Прости меня, отец (ЛП) - Джейден Эрика

После занятий я задержалась и подошла к Лоренцо.

— Не хочешь выпить кофе? Мы могли бы поговорить о следующем занятии, если ты не против, — предложил он.

— Конечно, — улыбнулась я, всё ещё под впечатлением от урока.

Внутри меня горел огонь, я жаждала узнать больше. Казалось, что мы затронули лишь малую часть. Мне не терпелось погрузиться в то, чему он собирался научить меня дальше.

Мы устроились в небольшом кафе неподалёку, в воздухе витал аромат эспрессо. Я заказала латте, и мы погрузились в беседу о технике, цвете и душе искусства. Для большинства людей страсть к кистям и холстам была непонятна при переводе. Но Лоренцо понял. Так незаметно пролетели часы. Прежде чем я осознала это, часы пробили пять.

— Черт, — пробормотала я, взглянув на часы. — Прости, мне нужно идти.

Лоренцо усмехнулся и отмахнулся.

— Не беспокойся. Увидимся в следующие выходные?

— Обязательно. — Я улыбнулась, взяла сумку и перекинула её через плечо.

Мы попрощались, и я достала телефон, чтобы проверить сообщения. К моему удивлению, от Альфонсо ничего не было. Ни единого сообщения. Я в замешательстве нахмурила брови. Не в характере Альфонсо было игнорировать меня весь день. Внезапное жжение чуть ниже уха заставило меня вздрогнуть. Сначала я подумала, что это пчела, но потом у меня закружилась голова, и я поняла, что это не так.

Прежде чем я успела что-то предпринять, мои глаза закрылись, мир вокруг померк, и я рухнула на землю.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

БЕЛЫЙ КРОЛИК

Мой отец сделал это снова.

Нико должен был отвезти меня в безопасное место, где я мог бы выплеснуть все свои чувства. Мне нужно было дать волю чувствам, сломать что-то, чтобы снова почувствовать, что я все контролирую. Я мог бы уложить нескольких парней, прежде чем этот проныра выполз бы наружу, умоляя моего отца о пощаде.

Старый ублюдок Кастелло клялся, что это не Кай чуть не убил Фиону. Он знал своего сына. Он умолял дать ему двадцать четыре часа.

Мой отец дал их ему.

Я всё равно сказал, что нужно убить их всех, пока не пролилась ещё одна невинная кровь.

Я вспомнил, что сегодня у моей жены был первый урок рисования. Она была так рада начать что-то новое. Я надеялся, что ей это понравится.

Через пару часов мы сели ужинать, но мне было слишком плохо, чтобы есть. Камилла так и не ответила мне, и меня грызло беспокойство. Не стану врать, я начинал нервничать. Я позвонил ей, но попал сразу на голосовую почту. Отлично. Может, у неё разрядился телефон. Нужно было поговорить с ней о том, чтобы она его заряжала.

— Босс, — раздался позади меня настойчивый голос Нико. — Там ЧП.

Я нахмурился и отодвинул стул.

— Извини, — пробормотал я отцу.

Он поднял взгляд, нахмурив брови.

— Альфонсо?

— У нас срочное дело, папа. Дай мне парочку минут.

Он невозмутимо кивнул и вернулся к своей трапезе. Я вышел из ресторана, Нико протянул мне телефон.

— Моя мама, — сказал он.

Я взяла трубку, чувствуя, как сжимается мой желудок.

— Что не так?

— Это Камилла, — голос его мамы на другом конце провода дрожал. — Она не вернулась, Альфонсо. Прости, что беспокою тебя, я знаю, ты занят, но уже седьмой час. Я пыталась дозвониться до неё…

— Да, я знаю, — перебил я, уже чувствуя, как нарастает паника. — Её телефон переключился на голосовую почту. Я скоро вернусь. Сохраняй спокойствие и позвони мне, если она появится.

— Хорошо. — Звонок прервался, и в трубке повисла тишина. — Подготовь внедорожник и позвони пилоту. Мы уезжаем прямо сейчас.

Нико не колебался. Он резко кивнул и поспешил обратно в ресторан, прижав телефон к уху и быстро занимаясь приготовлениями. Сегодня вечером моя рука либо сгорит, преподав моей жене урок за опоздание, либо... Я отказывался думать о том, что будет «либо».

