Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела

Громов обернулся и обнял женщину, прижимая к себе. Так сильно, что даже желай она этого — не вырвалась бы. А она и не хотела. Уронила голову ему на грудь, вдыхая запах пота и кофе, злости и ненависти. Чувствуя силу в руках, которая сейчас была ей необходима. Это были не объятия любовников, это были объятия двух охотников, вышедших на охоту. И в этот момент Лия вдруг с пугающей ясностью поняла: она сделает всё. Абсолютно всё, что потребуется, чтобы Вадим нашёл этих зверей. Чтобы вытащил их на свет, загнал, уничтожил всю стаю, заражённую бешенством, до последнего. Без колебаний, без пощады, без права на повторение.

Раз и навсегда.

— Артем возвращается в Москву, — все так же не отпуская ее, сказал Громов, — скоро будет здесь.

— Он говорил с сестрой проводницы?

— Да. И везет ее. Я хочу, чтобы с ней поговорила ты, Лия. Ты знаешь, что спрашивать, что искать.

— Волков служил в ФСБ, — по-прежнему не поднимая головы отозвалась женщина.

— Не в отделе по борьбе с терроризмом. Если я правильно понял — ноги растут оттуда?

— Возможно, — Лия все-таки чуть отстранилась от него. — Пик вербовки женщин в ИГИЛ* пришелся на 2014-2015 годы, потом многие из них почуяли, чем дело пахнет. Часть вернулись и сели, всерьез и надолго, что правильно. Караулова***, например. Именно ИГИЛ рассылал массово своих эмиссаров и эмиссарок для вербовки в Европу, страны СНГ, Россию…. Но в 2019 году, при наступлении с одной стороны войск США и курдов с другой, ИГИЛ* начал сыпаться на куски. Тогда я была в Аль-Холе — каждый день туда привозили сотни и тысячи женщин и детей изуродованных этой организацией.

Громов осторожно потянул ее к дивану, садясь и усаживая рядом.

— То есть, это не ИГИЛ*?

— Вадим, ты себе представляешь, сколько на Земле ультраисламских группировок?

— Лия, я работаю с мин.обороны и не поверишь, даже Вагнерам поставки медицинских препаратов делал, но если ты считаешь, что я после этого знаю хоть что-нибудь о Востоке — ты сильно ошибаешься. Ровно поэтому я никак, вообще никак не могу связать себя, свою семью вот с этим….

— Вадим, — Лия закусила губу, — ты никакого отношения к исламу не имеешь, верно? У тебя нет родственников, близких, родных, кто мог бы быть связан с этим вот всем, так?

— Да! Мои родители — москвичи, бабушки и дедушки, одни из Москвы, другие из Харькова.

Лия молчала, просто глядя на него. Ничего не говорила. Ни единого слова. Просто смотрела.

— Нет…. Лия, она — немка… я уже говорил… она не имеет отношения к этому…

— Ты никогда не задавался вопросом, почему твой дом, Вадим, обставлен так? Золото, роскошь, белый цвет, пушистые ковры?

— Лия, это… Алиса просто любила такой стиль… допускаю, она не обладала вкусом в интерьерах…. Я, в общем-то и сам…. Не в восторге, но….

— Громов, — покачала головой женщина, — у твоей жены был потрясающий вкус и чувство стиля. Я видела ее работы, я знаю, что она выставлялась на сайте мастеров с эксклюзивными работами — они до сих пор есть в интернете с тысячами восхищенных отзывов. Алиса не просто была красивой женщиной, мамой двух замечательных малышек, она была художником, с тонким вкусом, с умением видеть и создавать красоту. Я сразу обратила внимание на обстановку твоего дома, Вадим. Возможно, это было еще одним триггером, почему я так злилась, находясь здесь. Все в этом доме кричит мне о других двух домах, где меня держали как рабыню. Как вещь, Вадим. Где у меня не было ни единого шанса на правду. И дело тут не во вкусе Алисы…. А в том, что она, создавая вам гнездо, вила его по образу и подобию….

— Лия, нет… — он вскочил с дивана и метнулся к столу, наваливаясь обеими руками на кресло.

