– Ты в больнице лежишь.
– Ренат ездил, фотографировал мне и присылал. – Вот ты недоверчивая.
– Может, ты кому-то еще покупал, осталось.
Смеется и лезет в карман. Достает телефон. Вон смотри, вчера выбирали. Правда переписка с Ренатом.
– Выпишись хотя бы для начала.
– А что больной не нужен? Кир, я не хочу ждать. Я хочу, чтобы ты была моей женой.
– Ты даже не спросил, беременна ли я, – обижаюсь нарочно, скрещиваю руки.
– А я не хочу, чтобы ты думала, что это из-за беременности, – спокойно отвечает. – Беременна ты или нет, я все равно хочу быть с тобой. И если не беременна – поставим задачу в приоритет.
– Ага, еще скажи, планерку устроим, – фыркаю.
– Да, каждое утро и ночь будет совещание по этому вопросу.
Я поджимаю губы и смеюсь над его словами. Меня снова откидывает в прошлое, где все было так же легко. Когда мы любили друга и вот так шутили. Без обид и прошлого.
Он делает шаг ближе, теплый, упрямый.
– Я люблю тебя, Кир. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Просто потому, что без тебя мне... никак. Боря согласен, я его уже спросил.
– Конечно, он согласен. Ему собака досталась, герой-папа и мама, которая теперь все разрешает.
– Так что? – крутит коробочкой.
Я прикусываю губу, потому что ну нельзя же вот так быстро сдаваться без боя.
– Нет уж, Самсонов. Лучше знать все на берегу. Я беременна от тебя второй раз и какова вероятность, что ты вдруг не решишь, что не от тебя?
– Нулевая.
– Если ты меня еще раз бросишь, я... – начинаю и, вдохновившись, продолжаю: – подам на алименты, лишу тебя родительских прав, отсужу твою недвижимость… – и протягиваю ему руку.
Он касается губами там, где должно быть колечко и надевает его следом.
– Ты страшная женщина, Кира, – смеется громко, по-настоящему.
– А ты запомни это. И не расслабляйся.
Он все-таки берет мое лицо ладонями, притягивает ближе.
– Не расслаблюсь. Никогда.
Снова находит губы, сминает. Жадно посасывает.
Мне срочно требуется совещание.
Но в сумке пищит щенок.
Еще раз.
Не сговариваясь, смеемся с Никитой.
– Собаку выгуливаешь ты, – договариваюсь о правилах на берегу.
– Если не в смене.
Глава 62. Никита
Выписывают и это хорошо, потому что накануне звонил Домбровский.
– Ник, мы нашли доказательства. Это он был.
– Олег?
– Да. Он встречался с женщиной-фармацевтом. Давно уже, кстати. Она ему выписывала препараты. Мы прижали ее, она призналась. И в сад он входил в маске, а на парковке – без. Камеры все засняли. Он приезжал в тот день.
– Мразь.
Я молчу, смотрю в окно на больничный двор.
– Спасибо, Юр.
– Его сегодня будут брать.
– Когда?
– За ним уже выехали.
– Можно последнюю просьбу?
– Говори.
Спустя час я, выписавшись из больницы, еду в другую. Где когда-то лежал с болячкой, которой не было.
Под кабинетом у Олега очередь в три человека.
– Кто последний?
– Ну я, – отвечает грузный мужчина.
– Я анализы узнать, – предупреждаю его.
Не хочу расстраивать, что на сегодня прием наверное закончен. А если повезет, то уже и навсегда.
Он смотрит на меня и на тех, кто со мной, не спорит.
– Я быстро, – киваю ему и захожу за мужчиной, что вышел.
– Ну привет, друг, – захожу один.
Олег бледнеет. Быстро встает со стула.
– Что, уже не надеялся, что встретимся?
– Что тебе надо?
– Поговорить захотел.
– У меня прием, пациенты.
– Они сказали, что подождут. Мне же только анализы узнать.
Достаю распечатки его и другие.
– Смотри, как интересно получается. Я все думал, что бесплоден… а тут… Кира забеременела второй раз.
Ржет нагло.
– Так опять не от тебя.
– Все могло бы быть так, только ее первый ребенок почему-то тоже мой.
Потом решил проверить себя в другой клинике и представляешь все в порядке. Здоров. Вот что значит грамотное лечение от друга.
