В Питере - жить? Развод в 50 (СИ) - Серпента Евгения

- Во как! – хлопает глазами теть Марина. – Мог бы и предупредить.

- Вот я то же самое ему сейчас сказала. Мальчики такие мальчики. Марина Васильевна, я тут жить буду, так что надо нам с вами познакомиться получше.

У родителей, то есть теперь у мамы, Люба работает еще с тех пор, как я пошла в школу. Приходит два раза в неделю, убирает, стирает. Особой дружбы у нас нет, но отношения хорошие. А теть Марина действительно на вид вполне приятная – маленькая кругленькая брюнетка с глазами-изюминками. Сдобная булочка.

- Хорошо, Лика, - кивает она. – Вы из Москвы, да?

- Да, - удивляюсь я. – А как вы догадались?

- Да выговор у вас прямо мхатовский.

Надо же, я не задумывалась об этом никогда. То есть слышала, конечно, что Данька немного по-другому говорит: не только пресловутые «поребрик» с «шавермой», но и в целом более жестко и кратко. И все эти четко проговариваемые «что», «конечно», «яичница», «дождь» сначала резали ухо. А вот что мое произношение выдает с головой, даже не думала.

- Родилась в Питере, но всю жизнь в Москве прожила. – Отпихиваю ногой настырного Федю. – Теперь вот снова здесь.

- Ну и хорошо. Значит, домой вернулись. Ладно, не буду мешать.

- Может вам помочь?

Она смотрит на меня как на собаку с двумя головами. Ну да, не царское это дело – уборка. Не для того люди клининг нанимают. А вот меня не парит ни капли. Я и Любе иногда помогала, по настроению. Демократия? Да нет, не в том дело. Ладно вызвать кого-то разово из агентства, окна помыть, например, и совсем другое – когда человек на постоянке. С ним лучше быть в контакте. Все-таки твои трусы стирает, это серьезно.

- Да нет, что вы. Вам отдохнуть с дороги надо, вещи разобрать. Но спасибо.

Кажется, я заработала очки. Хотя цели такой не ставила. Ну и ладно. И хорошо.

Иду в душ, потом делаю себе бутер, разбираю чемоданы. Когда заканчиваю, заканчивает и она.

- Может, кофе? – предлагаю я.

Наверно, правильные работодатели держат с персоналом дистанцию. Значит, я неправильная. Ну и плевать.

- Ну… не откажусь, - поколебавшись, соглашается теть Марина. – Спасибо.

Делаю две чашки, достаю из Данькиной нычки коробку конфет.

Оказалось внезапно, что он тайный сладкоед. А по фигуре не скажешь. Такой же ведьмак, как и я, жрет и не толстеет. Правда, у него это заслуга спортзала, а у меня – генетики. Но галочку я себе поставила – чтобы гонять его на чек-апы. Интересно, у него есть своя клиника? Вряд ли, парни в этом возрасте о здоровье не думают, по Стасу знаю. Пока что-то не сгнило и не отвалилось, к врачу не загнать. Отец только после сорока начал диспансерки проходить, да и то из-под пинка.

Сидим, пьем, разговариваем. Выясняется, что теть Марина сама из Питера, но замуж вышла в Киев. После развода десять лет назад уехала с сыном обратно - «подальше от взбесившихся хохлов».

- И знаете, ни разу пожалела, - говорит доверительно. – Сын школу окончил, в медицинском учится. Мы здесь дома. И вы привыкнете, тем более родной город.

- Конечно, привыкну. Мне тут нравится.

Ой, Лика, давно ли?

Недавно, да. А кажется, что очень давно. Наверно, Питер просто спал во мне, с самого рождения. Тоже генетика, да.

Вечером сидим с Данькой за заботливо приготовленным теть Мариной ужином. Рассказываю, как разговаривала перед отъездом с отцом. Матери не стала, а Даньке выплеснула всю эту мерзость в деталях.

- Вот так живешь с человеком всю жизнь. Любишь его, уважаешь. Ну, может, и не было у нас особо близких отношений, но все-таки я его уважала. И вдруг в один момент он убивает все. Ну ладно, ушел к другой женщине, бывает. Но как все обляпал – с разводом, с разделом! Уже одного этого достаточно было, чтобы все уважение пропало. Но не прокатило, и он на меня вылил все свое дерьмо по отношению к матери. Зачем? Я этого никогда не пойму.

