— Чушь собачья. Ты бы сказал. Никто не стал бы рисковать обвинением в убийстве из-за того, что жена узнает, что ты трахаешься с кем попало.
Руки Керра сжались на коленях, костяшки пальцев побелели, а кровь отхлынула от лица.
— Это была ученица.
В комнате вокруг меня воцарилась мертвая тишина. Никто даже не дышал. Одна секунда. Потом две. Три.
— Кто? — низко прорычал Кольт.
— Тара Гибсон, — прошептал Керр. — Ей было семнадцать. Это законно в большинстве штатов, но...
— Не в Калифорнии, ты, мешок дерьма, — прорычал Кольт. — Ты знал, что тебя уволят, и занесут в черный список для любой будущей преподавательской или тренерской работы. Не говоря уже о том, что твоя задница оказалась бы в тюрьме, а там к таким, как ты, относятся не слишком доброжелательно.
Тренер поднял голову.
— Ты ведь не расскажешь, да? Обещай, что не расскажешь. Моя жена...
Кольт насмешливо хмыкнул.
— Ты отвратителен. Она была твоей спортсменкой. Ты не только был старше ее на двадцать пять лет, но и обладал властью над ней. Твоя жена — меньшее из твоих забот.
— Кольт...
Он отодвинул стул и встал.
— Оставайся здесь.
— Куда ты идешь? — глаза Керра стали дикими, взгляд метался по комнате.
— Проверить твою поганую историю, — огрызнулся Кольт, выходя из комнаты.
Я уже двигалась к двери, Райан шла за мной по пятам. Я почувствовала Кольта еще до того, как увидела его, его бешеную энергию, несущуюся по коридору.
В тот момент, когда наши взгляды встретились, я почувствовала его боль. Эти темные глаза превратились в черные омуты, в их глубине не было ничего, кроме агонии.
Я чувствовала Райан у себя за спиной, остальные офицеры тоже высыпали в коридор позади нас. Но я видела только Кольта. Его боль и ярость. Эмоции, которые были мне слишком хорошо знакомы.
Не задумываясь, я начала двигаться, вторглась в его пространство, прежде чем смогла себя остановить. Мне хотелось обнять его и сказать, что все будет хорошо. Но я не была уверена, что это правда.
Кольт наклонил голову, эти лужицы тени в его глазах отчаянно искали что-то, за что можно ухватиться.
И я дала ему это.
Нарушать правила было для меня не в новинку. Я не обращала внимания на то, что мы находимся на рабочем месте Кольта. Что за моей спиной стоят его подчиненные.
Я переплела свои пальцы с его, связывая нас вместе. И сжала, желая сказать ему одну вещь. Единственное, чего у меня никогда не было, но чего я так отчаянно хотела.
Что он не один.
ГЛАВА 37
КОЛЬТ
Внутри меня полыхал огонь, инферно боли, ярости и неудач. Его было так много, что я едва мог сделать полный вдох. Зрение затуманилось, коридор то расплывался, то пропадал из фокуса.
Но там была она.
Девушка неслась ко мне, как настоящий хаос в человеческом обличье. И в тот момент, когда ее рука скользнула в мою, я снова смог дышать. Хаос не должен был быть таким успокаивающим, но это было так. Она была такой.
Ридли.
Последняя женщина в мире, которая должна была стать моим утешением во всем этом. Та, которая разбередила все раны. Но я начинал понимать, что это для того, чтобы она могла вылечить инфекцию, которая пустила там корни и распространилась. Казалось, что Ридли успела как раз вовремя.
За спиной девушки кто-то прокашлялся, и я заставил себя отвести взгляд от ее лица, от ее утешения. Но Ридли не отпустила мою руку.
Там стояла Райан; маска, которую она так хорошо умела носить, местами дала трещину, и сквозь нее просачивался гнев. Если она что-то и ненавидела, так это мужчин, злоупотребляющих своей властью.
— Дай мне поговорить с Тарой. Думаю, со мной ей легче будет вести этот разговор.
