Вдохнув, я посмотрела на своё отражение в зеркале. Все кудри распущены, шарф оставлен в стороне. Разговор об этом я отложу на другой раз. У меня не было красивого белья, но я не хотела выглядеть так, будто слишком стараюсь. Я выбрала атласный топ и короткие шортики, которым уже пару лет, но их я ни разу не надевала.
Раздался стук в дверь.
— Входите, — сказала я, выходя из ванной.
Он вошёл в длинных чёрных атласных брюках и простой серой футболке с V-образным вырезом. Его голубовато-зелёные глаза скользнули по длине моих ног, поднялись к груди и только потом встретились с моими.
— Я... я пришёл пожелать спокойной ночи.
— Что? Ты не останешься?
— Сегодня я переночую в своей комнате.
Серьёзно? Я потратила почти час только на волосы, а он не останется? Он хоть понимает, сколько усилий уходит на то, чтобы выглядеть хорошо даже перед сном?
— Значит... спокойной ночи, — сказал он.
— Подожди, — остановила я, подходя ближе.
Его глаза стали слегка затуманенными, когда я оказалась рядом.
— Почему?
— Прости?
— Почему ты не хочешь остаться?
Он протянул руку, положив её на мои щеки.
— Ты разве не видишь? Я до боли хочу остаться, Одетт.
— Так почему уходишь?
Его ладонь скользнула с моего лица к талии.
— Я обещал держать тебя близко, но давать тебе пространство, помнишь? Сегодня мы стали мужем и женой. Я уверен, позже ты захочешь немного предаться панике. Я не хочу добавлять к этому ещё больше волнения, заняв твоё время.
По телу пробежал холодок от его слов.
— Гейл…
— Не искушай меня, Одетт, — прошептал он, мягко убирая руку.
— Хорошо. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, жена, — улыбнулся он, отступая.
Закрыв за ним дверь, я облокотилась на неё, закрыв глаза и сделав глубокий вдох.
И снова стук в дверь.
— Да? — спросила я, открыв дверь и увидев его руки, упёртые в дверной проём.
Я не успела ничего сказать, прежде чем его руки обвили моё лицо, а его губы накрыли мои. Наши тела прижались друг к другу, и я не могла сдержать стон.
Но, как только он начал, так же быстро и остановился.
— Этого должно хватить, чтобы дотянуть до утра, — прошептал он, коснувшись губами моего плеча, а затем резко развернулся и вышел.
Я не удержалась и засмеялась, крикнув ему вдогонку.
— Может, тебе и хватит, а как же я?
Он остановился у двери в конце коридора и с улыбкой произнёс.
— Выйти ко мне в таком виде — это заслужить немного помучиться!
— Ах, вот как? Ладно, больше никогда не буду наряжаться ради тебя!
— Как и ты никогда не собиралась выходить за меня замуж? — ухмыльнулся он.
Я сердито уставилась на него.
Он подмигнул.
Я хлопнула дверью.
Что мы вообще делаем? И почему у меня так болят щёки? От постоянной улыбки? Что со мной не так?
Прислонив руку к груди, я почувствовала, как сердце бьётся, словно участвует в рок-фестивале. Взяв телефон, я легла на кровать и набрала номер единственного человека, который был ещё безумнее меня.
— Дорогая, я как раз собиралась тебе позвонить. Как прошёл день рождения? Ты насладилась…
— Я вышла за него замуж, мама, — перебила я, не в силах сдержаться.
— Прости, что? Повтори ещё раз.
— Я вышла…
— А-а-а! — она так громко закричала в трубку, что я вздрогнула и отстранила телефон от уха. Даже на таком расстоянии я всё ещё слышала её визг. — Я знала, что ты моя дочь! Я знала, что ты меня не подведёшь! Ха-ха!
— Мама, ты должна злиться, обижаться, что я сбежала! И сказать что-нибудь вроде: «Как ты могла сделать это без меня?» А вместо этого ты радуешься.
— О, пожалуйста. Думаешь, королевская семья признает это за твою свадьбу? Когда придёт настоящий день, я буду вести тебя к алтарю в белом платье.
— Ты ещё наденешь корону и ленту?
— Можно?
— Мама, ты нелепа, — засмеялась я, откинувшись на подушку.
— А ты теперь принцесса.
