– Я просто… – мама теряется, ищет подходящие слова и, видимо, найти не может и оттого тяжело вздыхает. – Всë не так. Отец болеет после вчерашнего, я тоже. Ещё Карина со своим сюрпризом, и ты туда же. Я устала. А Ромка он – надёжный и любит тебя. Завтра придём к вам, тебя поздравим. Можно? Восемнадцать всë-таки.
Мама несмело улыбается.
– Не надо, мам. Я всё равно справлять не буду, – накинув лямку сумки на плечо, обнимаю маму на прощание.
Я отстраняюсь и, вытерев слезы, широко улыбаюсь.
– Там Ромка ждёт… мне пора. Остальное потом заберу. Спасибо за всё.
Мама отступает, а я, поставив сумку на пол у входа, обуваюсь. Давящую тишину нарушает отец. Держась за голову, он выходит из спальни.
– Привет, пап, – зашнуровав кроссовки, я распрямляюсь.
– Привет. А ты куда? – папа с измученным выражением лица застывает посреди коридора. – Свет, дай, пожалуйста, аспирин… сейчас умру.
Тяжело выдохнув, он просит маму, а я беру сумку и, стараясь не разрыдаться, открываю входную дверь:
– Пока, пап. Пока, мам.
– Пока… – слышу их неуверенное вслед.
Закрываю дверь и, переводя дух, я прислоняюсь к ней спиной.
Ромка, услышав, что я вышла, поднимается ко мне, а я спускаюсь навстречу. Его сочувствующий взгляд еще больше выводит меня из равновесия.
Я – жалкая и никому не нужная ворона.
– Ты как, детка?
Забрав у меня сумку, Ромка прижимает к себе, обнимает крепко-крепко, а я больше не в силах сдерживать слезы.
– Увези меня отсюда, Ром, – вместо слов из меня вырываются прерывистые звуки.
– Тш…
***
ЕГЭ в школе я сдаю на высокие баллы и подаю документы в Институт культуры. Теперь жду вступительные экзамены.
Ромка помогает готовиться: слушает мои завывания, потому что романсы в моём исполнении – испытание не меньше песен Уитни Хьюстон. Но зато в остальном, как утверждает мой мужчина, у меня талант.
Карина готовится к свадьбе с Никитой, назначили в сентябре. Он не очень рад и то, что любит меня – врал. Просто добавил драматизма.
Не люблю нытиков!
Сестре я ни капельки не завидую, потому что у меня всё отлично, и коронки, как приданное, наконец, найдут свою невесту.
На мой день рождения, Ромка и его сестра сделали мне сюрприз– подарили билеты в Италию на двоих. И вот, спустя полтора месяца, через несколько часов я и Ромка летим в Рим, а оттуда поедем в Верону на автобусе, будем смотреть Италию из окна, останавливаться в каждой провинции и пробовать вкусняшки, пить вино и наслаждаться жизнью. Неделя отдыха перед сложным периодом.
Ромка с чемоданом и в новой футболке с надписью Rome. LoveVoice (Рим. Любовь и Голос) – это мой подарок, как признание в любви ему и его голосу, способному довести до оргазма.
Довольные предстоящей смене обстановки, мы выходим из квартиры.
Сашка отвезет в аэропорт, поэтому он ждёт нас возле главного входа. Закрывая дверь квартиры на замок, я вспоминаю про свой телефон – как обычно, оставила в ванной.
Прошу Ромку отнести чемодан и ждать меня в машине, а сама захожу обратно. Час назад я успокаивала сестру, уверяя, что рожать не больно.
Хотя мне откуда знать?
Карина будет нянчиться вместе с Ленкой, у подруги срок чуть меньше.
Я прячу телефон в карман джинсовки и выхожу из квартиры, вставляю ключ в замочную скважину и вздрагиваю от неожиданности.
Никита – напугал, дурак!
– Ты чего…
Я не успеваю ничего спросить, как нечто холодное вонзается в бок, и заполняет нутро теплом. Дыхание перехватывает внезапной болью и всё что я вижу перед собой – стеклянные глаза Никиты:
– Моё последнее слово, Верона! – оскалившись, он прижимает меня к двери, и вонзает это нечто снова и снова.
Вскрикнув от боли, я словно рыба, случайно выброшенная на сушу – хватаюсь за воздух губами. И пусть слезы неизбежности текут по щекам, но я Верона, поэтому ему назло с улыбкой принимаю вызов.
Никита отскакивает от меня, морозит напоследок взглядом и сбегает прочь. А моё тело, как набитый камнями мешок, тянет вниз.
Сползаю. В кармане звенит телефон, песня Уитни Хьюстон из фильма «Телохранитель».
Ромка.
Но я боюсь смотреть на свой живот и слабость в теле лишает шанса попрощаться.
Так странно. Кажется, я изменила сценарий того фильма.
Улыбаясь, смотрю в небо – чистое и синее, как Ромкины глаза.
Глупая, глупая смерть!
Эпилог
Чтобы узнать, как много людей вас любят и насколько сильно, нужно загреметь в реанимацию со смертельным ранением на целый месяц.
Дурацкий совет!
Вообще не слушайте!
Я – жива, не с того света вещаю.
Сегодня меня выписывают и вот, собираю вещи и рассказываю, чем всё закончилось.
Из плюсов – меня все любят: и мама, и папа, и сестра.
Когда я пришла в себя, то попросила доктора не говорить никому, что я в сознании. Весь день слушала, как меня любят. Правда Каринка чуть меня не рассекретила – разрыдалась гормональная бомбочка.
Но Ромкины слова любви оказались сильнее. Даже не могу представить насколько. Наверное, как то расстояние от Рима до Вероны, которое мы не смогли преодолеть.
Поедем немного позже!
Я не знаю тот ужас, который Рома испытал, когда нашёл меня в крови и без сознания. Но я помню его руки, что держали мои всë время; помню его голос, что шептал слова любви и всегда буду помнить тот момент, когда я открыла глаза.
Санта Клеопатра, позволь мне слышать и чувствовать это часто!
Из минусов: у Никиты скоро суд, а их свадьба с Кариной отменяется.
Зато Лëшка… Санчо Панчо, наконец, осмелел. Несмотря на округлившийся живот, он ухаживает за сестрой. Возится с ней, как с царицей морской: то рыбу ей подавай, то помидоры с вареньем.
Вот это я понимаю, мужской поступок и, надеюсь, он от чистого сердца.
Поступление в театральный пришлось перенести на следующий год. Буду поступать в Щукинское училище или во ВГИК, а может во все ВУЗы сразу, потому что....
Та-дам!
Мы с Ромкой переезжаем осенью в Москву, вместе с его мамой.
Бар остаётся под управление Сашки. Пока я была в больнице, Ромка всему его научил. Так что – это тоже плюс!
А пока, мы хотим немного побыть счастливыми.
Кто знает, что нас ждёт за углом.