- Я и хотел бы сказать «забей», Волк, но не могу, - говорит Данька, поглаживая мою руку. – Не получится забить. Надо просто это пережить. Хотя это, конечно, совсем не просто.

Господи, благодарю тебя за то, что он не говорит «забей». Благодарю за то, что он со мной. И как же страшно от одной мысли о том, что ничего этого могло и не быть.

Только сейчас до меня доходит, что не уйди отец к Марго, мы с мамой не поехали бы в Питер. И действительного ничего бы не было. Как странно все переплетено в жизни. Все для чего-то надо.

Глава 69

Александра

Август куда-то пропал. Впрочем, он всегда был таким, еще со школы. Вот только что было настоящее лето, жара, кузнечики в траве – и вдруг внезапно флоксы, звезды, дожди… А потом раз – и первое сентября.

Я была немного как ежик в тумане. Где-то паслась лошадка, где-то летала сова-псих, а я брела себе… куда-то. Просто брела. Ездила в галерею, встречалась с приятельницами, переписывалась с мамой и с Ликой.

Развод тоже брел потихоньку. Глеб тянул как мог, но честно сказал: долго не получится. Впрочем, это было уже неважно. Сделка Глеба сорвалась, как мне шепнули. Деньги к нему вернулись, и это зафиксировали. Он был страшно зол: ведь это означало, что придется делиться. В отместку попытался замахнуться на галерею, но Глеб эти поползновения отбил. Там было не прикопаться: я потратила ровно те деньги, полученные от продажи бабушкиной квартиры.

Тот разговор Олега с Ликой, о котором она мне рассказала, стал последней каплей. Не было больше ни больно, ни противно – ничего. Как будто вышла из дома и дверь за собой захлопнула. Хотелось только поскорее все закончить.

Кстати, насчет дома – решила, что квартиру сдам и сниму другую. Мне было в ней душно. Физически душно. Не хватало воздуха. Сначала думала, что погода, нервы, бури магнитные. Климакс. Но нет. Только там, больше нигде.

Психосоматика, сказала Инна, врач-терапевт.

С Ликиным разводом Глеб тоже все разрулил. Деталями и подробностями не делился, но Стас перестал сопротивляться. Их благополучно развели, хотя все равно надо было еще месяц ждать, когда решение суда вступит в силу.

В конце августа она приезжала вместе с Данилой. Диссертацию решила никуда не переводить. Ну правильно, менять руководителя, когда большая часть уже написана, это такое себе.

- Ну вот, - сказала она, - буду и к тебе, и по диссеру приезжать. Ну а там посмотрим.

После долгих колебаний Лика все-таки встретилась с бабушкой – матерью Олега. Я, к счастью, теперь от этого избавилась. Врагами я нас не назвала бы, но и друзьями тоже. Как были чужими двадцать шесть лет назад, так и остались. Я ей не звонила, она мне – тем более. Но внучку всегда любила, хотя и изводила нотациями и придирками.

А вот с Олегом Лика видеться не захотела. Даже звонить не стала.

- Не, ма, - сказала, упрямо наморщив лоб. – С меня хватит. Может быть, когда-нибудь, но сейчас точно нет. Бабушка ему расскажет, что я развелась и замуж выхожу, этого достаточно. Надеюсь, догадается, что напрашиваться на свадьбу не стоит.

- Все хорошо? – спросила я осторожно. - У вас?

- Более чем. – Она улыбнулась так, что больше можно было уже ни о чем не спрашивать. – Но даже если вдруг… вдруг станет плохо… в Москву я все равно не вернусь.

Она сказала это так, что тоже захотелось в Питер. Теперь, когда Лика уехала, меня держала в Москве лишь галерея. Я вложила в нее не только деньги. Время, нервы, эмоции – вложила себя. Что-то очень веское могло заставить меня бросить ее.

Если бы я – как Лика – уезжала к кому-то…

Весь месяц мне было здорово не по себе. Я прекрасно понимала: в тот вечер, когда мы разговаривали с Андреем, что-то произошло. Химия между нами никуда не делась. Это то, что или есть, или нет.

Хотя в школе у меня с химией было плоховато, кое-что я все-таки помнила. Например, то, что при определенных условиях куски некоторых металлов могут срастаться между собой. Только они должны быть максимально чистыми, без окиси.

Я думала, что все бывшее между нами давно закончилось. А оказалось, просто покрылось патиной. Встреча в Питере и последующая переписка ее содрали, а бурный роман Лики и Данилы словно подталкивал нас друг к другу.