Я вспомнила, что говорил Гейл.
— Технически, нет. Гейл сказал, что я буду герцогиней…
— Ты замужем за принцем, значит, ты принцесса. Мне всё равно, что говорит кто-то ещё.
— С тобой бесполезно спорить.
— Постой... сегодня ведь твоя брачная ночь. Почему ты говоришь со мной, а не с моим зятем?
— Потому что твой зять то холоден, то горяч со мной.
— Теперь ты знаешь, каково это.
— Эй! Ты должна быть на моей стороне!
— Я на твоей. Поэтому и говорю правду.
— И что же это за правда?
— Ты импульсивная трусиха.
— Мне не нравится эта правда.
— Но ты её знаешь. И Гейл, похоже, тоже начинает понимать, что это так. А это хорошо. Значит, он обращает на тебя внимание, видит тебя. Он даёт тебе время осознать, что ты вошла в этот брак на порыве эмоций.
— С чего ты взяла, что это была моя идея?
— А чья ещё могла быть? Ты бы вряд ли поспешила выйти замуж по его просьбе. В любом случае, я рада и взволнована. Завтра поезжайте в дом у озера.
— Дом у озера? Зачем?
— Одетт… Иногда, — она тяжело вздохнула, — как много уединения вы получите в пентхаусе с двумя другими людьми? Там больше пространства, и он сможет свободно передвигаться, не переживая, что его заметят в городе. Это пойдёт вам на пользу.
— Поняла.
— Теперь, когда ты жена, вот мой совет: думай о нём, и доверься тому, что он будет думать о тебе. Ладно?
— Ладно.
— Не переживай ни о чём другом. Завтра я позвоню мистеру Гринсборо насчёт наследства.
— Нет, не надо!
— Что значит «не надо»?
— Я обещала его брату, что мы сохраним это в тайне.
— Почему?
— Он попросил, и я бы не хотела провозглашать это всему миру. Если мы заявим о моём наследстве, то Ивонн и Августа узнают, а уж после этого узнают все.
— Ты представляешь, как долго я ждала, чтобы похвастаться?
— Уверена, ты можешь подождать чуть-чуть дольше.
— Ладно, я сдержусь. Но я свяжусь с семьёй Гейла. Пусть оплатят некоторые наши долги, пока мы ждём.
— Мама, они здесь именно потому, что им нужны деньги.
— Нам тоже. Если они заставляют нас ждать, пусть заплатят за это. Мы потом всё вернём им с лихвой. Всё нормально. Не беспокойся об этом. Просто наслаждайся своей ночью, принцесса.
Я покачала головой.
— Спокойной ночи, мама.
Бросив телефон на прикроватный столик, я легла, позволив реальности охватить меня.
Я вышла замуж за принца страны, язык которой не знала и о которой почти ничего не понимала. И сделала это импульсивно, спустя всего несколько недель знакомства. Да, я сделала это ради своего состояния, но также потому, что он мне нравился. Но как долго это «нравится» сможет нас поддерживать? Что, если все эти чувства исчезнут? Что, если я поеду в его страну и возненавижу её? Или если люди возненавидят меня?
Зарывшись лицом в подушку, я попыталась перестать думать — но снова потерпела неудачу. Как можно не думать о том, что я вот-вот должна была стать частью королевской семьи?
Глава 25
Одетт
Подушки были разбросаны по всему полу, а стол ломился от еды. На столе стояли шампанское и шоколад. На одной из подушек даже лежала подарочная коробка. Когда я оглянулась на него, он держал в руках один-единственный жёлтый цветок с колокольчатым бутоном.
— Третий национальный цветок Эрсовии называется золотая лилия дня, Stella d'Oro, — объяснил он, закрепляя цветок за моим ухом. — Научное название — Hemerocallis, оно происходит от греческих слов hemera, означающего «день», и kallos — «красота». Этот цветок символизирует утреннюю звезду — солнце, а ещё новую жизнь, доблесть и справедливость. Он идеально подходит тебе, Одетт, Маленькая Мисс Санрайз.
Я подняла руку, чтобы взять цветок, покрутила его между пальцами, пытаясь одновременно осознать всё, что он устроил.
— Ты играешь нечестно, Гейл, — прошептала я, не решаясь взглянуть на него.
