Я сжимаю кулак. Найдем.
– И еще Боре подсыпали что-то. Какую-то таблетку дали.
– Название бы.
– Зачем?
– Если это что-то сильное, то это по рецепту. Я пробью по базе рецептов. У меня доступ есть. Если Олег или кто-то из его окружения брал такое в последнее время – всплывет.
Я киваю, хоть он меня не видит.
– Хорошо. Я уточню.
– Спокойно, Никит. Мы поймаем его на мелочах. Тут важно не рубить с плеча. Шаг за шагом. Он проколется.
– Он уже прокололся, – шепчу, чувствуя, как злость режет горло. – С моим сыном. Это все догадки, но мне почему-то кажется, что он тут замешан.
– Поэтому мы сделаем так, чтобы он ответил. По закону. И без вариантов.
Я отключаюсь и долго смотрю в черный экран. Внутри все кипит. Закон, базы, камеры… Пусть. Мне хочется плюнуть на все. Броситься. Найти его самому. Но это все… я только хуже могу себе сделать и своей семье. а второй раз их потерять я не могу.
Возвращаюсь в палату и набираю Рената.
– Да, Ник.
– Слушай, мне нужна твоя помощь.
– Говори, я как раз уже проснулся и за твоей машиной поеду.
– Надо купить кольцо девушке.
– Кольцо?
– Да.
– Какое?
– Предложение одной девушке сделать.
– Прям вот в больнице или начищать машину, поедем?
– Да куда отсюда отпустят? Буду делать тут уже.
– Лады.
В переписке он скидывает мне кольца, я выбираю. Глупо и надо было бы самому, но я хочу уже. Чтобы Кира не сомневалась. Привозит. Теперь только завтра дождаться, когда придет. Или сбежать?
Могу сбежать, но потом могут не пустить назад, а у меня тут важное дело.
После ужина договариваюсь с медсестрой, чтобы провела в детское отделение. История о том, как я своего сына вытаскивал из пожара, не оставляет равнодушной и ее.
Она идет за результатами анализов, заодно меня проводит по подземным больничным лабиринтам.
Тут влажный, подвальный воздух, пахнет старым железом. У меня снова начинается кашель. Чтоб его.
Выходим в главный корпус.
– Тут поднимайтесь на второй этаж. Там все время прямо через все отделения и упретесь в детское.
– Спасибо.
– Назад сами дойдете?
– Дойду.
Я иду туда, где лежит мой сын.
Сын. Все еще не верится, что не надо ничего скрывать. И волнительно, а вдруг не примет? А вдруг обидится, что меня так долго не было?
Медсестра недовольно бурчит, но когда говорю, что спас его вчера из пожара, то тоже сдается и даже сама проводит в палату.
– Борис, к тебе тут… - заходит в палату к мальчишкам, я за ней.
– Никита!
Борька как видит, тут же спрыгивает с кровати и несется ко мне.
Я подхватываю его на руки обнимаю.
Родной мой, маленький.
Крепко сжимает руки вокруг моей шеи.
Я киваю медсестре, что все в порядке.
– Ну, привет!
Так цепко держит, будто я прощаться пришел.
– Ты пришел?
Я киваю, ухмыляюсь, будто это просто визит старого друга, но внутри все крутит. В палате с ним еще четверо мальчишек. Смотрят на нас, ничего не понимают.
– Пришел. Борь, пойдем в коридор, там поговорим.
– Мне обуться надо.
Отпускаю его, он быстро ноги в сланцы и идет за мной.
– Ну, ты как? – веду его к окну.
– Нормально, – улыбается, и сразу виновато. – Это из-за меня там пожар был?
– Нет, Борь, – подсаживаю его на подоконник, сам становлюсь рядом.
Я глажу его по голове. Мальчишка… мой.
– Главное, что ты жив. Все остальное, не важно.
– Домой хочу.
– Я тоже.
Смотрим друг на друга. Мой сын… как его доставал из этих прутьев в заборе, как на машине катались, как на рыбалку ездили, как тушили баню.
– А мама сказала, что… что ты мой папа.
Осторожно так, несмело.
– Да, – киваю ему.
– А ты мне тогда говорил про кого-то другого.
– Я, Борь, про себя говорил. Имя просто не называл.
– А ты тогда говорил, – вдруг шепчет он, – что один человек ошибся и ушел, потому что думал, что у него нет сына… Это же про тебя, да?