Я вернулся в нашу приватную зону ресторана и направился к столику отца.

— Камилла пропала. Мне нужно уйти, — сказал я тихим, но твёрдым голосом.

Отец поднял взгляд и прищурился.

— Альфонсо...

— Не надо. Это последнее, о чём я хочу думать. Но предупреждаю: если за этим стоит он, я сожгу всю его семью дотла. — Я вышел и поспешил к внедорожнику.

Я снова написал Камилле:

Тебе лучше ответить на звонок в ближайшие полчаса.

Я нажал «Отправить» и надеялся, молился, чтобы она просто была где-то там, пьяная, наслаждающаяся жизнью и в полной безопасности. Любая другая возможность не давала мне покоя, и если бы она оказалась правдой, та часть меня, которую я держал в клетке, — зверь — вырвался бы на свободу без пощады.

Она так и не ответила через полчаса. Ни одного сообщения. Ничего. Мама Нико подтвердила, что Камилла не вернулась домой, и тревога распространилась по мне, как вирус, — медленно, холодно и тошнотворно.

Отец продолжал писать, сообщение за сообщением, спрашивая, нашли ли ее. Я не отвечал. Я не мог отвечать на его вопросы, не сейчас.

Самолет приземлился около восьми, и Нико отвез нас прямо домой. Его мать ждала нас за кухонным столом, бледная и дрожащая. Увидев Нико, она расплакалась. Он молча прошел через комнату и обнял ее.

— Она так и не вернулась? — спросил я сдавленным голосом.

— Нет, Альфонсо, — ответила мама Нико с красными глазами.

Я достал телефон и сразу же позвонил в охранную компанию.

— Отследите машину Камиллы. Мне нужно знать, где она сейчас.

— Мы её нашли, — ответил оператор. — Она припаркована на стоянке напротив площади Сан-Марко.

— Пришлите мне метку.

Как только он ответил, я сбросил вызов и направился прямиком к «Ламборджини». Нико молча последовал за мной. Дорога до площади Сан-Марко не заняла много времени. Метка привела нас к одной из небольших машин, на которых иногда ездила Камилла. Её там не было. Никаких следов. Ни сумки, ни куртки — ничего.

Я почувствовал, как у меня в животе всё сжимается, когда я набрал номер, по которому записывал её на занятия по рисованию. Ответил мужчина.

— Камилла сегодня была? — спросил я.

— Да, — ответил он. — Она пришла немного позже, но была в прекрасном настроении. Очень воодушевлённая. Честно говоря, у неё настоящий талант; её сегодняшняя работа была одной из лучших.

— Вы не знаете, во сколько она ушла?

— Мы пошли выпить кофе, потому что она хотела кое о чём меня спросить. — Мне это не понравилось. — Я бы сказал, около пяти, — небрежно добавил он.

— Какое кафе? — спросил я, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

Он назвал мне заведение, и я поехал прямо туда. Кафе было ещё открыто, в нём толпились туристы и местные. Я протолкался сквозь толпу и подозвал первого попавшегося баристу.

Я объяснил ситуацию — пропала моя жена, — но он лишь непонимающе моргнул. Он её не помнил.

Она потрясающая. Ее невозможно не заметить. И он ее не помнит?

В конце концов, он привел хозяйку. Камер наблюдения нет. Конечно.

— Я думаю, нам нужен Пауло для этого, — сказал Нико рядом со мной, уже набирая что-то на своем телефоне.

— Позвони ему. Мне нужна видеозапись — улицы, пробки, что угодно. И отследи ее чертов телефон. Сейчас же.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА

Я проснулась от толчка, дезориентированная. Сначала подумала, что нахожусь в темнице Альфонсо — видит бог, я насмотрелась на неё предостаточно, — но когда зрение прояснилось, я поняла, что это не она.

Конечно, всё было похоже: каменные стены, сырой воздух, железные оковы, — но что-то было не так. Холоднее. Более жестокое.

Мои запястья были скованы и вытянуты так высоко, что боль отдавалась от плеч по всему позвоночнику. Это не было делом рук Альфонсо. Он никогда не позволял ситуации зайти так далеко. Мои пальцы ног едва касались земли, этого было достаточно, чтобы удержать равновесие, но недостаточно, чтобы почувствовать облегчение. Я уже чувствовала, как боль разливается по моим суставам, предвещая мучения, которые продлятся неделями.