По осколкам твоего сердца (СИ) - Джейн Анна

- Рехнулась? В ресторан на день рождения твоей матери, - усмехнулся Руслан. – Отец заставил меня и Сашу поехать. Хочет при родне казаться идеальным семьянином. Типа хороший отец и все дела. Такая мразь. Но ехать придется. Он заставил. Иначе, сказал, бабло в этом месяце перекроет. Черт, это же мамин бизнес! Он должен был мне достаться! А эта свинья его прибрала себе.

У меня внутри все оборвалось.

- В смысле? – пересохшими губами спросила я. – Они справляют мамин день рождения?

- Вероятно, раз всех пригласили, - сказал Руслан. – Отец совсем поехал. Сказал называть ее мамой. Слушай, если бы это ни была твоя мать, Полина, я бы ее давно послал. Только ради тебя не делаю этого. Но матерью называть ее не буду. У меня мать только одна.

- И я не буду, - вдруг зло хмыкнула я.

- В смысле? – не понял Руслан. Но я проигнорировала его вопрос.

- В каком месте будут справлять ее день рождения?

- В «Виноградове», в семь, - назвал самый пафосный ресторан города Руслан. – Почему спрашиваешь? А-а-а, - вдруг догадался он, - тебя не пригласили?

- Спасибо, - не стала ничего отвечать я и отключилась.

Только что я была на седьмом небе от счастья, а теперь меня трясло от злости. Она опять предала меня. Даже на день рождения не позвала! Сделала вид, что они не справляют его! А я ведь ее родная дочь. Кровь и плоть. Как можно быть такой? Как? За что она так? Что я ей сделала? Чем обидела?

Чтобы унять эмоции, мне пришлось отжиматься, потом – приседать, потом – стоять в планке. Так, что мышцы в теле начади мелко дрожать от напряжения. Это позволяло прийти в себя хотя бы частично.

Я взяла деньги, которые выиграла на гонках. Поехала в торговый центр за подарком, там же купила коктейльное платье – пыльно-розового цвета, нежное и воздушное. Потом сделала прическу в салоне, и по моим плечам рассыпались вьющиеся локоны. И поехала в ресторан.

 «Виноградовь» прятался в истерических кварталах – находился на первом этаже монументального сталинского дома с колоннами. Это заведение считалось премиальным, но меня легко пропустили – я заранее забронировала столик. Села. Заказала роллы. Сделала вид, что пошла в туалет. И нашла маму.

Ее день рождения праздновали в отдельном зале, который был предназначен для торжеств. Я остановилась у входа, издалека глядя на маму – она вместе с Андреем стояла на небольшой сцене перед столиками с гостями. Под руководством ведущего принимала поздравления от гостей.

Мама была красивой, как и всегда. Отличная фигура, которой может позавидовать и молодая девушка – и не скажешь, что мама родила второго ребенка. Длинное черное платье с вырезом на спине. Великолепная прическа – прямо как у Мэрилин Монро. Туфли на высоких каблуках, украшения… Андрей, стоящий рядом, был ей под стать. Высокий, подтянутый, одетый в ладно скроенный костюм.

Замечательная пара.

Ведущий сказал что-то веселое, гости зааплодировали, и мама с отчимом, наконец, сели за свои места. Рядом с ними за столиком были мать Андрея с Женей на руках, а еще Саша и Руслан, которым приходилось играть роль хороших мальчика и девочки.

Крепче стиснув в руке подарок, я нашла в себе силы войти в зал. Чувствуя на себе взгляды, я подошла к столику мамы. На моем лице застыла улыбка – она словно вросла в него. На лице мамы читался испуг. Она не ждала меня. Никто не ждал.

- Полина, - проговорила она со страхом глядя на меня. А вот во взгляде Андрея, напротив, было бешенство. Кажется, весело было только Руслану – он как раз-таки ждал меня. А теперь откинулся на спинку стула и смотрел с улыбкой.

- Я не могла не поздравить тебя, мамочка, - улыбнулась я, протягивая ей подарок. – С днем рождения. Желаю тебе всего самого лучшего!

В нарядной коробке с бантом лежала косметика, которая ей нравилась и рамочка со старой фотографией, на которой были изображены мы втроем – я, папа и она. Мы были на юге. Стояли на фоне синего моря с улыбками на лицах. Я была посредине, держа родителей за руку. В зеленом смешном купальнике и счастливая.

