Мастер Соли и Костей (ЛП) - Лейк Кери

— Конечно. Всё, что пожелаете.

Он засовывает руки в карманы брюк, уходя всё дальше от темы нас.

— Тебе понадобится что-нибудь надеть. Я распоряжусь, чтобы ты получила то, что тебе понравится. В городе есть бутик. У них записаны данные моей кредитной карты.

Платье. Еще одно чертово платье. Даже если парень за него платит, как в сцене из «Красотки», я всё равно с содроганием думаю о том, что придется надевать что-то вычурное. И без сомнения, любой бутик, где записана его кредитка, будет вычурным.

— Хорошо.

— Что-нибудь элегантное. На этом балу будет много очень влиятельных и важных людей. Оденься соответствующе. — и он выходит из комнаты.

Г

ЛАВА

35

Люциан

Блокнот всё еще зажат у меня под мышкой, я спускаюсь по каменной лестнице к ожидающему автомобилю, где Макаио открывает для меня пассажирскую дверь. Рэнд уже внутри, его переплетенные пальцы выдают нетерпение, когда я опускаюсь на сиденье рядом с ним. Ради возможности подержать свои пальцы в трусиках Исы я ни к кому не спешу. Даже к людям Скарпинато, которые, готов поспорить, будут гореть желанием узнать, куда исчез Франко. Несколько дней назад они запросили встречу со мной — встречу, на которую я поначалу не хотел соглашаться, пока в моей голове не возникла безумная идея.

— Не знаю, как вам удается сохранять такое спокойствие, идя навстречу этим людям. — Рэнд смотрит в пассажирское окно, пока машина на холостом ходу катится по длинной подъездной дорожке.

— Я смотрю на них лишь как на плоть и кости.

— Армия из плоти и костей с таким вооружением, которому позавидовали бы военные.

— Слова — самое могущественное оружие в мире. Наравне с деньгами. А если объединить и то, и другое, ты практически Бог.

Вздохнув, он качает головой.

— Что ж, должен признаться, я умираю от желания узнать, какими словами вы планируете обмениваться во время этой встречи.

— Уверен, что так. И я могу тебя заверить: тебе не о чем беспокоиться в связи с этой встречей.

— Чем больше ты об этом говоришь, тем больше я беспокоюсь.

— Тогда давай не будем об этом говорить. — я провожу рукой по блокноту. Если бы только я мог запечатлить ноты её стонов, я бы объявил эту песню своей и ничьей больше. Этот звук был именно таким, каким я его себе представлял, а в сочетании с этим умоляющим взглядом в её глазах, этого достаточно, чтобы мужчина потерял контроль.

Словно мне нужен был еще один повод быть мучительно заинтригованным этой девчонкой. Она как тяжелое похмелье после долгой ночной попойки, но черт возьми, если это удержит меня от того, чтобы снова схватиться за бутылку. Одного глотка пока достаточно, в то время как совесть вовсю колотит меня по голове за попытку развратить невинного подростка.

Путь на машине и пароме до ресторана в Бостоне, где Скарпинато назначили встречу, занимает более двух часов. Не сомневаюсь, что там будет полно их людей, ждущих момента, когда они смогут открыть по мне огонь. Но всё это дерьмо о том, что семья — самое важное в мафии, — это просто дерьмо. Правда в том, что они уже много лет как утратили значимость, и их численность сокращается. В наши дни им пришлось бы трахать собственных сестер, чтобы сохранить чистоту крови. Если не я, то какой-нибудь другой придурок пришел бы и заставил Франко замолчать, потому что нельзя разгуливать с таким огромным ртом, чтобы кто-то не захотел засунуть в него дуло пистолета.

Поправив пиджак, я вхожу в тускло освещенный ресторан, который выглядит как двухмерная подделка под Тоскану с нарисованными арочными дверными проемами и навесами на кирпичных стенах. Выйдя через заднюю дверь на террасу, я нахожу Винсента и Стефано, дядю и кузена Франко, сидящих за столом в глубине. Стефано, тот, что помоложе, напоминает мне темноглазого Рэя Лиотту со своими черными волосами и ямочками на щеках; он машет мне рукой, подзывая.

— Ну, началось, — говорит Рэнд рядом со мной, и нервная дрожь в его голосе вызывает у меня улыбку.

