— Но если бы я поискала другого врача... если бы спросила второе мнение...
— У тебя не было ни денег, ни сил на это, — он протянул руку и вытер скатившиеся таки слезы. — Ты была одна с травмированным ребёнком, без мужа, без поддержки. Ты держалась из последних сил. И ты справилась. Миша жив, он улыбается и любит тебя.
— Я подвела его, — прошептала я. — Я доверилась не тому человеку. Я упустила время. Я...
— Хватит.
Слово прозвучало жёстко, и я замолчала, встречаясь с его взглядом. Тёмные глаза смотрели на меня безотрывно.
— Ты сделала лучшее, на что была способна в той ситуации. А сейчас я здесь. И теперь я позабочусь о том, чтобы Миша получил правильное лечение. Понятно?
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Он поднялся, протягивая мне руку.
— Вставай, девочка. Нам нужно дождаться Мишу и Свету, а потом мы уедем отсюда. И больше никогда сюда не вернёмся.
Я взяла его руку, и он помог мне встать. Ноги всё ещё подкашивались, но я держалась, опираясь на его крепкую ладонь. Мы вернулись к стойке регистратуры, и Вадим Дамирович усадил меня на один из стульев в холле, устроившись рядом и положив руку мне на затылок, поглаживая волосы.
Его прикосновения успокаивали лучше любых слов. Пальцы снимали напряжение, и я непроизвольно прикрыла глаза, откидывая голову на его руку.
— Вадим Дамирович...
— М-м?
— Спасибо. За то, что вы... что вы со мной. Что не бросили нас.
Его рука замерла на секунду, потом продолжила поглаживания, спускаясь ниже по шее, отчего по коже поползли мурашки.
— Я никогда не брошу тебя, җаным. Запомни это. Что бы ни случилось. Ни тебя, ни Мишу. Вы мои, и точка.
Сердце ухнуло вниз от этих слов. "Вы мои". Он сказал это так уверенно, как будто говоря, что возражать бесполезно. И я не хотела возражать. Хотела только прижаться к нему и позволить ему защищать нас от всего мира.
Из коридора донёсся детский смех, и я подняла голову. Света катила Мишу в коляске, чын что-то рассказывал ей, его лицо сияло от счастья.
— Мамочка! — он увидел меня и заулыбался ещё шире. — Мамочка, я сегодня пять раз подтянулся! Пять! Татьяна Львовна сказала, что я молодец!
Я попыталась улыбнуться в ответ, но губы дрожали, и получилось, наверное, жалко. Вадим Дамирович поднялся и подошёл к коляске, присаживаясь на корточки перед Мишей.
— Пять раз? — он взъерошил Мишины волосы, и сын захихикал. — Это отличная работа, солдат.
— Да! — Миша сиял. — А ещё мы делали упражнения с мячиком!
Света остановилась рядом со мной, поправляя сумку на плече.
— Он сегодня очень старался. Такой молодец наш Мишенька.
Я встала, подходя к коляске и целуя Мишу в макушку. Я обняла его, прижимаясь щекой к его голове, и зажмурилась, пытаясь не расплакаться прямо здесь.
— Света, — я отстранилась, поворачиваясь к няне. — Вы свободны на сегодня. Мы едем домой. Мы... мы больше не будем здесь заниматься.
Света подняла брови в удивлении.
— Но, Валерия, вы же платите за мне восемь часов работы. Прошло всего полтора часа. Я не могу просто так уйти, это нечестно по отношению к вам.
— Это не влияет на оплату, — Вадим Дамирович поднялся, доставая бумажник из внутреннего кармана пальто. — Всё в порядке, Света. Приезжайте через два дня, я хотел бы обсудить новое расписание с вами и Лерой. Это расходы на дорогу и время через два дня.
Он протянул ей несколько купюр, и даже с моего места было видно, что сумма большой. Света взяла деньги, пересчитала и покраснела до корней волос.
— Вадим Дамирович, это слишком много. Я не могу принять такую сумму, это...
— Светлана, — он улыбнулся. — Вы прекрасно справляетесь с Мишей, и мы высоко ценим вашу работу. Хорошего дня.
Она помялась ещё пару секунд, переминаясь с ноги на ногу, потом кивнула и наклонилась к Мише, целуя его в щёку.
— До свидания, солнышко. Ты большой молодец. Продолжай стараться, хорошо?
— Хорошо, тётя Света! — Миша помахал ей, и Света направилась к выходу, оглядываясь на нас через плечо.
