Прости меня, отец (ЛП) - Джейден Эрика

Позже той же ночью мы вышли из её маленького домика с полными животами и лёгкими сердцами. Мы заселились в ближайший отель под тихое мерцание звёзд и шум морского бриза. Я всё ещё снимала куртку, когда Альфонсо притянул меня к себе сзади и уткнулся губами мне в шею. Его голос звучал как низкое рычание у меня над ухом.

Паста была вкусной, но голод в его глазах? Это было что-то совсем другое.

Он притянул меня ближе к себе. Его рука гладила мою ногу, пока он тяжело дышал мне в шею. Он прикусил мочку моего уха, а его эрекция упиралась мне в спину.

По его обычным меркам, комната была скромной: простая двуспальная кровать, маленькая ванная и деревенский шарм. Но окна выходили на океан, и от вида из открытого окна захватывало дух, волны отражались в лунном свете, как рассыпанное серебро. Но все это не имело значения. Не тогда, когда его руки были на мне, а губы обжигающе скользили по моей коже.

Какое бы заклинание он ни произносил своим прикосновением, оно заставило все остальное расплыться. Я чувствовала, что растворяюсь, таю в нём, в этом моменте, как будто больше ничего не существует.

Он стянул с меня трусики, и я покачала бёдрами, чтобы они упали на пол. Я даже не услышала, как он расстегнул штаны, поэтому, когда он вошёл в меня, я очень удивилась. Поза была, несомненно, неудобной: в нём было шесть футов два дюйма (Прим. пер.: приблизительно 188 см.) мускулов и доминирования, а во мне едва ли было пять футов два дюйма (Прим. пер.: приблизительно 158 см.) в лучшем случае. Это не могло быть комфортным.

Но каким-то образом то, как он обнимал меня, как наши тела соприкасались, несмотря ни на что, создавало ощущение, что мы созданы друг для друга, несовершенные и совершенные одновременно.

Мне очень нравилось, как он сжимал мою грудь и входил в меня снова, и снова, и снова.

Сильные руки подняли меня с пола, и ему стало легче войти в меня. Он забрался на кровать, встав на колени, и усадил меня к себе, чтобы я его оседлала. Из-за неудобной позы я застонала, и он начал двигаться во мне, и от трения его члена внутри меня я быстро достигла оргазма.

— Черт, маленькая беглянка, не останавливайся, — прошептал он мне на ухо, глубоко впиваясь пальцами в мои ноги.

От этого мне стало больно, но это только подстегнуло меня трахать его еще сильнее. Мои бёдра двигались всё быстрее, пока я скакала на его члене. Он рычал, как зверь. Моё возбуждение превратило это движение в чистое блаженство. Я была на грани, но не хотела говорить ему, что уже близка, потому что боялась, что он прикажет мне не кончать, а я хотела кончить сильно. Мне нужно было кончить сильно.

Из меня вырвался крик, когда я переступила черту.

Альфонсо зажал мне рот ладонью и продолжил движения. Трахая меня сильнее. От напряжения в спине, которое я испытывала во время затяжного оргазма, мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Мой муж наконец расслабился и жёстко вошёл в меня ещё несколько раз, а затем остановился. Я первая рассмеялась. Всё ещё пульсировало и дрожало. Я хотела, чтобы он вытащил из меня свой член, но он пока не отпускал меня.

— Мне нравится, когда внутри у тебя все трепещет, — прошептал он мне на ухо. — Я должен показать тебе, насколько ты чертовски идеальна. — Он фыркнул и прижался губами к нежной коже у меня под ухом.

После этого мы привели себя в порядок в крошечной ванной, а затем легли в постель. Между нами повисла мягкая, блаженная тишина, которая возникает только тогда, когда двум людям совершенно комфортно друг с другом. Вдалеке шумел океан, и это был единственный звук, кроме нашего дыхания.

— Можно тебя кое о чём спросить? — прошептала я.

— Всегда, — без колебаний ответил Альфонсо.

— Мне нужно кое-что знать, — сказала я, и эти слова дались мне тяжелее, чем я ожидала.

— Оооо, — поддразнил он низким и грубым голосом, и тихий смешок сорвался с моих губ. Он всегда так на меня действовал.

— Всё не так, — быстро сказала я. — Мы оба знаем, что страсть между нами не всегда хороша.