— Вадим… я тоже не знала. Не знала, что у отца есть прошлое. И оно обрушилось на меня ударом по голове одним летним днем по пути домой из университета.

— Лия… — он качал головой, уже понимая разумом, что она права, но не желая принимать сердцем.

— Мария называла девочек львятами… это одновременно выдавало ее принадлежность к группировке, но и выдавало то, что детей она относит к ним же. По праву родства, Вадим. У ИГИЛ* были львята халифата — дети, рожденные там или привезенные матерями. У ХТШ** — львята единобожия. Но все они были связаны кровью с этими течениями. Кровными узами….

Громов молчал, навалившись обеими руками на столешницу — серый, невыразительный, со слипшимися от пота волосами. Некрасивый сейчас.

— Я… могу… позвонить…. — Лия облизала сухие, потрескавшиеся губы, — кое-кому. Знакомому. Попрошу попробовать найти информацию. Если ты дашь мне… разрешение и…. документы Алисы.

Вадим продолжал молчать, его руки дрожали от напряжения.

А потом он молча подошел к сейфу, набрал комбинацию цифр и достал оттуда пачку документов. Подержал в руках, а после — бросил на стол.

И вышел из кабинета, молча кивнув на них женщине.

* международная исламистская суннитская джихадистская террористическая организация. Действовала в 2013—2019 годах преимущественно на территории Сирии (частично контролируя её восточные территории) и Ирака (частично контролируя Ниневию и территорию «суннитского треугольника») фактически как непризнанное государство (провозглашённое как всемирный халифат 29 июня 2014 года) с шариатской формой правления и штаб-квартирой (фактически столицей) в сирийском городе Эр-Ракке. ЗАПРЕЩЕНА В РФ.

** Хайят Тахрир аш-Шам (ХТШ) — суннитская джихадисткая организация, участвовавшая в гражданской войне в Сирии на стороне сирийской оппозиции. ХТШ была признана террористической организацией в ряде стран, в том числе в США, Турции, России.

С декабря 2024 года после свержения династии Асадов и партии Баас фактически является правящей организацией в Сирии. Распущена 29 января 2025 (как группировка) и влита в сирийское министерство обороны для формирования новых вооружённых сил Сирии ЗАПРЕЩЕНА В РФ.

*** Варвара Караулова — россиянка, студентка МГУ, получившая известность из-за дела о попытке присоединиться к «Исламскому государству»*, осужденная за это и условно-досрочно освобожденная в 2019 году. Она пыталась выехать в Сирию в 2015 году, была задержана в Турции, осуждена за приготовление к участию в террористической деятельности и провела в колонии около 3,5 лет.

39

Она заняла место хозяина за столом, даже не заметив этого. Сначала просто просмотрела документы, оставленные Вадимом, задержавшись на паспортах Алисы — та была всего-то на несколько лет старше ее самой. Пролистала свидетельства о рождении, некоторые фотографии, которые, лежали в документах. На единственной фотографии матери Алисы они были вместе. Красивая темноокая женщина — без макияжа или с едва заметным, почти символическим, — и тонкая девочка-подросток стояли напротив Бранденбургских ворот. Снимок был явно любительский: слегка заваленный горизонт, выгоревшее небо, мягкие, не совсем чёткие контуры.

На женщине — простое ситцевое платье, скромное, без модных тогда вырезов и кричащих цветов; на девочке — такие же неброские туфли и аккуратно заплетённые длинные косы. Никакой боевой раскраски, столь расхожей в конце девяностых, никаких леггинсов, кислотных оттенков, блёсток и лака для волос.

Были несколько фотографий Алисы-студентки, но, как и на фотографии с матерью она разительно отличалась от сверстниц скромностью и закрытостью одежды, почти полным отсутствием макияжа и сдержанностью, которая ощущалась даже на снимках.

И всё же она выделялась везде. Не броско, не нарочито — как маленькая звёздочка, которую невозможно не заметить, даже если она старается не светить слишком ярко. Эти густые чёрные волосы, собранные или просто убранные назад, огромные тёмные глаза в обрамлении длинных ресниц, чёткая линия чуть полноватых губ — всё это притягивало взгляд, заставляя задержаться на снимке дольше, чем следовало.