– Что тебе надо?
– Что мне надо? – замахиваюсь резко и бью его в грудь, так что он со стулом отлетает назад. Хватается за голову и поднимается. – За Борьку! Убить бы тебя. Да хочу посмотреть, как тебя судить будут.
– А что Борька? Опять влез куда-то, а вину всю хотите на меня.
– За то, что со мной сделал и подделку результата, это тебя только бы лицензии врача лишили. А вот за детский сад… ты сядешь.
Замирает, глаза бегают.
– А что детский сад?
– Страшно стало?
– Не понимаю, о чем ты.
– Ничего, в СИЗО поймешь. Там тебе все расскажут. И про поддельные результаты анализов, и про вымогание денег, и про ребенка, и про пожар.
– Ты больной?
– Больной тут только один, это ты.
– Все равно ты ничего не докажешь. Но знаешь, я тебе скажу. У тебя было все, а ты это продул. Она выбрала слабака, который сомневается в своей женщине. Тебя так легко было развести на это. А потом ее, когда онаплакала постоянно, что ты умер. Боже… какая драма. Да она радоваться должна была, что ты ушел из ее жизни. А она ревела. Сколько усилий надо было, чтобы ее успокоить. Сука, я пять лет на нее потратил. Почти уже дожал, чтобы жениться и снова ты. Как будто тебя просили возвращаться. У нас все хорошо было, мы счастливы были. А она по второму кругу, дура. Сейчас она к тебе вергется, а потом ты поверишь в очередной бред и свалишь. Больше скажу. Вы такие оба доверчивые, вас обмануть на раз-два. Ты сам все сделал, мне даже не надо было прикладывать усилий. Стоите друг друга.
– Это все из-за того что она выбрала не тебя?
– Не выбрала того, кто ей нужен был.
– Ты, значит, нужен?
– Нормальный мужик не поверил бы, что ему изменили, что сын не его, если бы любил, нормальный и любящий не сделал бы вид, что умер. Ты ее не любил никогда. Только испортил ей жизнь и запутал. Я хотел помочь ей сделать правильный выбор. Ребенка до ума довести, а теперь, – отмахивается рукой.
– Зато умею учиться на своих ошибках.
– Ну, давай, иди учись, студент.
Кулаки чешутся, но я сдерживаюсь.
– У тебя будет много времени подумать, – поднимаю два пальца вверх и прощаюсь.
– И что ты хочешь доказать что тебя обманули пять лет назад? Так докажи.
– Будь моя воля, я бы сам тебя придушил. Но я еще хочу погулять и насладиться семейной жизнью. А ты можешь еще пару минут подышать свободой.
Поднимаюсь и иду к двери.
– Пыль в глаза ты пускать мастер, ничего ты не докажешь, – открываю дверь и пропускаю внутрь следователя.
– Это что… вы… у меня прием…
– Вы арестованы…
Дальше я уже не слушаю, ухожу. Каждый получил то, что и должен был.
Эпилог
Никита
Кира уже не кричит – рычит.
Так, как будто сама природа через нее сейчас проходит.
Лицо раскраснелось, волосы прилипли ко лбу, глаза полны бешенства и боли.
– Самсонов! – сипит она. – Я тебя убью!
– Давай потом, дыши.
Сжимает мои пальцы так, что хрустят суставы.
– Сам ты дыши! – рычит она. – Больно!
– Осталось чуть-чуть, малышка.
– Тужимся, – командует акушерка.
– Ммм… – мучается, снова мои пальцы сжимает.
– Отдыхаем.
– Я тебя ненавижу!
– Знаю, – целую ее в лоб. – Потом опять полюбишь.
Акушерка бросает взгляд на нас быстрый взгляд и хмыкает.
– Муж у вас стойкий. Не каждый выживает после такого сеанса.
– Да не такое видел…
– Так, схватка начинается, тужимся. Вот головка видна. Давай девочка.
Она толкается со всей силы. Мог бы, сам за нее это сделал.
– Давай-давай, еще чуть-чуть, сейчас скажешь привет нашей малышке. И все забудешь.
– Я не забуду! – почти визжит. – Я тебе это всю жизнь припоминать буду!
– Имеешь право, – соглашается он. – Только роди сначала.
Кира сжимает зубы, собирает остатки сил, толкает, и вдруг – крик.