Он фыркнул в притворном возмущении.

— Возьми свои слова обратно. Страсть — это всё.

Я протянула руку и нежно взяла его за подбородок, повернув его лицо к себе.

— Я не говорю о той страсти, которая есть между нами сейчас. Я имею в виду огонь внутри нас. Накал страстей. Это приходит вместе с твердыми головами и острыми языками. Я боюсь, что все испорчу, Альфонсо.

— Ты не испортишь, — сказал он, отмахиваясь от этой мысли.

— А если испорчу? Как мне всё исправить?

Он нахмурился.

— Я не понимаю.

Я приподнялась на руках, чтобы лучше его видеть.

— Помнишь, как в начале мы постоянно ссорились? Я, не подумав, бросала тебе вызов на людях, а потом ты говорил мне, как сильно тебя это смущало. — Он кивнул, не сводя с меня глаз. — А что, если это случится снова? Что, если я так разозлюсь, что забуду? Что, если я унижу тебя так, что ты не сможешь оправиться? — я замолчала. — Есть ли способ это исправить?

Он нахмурил брови, затем расслабился.

— Ты же не хочешь все портить, — тихо сказал он.

— Нет. Но я могу. Я не идеальна.

Он протянул руку и нежно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Нет, идеальна. Но даже если бы это было не так, ты бы нас не погубила.

— А если я это сделаю? — я надавила, нуждаясь в чем-то конкретном.

Медленная, опасная улыбка изогнула его губы.

— Это легко исправить.

— Как?

— Подчиняясь, Камилла.

Я наморщила лоб.

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты когда-нибудь поставишь меня в неловкое положение, и это ранит слишком глубоко, единственный способ исправить это — сдаться. Полностью.

Я моргнула.

— Каким образом сдаться?

Его взгляд потемнел, а голос стал почти шёпотом.

— Всеми. Это все равно что щелкнуть выключателем питания в машине. Никаких слов. Никаких споров. Опустишься на колени, если я скажу, и сядешь на задницу. Позволь мне взять верх. Это мгновенно вернёт мне власть и исправит всё, что, по-твоему, ты испортила.

Моё сердце забилось быстрее.

— Не поделишься, чтобы я знала?

Его глаза блеснули.

— О, ты узнаешь.

Больше он ничего не сказал. Но закрепил момент поцелуем — медленным, глубоким и полным чего-то, что было одновременно и предупреждением, и обещанием.

На следующий день начался долгий путь домой. Альфонсо не зашёл проведать свою Нонну перед нашим отъездом, сказав, что это традиция.

— Она всегда говорила мне, чтобы я не надоедал. Уезжай, пока всё хорошо, — ответил он с лёгкой благоговейной улыбкой.

Это было мило с его стороны, но напряжение между нами было совсем не милым. Если честно, перелёт был кошмаром. Это только усилило накал между нами, пока он не забурлил под нашей кожей, словно буря, которая вот-вот разразится. Мне так сильно хотелось трахнуть его прямо здесь, на этом диване, но лететь было недалеко.

Обратная дорога на машине сама по себе была пыткой. Без перегородки между нами напряжение стало невыносимым. Я отчаянно нуждалась в нём, потому что знала, что меня ждёт дома: дела, встречи, обязанности, которые нельзя игнорировать.

— Прости, любимая, — сказал он тихим, полным сожаления голосом. — Что бы это ни было... это может подождать. — Он поцеловал меня, коротко, но страстно, и потянулся к дверной ручке.

Прежде чем он успел открыть дверь, я схватила его за запястье и потянула назад.

— Разберись с ними. Я подожду в темнице.

Я не могла посмотреть ему в глаза. Я уже знала, как он на меня посмотрит: в его взгляде будут в равной степени отражаться беспокойство, желание и то тихое, мрачное одобрение, к которому я так привыкла. Но я говорила серьёзно.

Я ускользнула, когда он вышел, и направилась прямиком к потайной двери. Мои пальцы быстро пробежались по клавиатуре. Замок щёлкнул, и я спустилась в полумрак темницы. Она больше не внушала мне страх. Тени не подкрадывались, они звали. Мне нравилось приходить раньше него, одной, под аккомпанемент собственного дыхания и растущего предвкушения. Здесь я могла отгородиться от мира. Здесь я могла подготовиться к встрече с ним, к нашей встрече.