Развод! Смирись, милый! (СИ) - Горская Ника

Я маниакально слежу за дверью, ведущей в операционную, боясь даже ненадолго отвести взгляд.

Мне начинает казаться что ещё немного, и я просто не выдержу.

Резко подрываюсь с места, стоит только увидеть, как из оперблока выходит кто-то из медперсонала.

Внутри всё трясёт так, что едва на ногах держусь.

— Всё хорошо, — доносится до меня как сквозь вату. — Поздравляю, у вас девочка.

— Как моя жена? — хриплю не своим голосом.

— И с мамочкой, и с малышкой всё хорошо.

Шумно выдыхаю, испытывая колоссальное облегчение.

Уже значительно позже, когда Вику с дочерью переводят в палату, мне позволяют зайти.

И со мной происходит новая волна тряски, с зашкаливающей магнитудой.

Когда я вижу их… моих девочек…

— Вик, — наклонившись над ней, лежащей на кровати, зацеловываю лицо. — Ты умничка. Я так тебя люблю.

— Ты видел её? — голос слабый, но счастливый.

— Да. Она чудесная, — бросаю взгляд на люльку, в которой спит моя дочь. — Спасибо, малыш.

Вика улыбается, и только сейчас в растерзанной моей душе наступает штиль…

Глава 56

Назар

Сквозь сонное марево доносится какой-то пронзительный звук…

Крик…

Да, точно, это он.

Делаю усилие и буквально вытягиваю себя из сна в реальность.

Маша…

Подрываюсь с кровати и наощупь пытаюсь найти на стене включатель.

Получается не сразу и это… бесит.

Щурюсь от яркой вспышки света и взглядом ищу свою одежду.

Хватаю с кресла штаны и натягиваю их на себя. Затем закинув на плечо футболку, иду на душераздирающий плач дочери.

Открываю дверь Викиной комнаты без предварительного стука. В нём нет необходимости, так как уверен, что спать под громкое недовольство малышки, она точно не смогла бы.

Представшая перед глазами картина, раскалёнными жгутами стягивает грудину.

— Вика?

Она сидит на кровати с орущей Машей на руках и рыдает не менее отчаянно, чем дочь.

— Что случилось?

— Она не спит. Не ест. Я подгузник сменила, — выдаёт, чередуя всё всхлипами. — А она всё не успокаивается. Я уже не знаю, что делать.

— Давай её сюда.

Находу натянув футболку, беру дочь на руки.

— Ну чего ты раскричалась? — держа её «столбиком», аккуратно прижимаю к плечу. — Не даёшь маме спать, да?

Дочь кряхтит, вошкается, но громкость заметно убавляет.

— Вик, ложись, отдыхай. Я выйду, похожу с ней по квартире. Малышке явно не хватает ночного движа. Да, доча? — улыбаюсь, пытаясь дать понять Вике что всё под контролем.

— Точно справишься? — спрашивает из чистого упрямства.

— Если буду сдавать позиции — позову тебя на помощь, — подмигнув, уверяю я её.

Вика улыбается сквозь слёзы и у меня отлегает от сердца.

— Ладно.

— Пойдём, моя маленькая королева, — разговариваю с дочерью, идя на выход из комнаты, — разведаем обстановку в твоём царстве.

Гашу в спальне верхний свет и тихо прикрываю за собой дверь.

Я уже не раз предлагал Вике подыскать няню, хотя бы на ночь, чтобы была возможность нормально высыпаться, но она отказывается наотрез.

Доверяет дочь только мне.

Я не против. Наоборот, с огромной радостью провожу время с малышкой. Но последний месяц я практически всё время в дальних рабочих разъездах.

Иногда отсутствую по несколько дней подряд.

— Пойдём покажу, что я тебе привёз.

Иду в гостевую комнату, которую Вика негласно закрепила за мной.

Всего пару часов назад я вернулся из очередной командировки.

Не так давно Вика дала мне ключ от своей квартиры. Думаю, это было обусловлено заботой о дочери в первую очередь. Я, конечно, стараюсь не сильно наглеть, заявляясь к ним вот так среди ночи, но после того, как несколько дней их не вижу, тянет сюда просто невыносимо.

Я не знаю в какой стадии наши отношения и как их правильно обозначить.

Моя жена всё так же держит дистанцию. Не такую жёсткую как раньше, но к себе не подпускает ближе, чем на шаг.