Смотрю на него. Там очень много вопросов, на каждый из которых мне надо будет дать ответ.
– Да, Борь. Про меня. Я не врал тебе тогда. Меня обманули. Я уехал от твоей мамы. Прости, что не был с вами.
– А сейчас будешь?
– Сейчас буду.
Борька утыкается мне лицом в живот и обнимает насколько может.
– Я не хочу, чтобы ты больше от нас уезжал.
– Я не уеду, Борь.
– И я теперь могу тебя папой называть?
– Да… сын.
Я не выдерживаю сам. Обнимаю его, прижимаю, будто боюсь, что он исчезнет. Что это просто какой-то затяжной долгий сон.
– Больше никуда от вас не уеду.
Мы еще долго сидим, обсуждаем пожар, рыбалку, собаку, маму.
И вроде место не то, время позднее, Киры нет рядом, но мне так хорошо и спокойно. Почти все стало на свои места.
– Завтра зайду к тебе опять.
– А можно я к тебе?
– Ты очень далеко, тебя одного не отпустят.
– А с тобой? Можно я с тобой буду лежать?
– Да там ничего интересного.
– Зато с тобой.
– Борь, слушай. Раз уж мы тут с тобой по-мужски, то… я бы хотел, чтобы ты, мама и Самсон жили со мной. Ты как?
– Я за.
– Тогда я твоей маме предлагаю, чтобы она за меня вышла замуж и вы переехали ко мне.
– Да! А когда?
– Да, хоть когда выпишут.
– Мама утром сказала, что если тут что-то натворить, – шепчет мне заговорщицки, – то могут выписать раньше.
Смеюсь с него.
– Раньше нам не надо. Нам надо, чтобы мы здоровые были. Идем, я тебя провожу спать.
Укладываю, сижу еще с ним. Он крепко держит руку, не хочет, чтобы уходил.
А я сижу рядом, слушаю его дыхание. Теперь у меня снова есть дом.
И это не про место. Это про людей.
Глава 61. Сложно. Отказать
Иду из поликлиники в больницу. Теперь это мой стандартный маршрут. Только сегодня чуть меняю направление. Сначала иду к Никите. Разговор опять есть.
Он меня как всегда встречает у лестницы.
– Привет, – шепчет мне, берет за руку, – идем, – и тянет куда-то загадочно.
Я опять шуршу бахилами и создают столько шума, что мог и не шептать.
– Мы от кого-то прячемся?
– Мне положен постельный режим и как только я встаю, все пытаются меня снова уложить.
– Так, может, и нужен? – сворачиваем на лестницу и идем вверх.
– Не нужен. Мне наоборот двигаться надо, тогда лучше. Мы поднимаемся на последний этаж и идем еще выше.
– Самсонов, ты куда меня ведешь.
Ключом каким-то открывает дверь на крышу.
– Ты воруешь или еще нет?
– Нет, Леха мне тут подсказал лайфхак, как в больнице можно попасть, куда угодно. Даже на крышу.
– Помнится мне, он всем говорил, что пожарный инспектор.
Самсонов смеется.
– Он роддом обследовал на нарушения, я токсикологию и терапию.
Выходим на крышу, он закрывает за собой дверь.
Только тут обнимает меня и притягивает к себе.
– Что-то я так по тебе соскучился… – мягко целует в губы.
И я уже под воздействием гормона счастья таю, даже не отталкиваю его. Наоборот, через футболку впиваюсь пальцами в его талию. Последнее время, стресс этот, и прям выворачивает, так хочется… мужчину. Если не этот, так могу и на другого кого-то накинуться. Как поплывшая. Уже как будто забыла, что он натворил, хочу просто, чтобы меня кто-то обнимал, целовал и везде трогал.
И я сама, как голодная кошка, льну к нему. Запускаю руки под футболку. Мужчина…
– Кир… – отстраняется вдруг. – Подожди, – останавливает меня и на шаг отходит.
– Что?
Он же не скажет сейчас, что уезжает...
– Кир, выходи за меня?
Лезет в карман и достает коробочку. Как для кольца.
– Знаю, не лучшее место для предложений, но не хочу тянуть.
– Где ты его взял?
– Снял с одной бабули, ей уже не надо.
– Самсонов!
– Шутка! У тебя такое лицо, что хочется твою улыбку увидеть. В магазине купил.