Райан редко приводила доводы в пользу своего статуса женщины. Не любила указывать на это, возможно, потому, что работа женщины в правоохранительных органах сопряжена с определенными трудностями. Но в данном случае она была права.
Я быстро кивнул.
— Хорошо. Позвони мне, как только закончишь. И я хочу, чтобы этого урода держали здесь до тех пор.
— Будет сделано, шериф, — отозвался Маршалл, проходя в допросную.
Он посидит с этим придурком и даст Керру позвонить своему адвокату, если тот попросит. А ему следовало попросить. В животе все скрутило, когда меня захлестнула новая волна ярости.
Ридли крепче сжала мою руку и понизила голос:
— Давай выйдем на улицу и подышим воздухом.
Она знала, что я был в шаге от того, чтобы потерять самообладание. Начиная с того, что сорвал бы все фотографии и награды со стен и разбил их вдребезги. Или пошел в ту комнату и набросился на Керра, потому что он был чудовищем. Но только не тем, которого я искал.
Ридли потянула меня к стойке регистрации, прежде чем я успел сказать хоть слово, но я заметил, как взгляд Райан, и других офицеров тоже, упал на наши соединенные руки. Мельница сплетен будет работать сверхурочно. Не то, что мне нужно, но мне было наплевать.
Какая-то часть меня ощущала присутствие людей, мимо которых мы проходили, и звуки работы в участке. Но только когда мы вышли на улицу, где светило солнце и нас окутывал свежий аромат секвойи, мое зрение прояснилось.
Ридли отпустила мою руку, но только для того, чтобы прижать ладони к моим щекам.
— Посмотри на меня.
Я заскрежетал зубами, но заставил себя посмотреть в эти прекрасные, гипнотизирующие голубые глаза.
— Мы его поймаем, — поклялась она.
— Знаю. — Потому что мы оба были слишком решительно настроены, чтобы было иначе. — Но что еще мы найдем по пути? Сколько монстров? Я не уверен, что смогу справиться с тем, чтобы узнать, что скрывается за людьми, рядом с которыми прожил всю свою жизнь.
На лице Ридли отразилось сочувствие.
— Это как заново ломать кость. Больнее, чем в первый раз, но это необходимо, чтобы все зажило как надо. Мы найдем их всех. Вытащим монстров наружу, чтобы они больше не могли прятаться, не могли никому навредить.
И, боже, я действительно этого хотел. Чтобы в Шейди-Коув не было ни единой души, которая пыталась бы причинить другим зло. Но я знал, что это невыполнимая задача. Придется взять все, что можно, и продолжать работу.
Телефон в моем заднем кармане издал серию звонков, и Ридли убрала руки с моего лица. Мне не хватало их тепла, их требовательной силы, когда казалось, что моя собственная слабеет. Но и просить их вернуть я тоже не был готов.
Вместо этого вытащил телефон.
Кексик: Мой брат открыт для подкупа?
В моей груди зародилась боль. Эмерсон понятия не имела, что произошло сегодня. Как близко, как мне казалось, я был. Пальцы забегали по экрану.
Я: Я представитель закона.
Кексик: Тогда я принимаю это как «да».
Я: Я могу арестовать тебя.
Кексик: Арестуй меня после того, как придешь сюда и съешь жареного цыпленка, капустный салат и печенье. Приведи Ридли. Трей тоже придет.
Я долго смотрел на свой телефон, пытаясь понять, что, черт возьми, я чувствую по этому поводу. И что это значит.
— Что такое? — спросила Ридли, уже наклоняя мой телефон, чтобы прочитать экран вверх ногами.
Я вырвал его у нее из рук, и улыбка появилась на моих губах.
— Ну и проныра.
Она улыбнулась мне, и это ударило меня куда-то в солнечное сплетение. Такая боль бывает, когда слишком долго задерживаешь дыхание. Ее голубые глаза сверкнули.
— Я получаю самую полезную информацию, когда проявляю любопытство.
Я потер место на груди, пытаясь избавиться от этого ощущения.
— Эм хочет, чтобы мы пришли к ней на обед.
Брови Ридли поползли вверх, но за реакцией быстро последовала настороженность, появившаяся на ее лице.