Вадим Дамирович наклонился и поднял Мишу из коляски на руки. Мальчик тут же обнял его за шею, устраиваясь поудобнее.
— Дядя Вадим, а куда мы сейчас поедем?
— Сейчас мы поедем домой, — Вадим направился к выходу, я последовала за ними, везя коляску. — Но сначала мне нужно позвонить одному важному человеку. Посидишь в машине, пока я говорю?
— Посижу! Обещаю!
Мы вышли из клиники на парковку. Зимнее солнце било в глаза, отражаясь от снега миллионами искр, и я прищурилась. Вадим Дамирович открыл багажник своей машины одной рукой, второй продолжая держать Мишу, забрал у меня коляску, сложил и положил ее внутрь. Он усадил сына в автокресло, застёгивая ремни.
— Вот, солдат. Посмотри мультик, пока я разговариваю.
Он взял мини-планшет с подставки на передней консоли, нашёл какое-то видео и передал Мише. Сынок просиял, уткнувшись в экран.
— Это про Лунтика! Я люблю Лунтика!
Вадим Дамирович закрыл дверь, но не до конца, оставив небольшую щель, и развернул меня за плечи, отводя на несколько шагов в сторону от машины. Я не сразу поняла, зачем он это делает, пока он не приложил палец к губам, кивая в сторону Миши.
— Тише, җаным. Не хочу, чтобы он слышал.
Я кивнула, и он достал телефон, на этот раз набирая номер и поднося к уху. Прошло несколько гудков, потом на другом конце ответил мужской голос.
— Вадим? Что-то случилось?
— Георгий, добрый день. — спокойно сказал Вадим Дамирович, поправляя воротник куртки у меня, застегивая его до конца. — Мне нужна твоя помощь. Точнее, контакты специалиста, способного провести полное обследование ребёнка с нуля. Диагноз: нижняя параплегия вялого типа, возраст пять лет, посттравматическое состояние. Требуется лучший невролог и нейрохирург из тех, кого ты знаешь, на первичную консультацию. Лучше, если это будет человек двух специализаций, понимаю, что такое редкость.
Пауза. Приглушённый голос на том конце линии, но слов я не различала.
— Именно. С нуля. — Вадим Дамирович замолчал, слушая собеседника. — Нет, не для меня лично. Для моего сына.
Земля ушла из-под ног.
Для моего сына.
Он произнёс это так естественно, словно Миша действительно был его ребёнком. Словно бы между этими словами и реальностью не существовало никакой пропасти.
— Благодарю тебя, Георгий. Жду контакты на телефон. И если сможешь по-дружески позвонить и организовать запись на завтра в обход, буду крайне признателен. — Пауза. — Да, очень срочно. Благодарю. Я в долгу перед тобой.
Он опустил телефон и обернулся ко мне. Я стояла, обхватив себя руками.
— Вадим Дамирович, я... мы доставляем вам столько проблем, и я не знаю, как...
Он зажал мне рот ладонью, а другой рукой зарылся в мои волосы.
— Лера.
Вадим убрал ладонь и взял мою руку, поднося к губам, его губы обжигали кожу.
— Мы обсудим вечером, кто я для тебя и для твоего сына. Обязательно обсудим. Но не здесь, на парковке. Не при Мише. Вечером, когда он уснёт. Договорились?
Я заторможено кивнула.
— А сейчас, — Вадим Дамирович обнял меня за талию, прижимая к себе одной рукой, второй продолжая держать мою ладонь у своих губ, — я обещаю тебе, что отвезу вас к настоящему врачу. К тому, кто скажет правду. Который не станет лгать ради денег. Обещаю, җаным.
— Спасибо, — выдохнула я ему в грудь, несмело прижимаясь. — Спасибо вам...
Мы постояли так несколько мгновений, его подбородок покоился на моей макушке, сильная рука обвивала талию, и я позволила себе на секунду просто быть слабой, просто опереться на его силу.
Потом Вадим отстранился.
— Мне нужно в университет, где-то на пару часов. Отвезу вас домой, а вечером...
— Нет, — я перебила его, и он удивлённо приподнял бровь. — Мы с Мишей давно не гуляли на свежем воздухе. Здесь неподалёку есть парк, аллея. Погуляем немного, а потом домой, тут всего минут сорок пешком до вашего района.
Вадим Дамирович нахмурился, его челюсть напряглась.
