ГЛАВА 37
КЕНДРА
Я:
«Я возвращаюсь домой.»
Олли:
«Прямо сейчас?»
Я:
«ДА. Когда ты будешь у мамы с папой?»
Олли:
«Примерно через двадцать четыре часа.»
Я:
«Сейчас я в аэропорту, жду свой рейс. Я по уши в дерьме, Ол.»
Олли:
«Поговори со мной.»
Я:
«Я не знаю, что сказать.»
Олли:
«Расскажи мне, что тебя расстраивает.»
Я:
«В том-то и дело. Я не знаю, где всё пошло не так. Около шести часов назад я узнала, что не попала в национальную сборную из-за моего колена. Потом я сказала Джеку, что мне нужно пространство после того, как я прочитала несколько довольно дерьмовых сообщений, которые он писал обо мне. О, и я отказалась от ещё одного предложения в Великобритании, потому что не хотел портить отношения, которые всё равно оказались испорченными.»
Олли:
«У меня есть серьезные соображения по поводу решения о составе, и все они сводятся к тому, что они дураки, что не выбрали тебя. Но прямо сейчас, что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию?»
Сидя в пустом зале, я наблюдаю, как пара передает свои билеты сотруднику. Обняв девушку за плечи, парень притягивает её к себе и целует в волосы.
Мысли о Бразилии и поездке в Великобританию, чтобы запастись чаем, застилают мне глаза, делая их стеклянными.
Я поднимаю руку и вытираю влагу рукавом. Прошло несколько часов с тех пор, как я сказала ему, что мне нужно пространство. И это правда. Но это всё равно не мешает мне скучать по нему. До Джека я чувствовала себя сбитой с толку и не в ладах со своей жизнью. Он и его улыбка внесли некоторую ясность, и я перестала подвергать всё сомнению. Я просто смирилась с этим. Мне было весело, и это проявлялось во всех сферах моей жизни. Особенно в футболе.
Я просто не понимаю, как я вернулась к тому, что было — потерянная, сбитая с толку и чертовски одинока в городе, который снова кажется таким же холодным, как иней, покрывающий его тротуары.
Я:
«Я думаю, мне нужен мой брат.»
Олли:
«С этим я могу помочь. Я только что перенес свой рейс. Я буду через двенадцать часов.»
Я:
«Я временами ругаю тебя, но ты вроде как не так уж плох.»
Олли:
«Сделал скриншот.»
«Хочешь поговорить о Джеке?»
Я:
«Я сказала ему, что мне нужно побыть одной, потому что я буквально не знаю, что ему сказать. Я злюсь, мне больно, я унижена, мне грустно, и я просто чертовски сбита с толку, Олли.»
Олли:
«Я не знаю точно, что произошло, но не уверен, что мне нужно это знать. Ты влюблена в него. Когда ты рассталась с Тайлером, ты была настолько невозмутима, что забыла рассказать мне. Что касается Джека, ты летишь в Огайо, а я переношу свой рейс.»
Я перечитала его сообщение три раза, каждое слово имеет смысл, даже в разгар моего нервного срыва. Я знаю, что люблю Джека.
Олли:
«Вопрос в том, от кого ты убегаешь – от Джека или от страха снова получить травму?»
Я всё ещё обдумываю его вопрос, когда приходит другой.
Олли:
«Подумай немного. Я пойду собирать вещи, чтобы успеть на свой рейс. Мы сможем поговорить подробнее, когда увидимся.»
– Кендра Что тебе принести поесть, милая?
У меня урчит в животе, но я всё равно не голодна.
– Всё нормально, ничего не надо, спасибо, – кричу я маме в ответ, оглядывая спальню своего детства.
Розовые стены, семейные фотографии и один крупный постер с изображением моего любимого футболиста украшают пространство вокруг меня. Я давно не была дома, и мои родители ничего не меняли в моей комнате с тех пор, как я съехала перед поступлением в университет.
Мама толкает мою дверь, на её лице видно беспокойство. Ты ничего не ела, когда приехала вчера вечером, и сегодня утром ты снова отказываешься. Тебе нужно поддерживать свои силы.
Я вздыхаю и плюхаюсь спиной на кровать, а она подходит и садится рядом со мной.
– Ты всегда была невероятно независимой. С трехлетнего возраста ты была полна решимости делать то, с чем большинство пяти– и шестилетних детей всё ещё боролись.
– Мне не нравится быть обузой для кого-либо, – говорю я. Я прикрываю глаза ладонью, потому что за ними нарастает головная боль.
– Что заставило тебя вернуться домой на этот раз?
Я смотрю на неё из-под руки.
– Хотела бы сильная и независимая девушка, лежащая передо мной, получить совет от своей старой мамы? – спрашивает она, беря в руки нашу фотографию в рамке, сделанную однажды летом в местном аквапарке.
Я киваю и наклоняюсь, чтобы взять её за руку. Она абсолютно права в своей оценке моей упрямой независимости. Хотя иногда мне всё ещё нужны советы мамы.
Она проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.
– Я никогда тебе этого не говорила. Может быть, потому, что я была поглощена твоим отцом в течение тридцати лет и почти забыла о нём. Он больше не казался мне важным, но, возможно, мое прошлое могло бы принести тебе пользу прямо сейчас.
Она осторожно ставит фотографию на место.
– Однажды я встречалась с парнем, похожим на Тайлера Беннетта. Его звали Джейсон Мэтьюз, и он был самым сексуальным парнем в старшей школе. Честно говоря, я была с ним четыре года, но мы всё ещё были молоды. Он был из классической хорошей и воспитанной семьи. Он был полной противоположностью твоему отцу и его воспитанию. Как ты знаешь, твой дедушка не был добрым человеком.
Я приподнимаюсь на локтях, но продолжаю молчать.
– Я была слишком мала, чтобы понять, почему Джейсон изменил мне в тот день. Я застала его целующимся с другой на заднем сиденье его машины. Это было прямо перед его домом, и я пришла, чтобы сделать ему сюрприз после бейсбольного матча. Долгие годы я думала, что недостаточно хороша для него. Но потом я стала старше и мудрее, а потом встретила твоего отца. Мне всё равно потребовалось некоторое время, но знаешь, что в конце концов я поняла?
Я качаю головой, мой мозг сфокусирован впервые с тех пор, как я получила сообщение от Тайлера.
– Я не думаю, что Джейсон ценил то, что у него было. Я не думаю, что он когда-либо делал шаг назад и думал о том, насколько священны и драгоценны были те, кто любил нас и заботился о нас. Я не думаю, что ему когда-либо показывали, или он сам испытал, каково это – желать чего-то вроде безопасности в надежных, любящих руках, – она замолкает и встречается со мной взглядом. – Тайлер Беннетт напоминал мне Джейсона Мэтьюза. Так много раз я хотела сказать тебе, чтобы ты была осторожна, и иногда мне казалось, что я переступила границы твоей независимости, когда намекала на это. Тайлер никогда не делал тебя счастливой и не придавал твоему голосу яркости. Не то, что я услышала в тот раз во время совместного разговора с твоим братом. Твой голос звучал легко и полон жизни. Вот что исходило от тебя. Я заметила это даже с расстояния в тысячи миль.
Мои чувства обостряются не только от эмоций, но и от осознания.