Да я и не рвусь, если честно.

Понимаю, что и так на сегодняшний день имею больше, чем в принципе заслуживаю.

Наверное, нас можно назвать просто родителями маленькой красивой девочки.

— Смотри, малышка, — наклонившись, достаю из дорожной сумки яркую коробку с мягким музыкальным браслетом.

В груди разливается необъяснимое тёплое чувство, когда наблюдаю за дочерью, со всей серьёзностью, всматривающуюся в коробку с игрушкой.

— Утром у мамы спросим разрешения нацепить это великолепие на твою ручку. Договорились?

Маша смешно улыбается, будто точно понимает смысл сказанных мною слов.

— Я так тебя люблю, моя принцесса. Родная моя, — целую её в макушку, в шейку. — Моя вселенная. Как я без тебя раньше жил?

Возвышенные чувства к дочери — мой вечный двигатель. Я готов мир перевернуть ради благополучия её и её матери.

Расхаживаю с малышкой по комнате, тихо ей рассказывая о том, как сильно скучал, в те дни что не видел её.

Под монотонный звук моего голоса Маша довольно быстро засыпает. Для большего удобства, укладываю её на сгиб локтя и ещё какое-то время хожу, легонько укачивая.

Когда понимаю, что дочь довольно крепко спит, перекладываю её на кровать. Обложив с боков подушками, накрываю одеялом.

Гашу свет и ложусь с ней рядом.

Сам не замечаю, как вырубаюсь по её мерное сопение.

Сплю чутко, несколько раз просыпаюсь и поглядываю на дочь.

Окончательно будит меня её кряхтение уже утром.

Приоткрыв один глаз, замечаю Вику, склонившуюся над Машей.

— Тихо, а то папу разбудишь, — говорит малышке, беря её на руки.

Они выходят из комнаты, а я какое-то время ещё лежу. В очередной раз мысленно нарекая себя долбоёбом, по дурости потерявшим семью.

Позже, приняв душ, заглядываю в комнату к девочкам.

Торможу на пороге не зная, что лучше сделать: уйти или остаться.

Потому что в этот самый момент Вика кормит дочь грудью…

И хоть малышке уже четыре месяца, но я впервые становлюсь свидетелем этого сакрального действа…

Даже не берусь определить, что чувствую в это мгновение.

Грудину сначала тисками зажимает, после следует взрыв по всем фронтам.

Замерев на месте, жду что Вика прогонит, но она этого не делает.

И я смелею.

Подхожу к ним, присаживаюсь на корточки и глажу пальцами макушку дочери. Она скашивает на меня взгляд, но от груди не отрывается.

Сижу так какое-то время, получая максимальную дозу эйфории, наблюдая за своими девочками.

Потом так же тихо иду в кухню.

Я не люблю и практически не умею готовить, за исключением совсем уж простых блюд, но сейчас хочется приготовить Вике завтрак.

Взбиваю в миске яйца, добавляю молоко и выливаю эту смесь на заранее разогретую сковороду.

В тостер отправляю хлеб и берусь нарезать Викин любимый сыр, когда она сама появляется в кухне.

— Маша уснула?

— Да, наелась и отключилась. Что готовишь? — интересуется, выглядывая из-за моего плеча.

— Надеюсь, что-то съедобное.

Она усмехается и отходит к столу.

— Спасибо, что дал ночью поспать.

— Перестань.

— Она последние несколько дней совсем беспокойная.

— Может нужно её врачу показать? — обернувшись, вопросительно смотрю на Вику.

— Мы были. Врач говорит, что это может быть и от зубов, представляешь? Но я вчера все дёсны её осмотрела и ничего. Мне кажется, что это всё же животик беспокоит.

Выкладываю готовый омлет на тарелку и ставлю перед Викой на стол.

— Спасибо.

Когда раскладываю на блюдо сыр и поджаренные тосты, происходит то, чего я никак не ожидаю.

Вика, швырнув вилку на стол, вскакивает с места и выбегает из кухни.

Я, забыв обо всём на свете, бросаюсь за ней, предполагая, что что-то с дочерью.

Но не передать как охреневаю, когда она забегает в ванную.

Пытается закрыть дверь прямо у меня перед носом, но я не позволяю этого, вломившись следом за ней.

— Что случилось? — спрашиваю, ни черта не понимая и замираю, когда вижу дорожки слёз на её лице. — Вика?