В стороне, позади Скарпинато, стоят двое коренастых мужчин — телохранители, судя по их напряженным и настороженным позам, — которые убивают взглядом Макаио, пока мы приближаемся.

— Джентльмены, — говорю я, садясь напротив них рядом с Рэндом, в то время как Макаио стоит в стороне за моей спиной, взглядом убивая тех мужчин в ответ.

Обычно они предлагают объятия и рукопожатие, но я не дал им такой возможности, из-за чего, как я полагаю, Винсент смотрит на меня так, будто я пытался облапать его под столом или что-то в этом роде.

— Давно не виделись, Люциан. Как ты? — спрашивает Стефано, ничуть не заботясь об этикете. В этом проблема нового поколения — им просто на всё плевать.

— Превосходно.

— Жаль слышать о твоем отце. Он был хорошим парнем.

— Да, ну, когда Всевышний говорит, что время пришло...

Я наблюдаю, как они оба крестятся, прежде чем поцеловать распятия, свисающие на цепях у них на шеях. Это невероятно. Религиозные обязательства заставляют их проявлять уважение к человеку, которого они замышляли убить как минимум однажды. Как бы мой отец ни старался сохранять с ними мир на протяжении всей жизни, никто не идеален. Мне почти хочется повторить это еще раз, чтобы посмотреть, повторят ли они ритуал.

Стефано подается вперед и кладет локти на стол.

— Мы вызвали тебя на эту встречу, чтобы обсудить статус нашего соглашения.

— О каком именно мы говорим? О грузе, который я задержал? Или о будущих поставках, которые я отказываюсь осуществлять?

Рэнд прочищает горло рядом со мной, вероятно, с трудом сдерживая поток мочи прямо сейчас.

Неискренняя улыбка растягивает губы Стефано, и он откидывается на спинку стула, закинув локоть на сиденье.

— Видишь ли, так не пойдет. У нас давняя история с твоей компанией. Контракт.

— Если вы любезно предъявите контракт, я с удовольствием обсужу его условия.

— Это устный контракт, придурок. Между нашими дедами.

— Оба из которых сейчас гниют в земле, придурок. — встреча началась отлично. Я практически слышу, как хрупкие нити терпения Стефано лопаются внутри его головы.

Раздув ноздри, он подергивает челюстью от раздражения.

— У нас есть поставщики, которые хотят переправить чертову уйму товара.

— Фантастика. Полагаю, вы не окажетесь в убытке, найдя замену, чтобы переправить его для вас.

Резко подавшись вперед, он хлопает кулаком по столу, как рассерженный ребенок, и при движении Макаио рядом со мной двое телохранителей за спиной Стефано тянутся за спину за тем, что, как я полагаю, является пистолетами.

— Я должен стереть эту самодовольную гребаную улыбку с твоего лица!

Всё еще сохраняя эту самодовольную гребаную улыбку, я выгибаю бровь.

— Поосторожнее. Мне бы не хотелось, чтобы товар стоимостью более миллиона долларов превратился в корм для рыб.

Расправив плечи, он делает долгий выдох и поднимает руку, давая своим людям знак отступить.

— Ты занимаешься этим долгое время. С чего вдруг такая перемена в убеждениях?

Когда я достаю портсигар из внутреннего кармана пальто, его люди снова дергаются, но я поднимаю портсигар, чтобы они видели, открываю его и достаю одну из своих сигарет. Макаио уже держит зажженную Zippo рядом со мной, и я наклоняюсь, чтобы прикурить.

— Я чертовски ненавижу свою работу. Ненавижу. Свою. Работу. Если бы мне не приходилось разбираться со всеми дерьмовыми недоделками моего отца, я бы купил лодку и плавал вокруг света, трахая каждую женщину в каждом порту, пока не сдох бы от какой-нибудь бушующей венерической болезни. Вы — первая из многих недоделок.

— О чем ты говоришь? Ты собираешься... продать гребаную компанию?

— Именно об этом я и говорю. Я что, похож на человека, который планирует принести в свет наследника? — с пожатием плеч я делаю еще одну затяжку. — Это рано или поздно случится, если только ключ к вечной жизни вдруг не появится в виде ежедневных суппозиториев и клея для зубных протезов.