Мама заглянула в коробку, увидела фотографию и побледнела. Она тут же закрыла крышку. Андрей, не понимая, что внутри, нахмурилось. Происходящее ему не нравилось.

- К сожалению, я не смогу остаться на празднике – у меня много дел, - продолжала я, глядя на маму уже без улыбки. – Но надеюсь, ты будешь счастливой. Это в последний раз, когда мы видимся.

В глазах мамы заблестели слезы. Она вскочила и схватила меня за руку, хотя я повернулась, чтобы уйти.

- Полина, - зашептала она, чтобы гости не слышали, - ты все не так поняла…

- Что я могла не так понять? Ты теперь стыдишься меня? Может, и папы стыдишься, раз я родилась от него?

- Полина, доченька…

- Не называй меня доченькой, - холодно сказала я, отцепляя ее руку от своей. – До свидания.

- Полина! – воскликнула мама.

- Дана, сядь, - прошипел Андрей. – Люди смотрят.

- Но…

- Я сказал – села. Не устраивай цирк.

Мама все-таки отпустила меня и тяжело села на свое место рядом с мужем. Не выдержав, я оглянулась на нее, и обида сжала мне сердце с такой силой, что я стиснула зубы. Как она могла так поступить?

Мама смотрела на меня, кусая губы и боясь заплакать при всех.

Предательница.

Я сказала это одними губами, без слов, и она поняла. Прочитала. И отвернулась, не в силах вынести мой взгляд. А я пошла прочь. В это же время заплакал Женя – громко, на весь зал, и мама взяла его на руки. А я ушла.

Не стала есть роллы – просто оставила деньги и покинула ресторан.

Я не понимала – как же так? Почему родная мать не позвала меня на день рождения? Почему человек, который меня родил, отказывается от меня? За что она так со мной?

Я шла по вечерней улице, залитой огнями, в своем красивом новом платье, и пыталась окончательно принять тот факт, что теперь мы чужие. И даже плакать не хотелось – слезы закончились.

Отчим добился того, чего так хотел. Он вычеркнул из жизни мамы не только первого мужа, но и его дочь. Меня.

Даже самый родной человек может оказаться предателем.

Меня нагнал Руслан – на его симпатичном лице сияла ухмылка.

- Я думал, будет веселее, - сказал он мне, шагая рядом.

- Поэтому мы с тобой и не можем быть вместе, - спокойно отметила я.

- Не понял.

- Чужое горе для тебя может быть весельем. Я далека от таких вещей.

Руслан нахмурился.

- Я не имел ничего плохого. Просто сказал, что ты могла быть более эффектнее. Могла бы наказать мать, закатив истерику. Начала бы кричать. Вылила бы воду в лицо. Отца бы приступ схватил – он на людях хочет быть идеальным.

- Думаешь, я пришла из мести? – рассмеялась я. – Я пришла, чтобы показать, что все. Больше я не ее дочь. И она это поняла. Если для тебя это повод поржать, лечи голову.

- Можно подумать, твой Барс был идеальным, - неожиданно вспылил Руслан. – Тот еще урод! Всех в страхе держал! Морды бил! Делал, что хотел! Ты на него повелась, а теперь мне предъявляешь, что я моральный урод!

Воспоминание о Диме согрело мне душу солнечным лучиком. Даже слова Руслана не зацепили. Пусть говорит, что хочет.

- Ты его не знаешь. Он не такой, - ответила я.

- Говоришь так, будто он жив.

- Для меня он всегда жив.

- А я? Такое чувство, что я для тебя мертв, - вздохнул Руслан.

- Я же сказала – мы слишком разные. Вот и все, - нахмурилась я. – И вообще, оставь меня одну.

Но Руслан не послушался – так и шел рядом. А когда я запнулась на каблуках и чуть не упала, снова задумавшись о Диме, поймал и не дал упасть. Только руки у него были не такими, как у Димы. Холодными и чужими.

Я вызвала такси и уехала домой. И уже там, сидя на диване и сжимая подушку, рассказывала Диларе обо всем, что произошло. И плакала, уткнувшись ей в плечо, хотя уже ненавидела себя за эти проклятые слезы. Дилара успокаивала меня несколько часов, и в конце концов, мы уснули в обнимку.

Я правда очень скучала по маме.

По той маме, которую помнила с детства.