавку, Вита садится рядом, голову кладет мне на колени. - Можешь, наверное, ехать, у тебя же дела. Я посижу тут еще, потом такси вызову.
- Как ехать? - возмущается Вита. - А мороженое? - надувает обиженно нижнюю губу.
- Вита....
- Он роможеное обещал! Мущ-щинам нельзя верить, да?
Боже, где она этого-то набралась?!
Глава 7. Женщина ростом с табуретку
Давид возвращается минут через десять, в руке - белый пломбир на палочке в шоколадной масляной глазури.
Подает ей, как трофей.
Вита берет и смотрит на мороженое. Потом на него.
- На палочке?... - тянет, как будто это самое крупное разочарование всего лета. - Почему не в стаканчике?
- А в чем разница?
Она закатывает глаза и глубоко вздыхает, как будто вот он такой дылда огромный не понимает элементарного.
- На палочке же всегда падает! А если оно упадет, я не доем. А если я не доем, оно пропадет. А если оно пропадет… - делает трагическую паузу. - То зачем вообще было колоться?
Давид моргает.
- Не успеет упасть, быстро съедим.
- В смысле съедим? - прищуривается и поджимает губу.
- Мы с мамой тебе поможем, чтобы не упало.
- А я тебя не знаю, чтобы с тобой слюньками обмениваться. Может ты заразный?
- Не заразный я.
- А справка у тебя есть? - косится на него.
Я беру у нее мороженое и разворачиваю.
Давид кидает на меня быстрый взгляд и переводит на Виту.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.
- А тебе кто про справки рассказал от заразности?
- Бабушка. Это как котиков. Погладишь их, они тебя полижут и заразят. Им всем нужны справки. Так что, если ты хочешь есть мое роможеное, то нужна справка.
Давид издает какой-то задушенный всхлип. Видимо, от смеха.
- Ладно, справки у меня нет, с мамой тогда ешь мороженое. Ей же справка не нужна, надеюсь?
- Нет, мама у меня домашняя, - смотрит на меня дочь, довольно улыбаясь.
Зайка моя…
- Держи, Вит, только по чуть-чуть.
Она опускает глаза на мороженое и снова надувает губы.
- Я такое не люблю.
- Ты сказала, что тебе надо мороженое, - указывает пальцем Давид.
- Надо! Только правильное!
- А это что неправильное?
- Нет, оно черное, я люблю белое.
Глубо вздыхает. А что ты думал, легко? А их двое между прочим.
Я сгрызаю мягкую шоколадную глазурь. Мне нравится и отдаю Вите остатки белого пломбира на палочке.
Она медленно и старательно ест. Вкусно конечно, но чтоб она признала это…
- Надо было все равно в стаканчике брать, - облизывает кончиком языка перепачканную в мороженое губу.
- Я запомню, - ворчит Давид. - Белый пломбир в стаканчике. Без шоколада. Со страховкой от падения.
- Надо было сразу думать, - фыркает Вита, но ест.
Давид качает головой и устало смеется.
- Прекрасно. Меня учит выбирать мороженое женщина ростом с табуретку.
- Эй, я не табуретка.
- Табуретка-табуретка, - усмехается ей.
- Тогда ты… - надувается вся и не может ничего придумать. - Тогда ты…
- А я Давид.
Она со злостью откусывает кусочек мороженого… который, как и предсказано, соскальзывает с палочки и шлепается на пол.
Тишина.
- Ну вот… а я предупреждала.
Я вытираю ей рот салфеткой. Палочку она не отдает. Сначала облизывает, потом держит во рту, как соску.
