Порочный наследник (ЛП) - Джеймс М.

— Почему нет?

— Потому что, если мы поднимемся наверх, если мы ляжем в постель вместе, я не смогу остановиться. И как только мы переступим эту черту...

Я знаю, что он имеет в виду. Что в какой-то момент мы остановимся. Дрожь разочарования пробегает по моему телу в тот самый момент, когда я ощущаю нарастающее возбуждение от предвкушения того, что мы собираемся что-то предпринять.

Он что, снова собирается трогать меня руками? Остановимся ли мы на том, на чём останавливались раньше?

Или…

— Я дам тебе больше, — шепчет он, наклоняясь, чтобы снова поцеловать меня, на этот раз его губы прижимаются к моим нежнее. — Но мы сделаем это на моих условиях. Потому что я единственный, кому будет больно, когда всё это развалится, Энни.

Я единственный кому будет больно. Внезапно я понимаю, что он имеет в виду не только Ронана. Я не думаю, что он имеет в виду только физическое состояние. У меня в груди всё сжимается от мысли, что он тоже испытывает ко мне чувства и что я разобью ему сердце.

Элио опускает руки мне на бёдра и целует меня, задирая край моего свитера. Я переоделась в толстый шерстяной свитер и джинсы для тренировки, и теперь мне слишком жарко, кожа горит. Я безмерно благодарна ему, когда он снимает его и бросает на пол, оставляя меня в спортивном бюстгальтере и джинсах. Его руки блуждают по моим рёбрам, скользят по груди сквозь плотную ткань.

Он не торопится, его губы ищут мои, а руки исследуют моё тело. От каждого прикосновения моя кожа покалывает и оживает. Каждый раз, когда я тянусь к нему, он отталкивает мои руки, прижимает их к столешнице, а затем возобновляет своё медленное исследование моего тела.

— Жаль, что я так, не запомнил тебя раньше, — шепчет он у моих губ. — Я слишком поздно понял, сидя в одиночестве в своей комнате в Чикаго, что не могу вспомнить каждую линию твоего тела так, как мне хотелось бы. Я больше не совершу эту ошибку.

У меня перехватывает дыхание. Я не могу дышать, не могу думать. Слова, слетающие с его губ, романтичны и болезненны. Они говорят о том, что это скоро закончится. Что у нас нет вечности, есть только настоящее.

Я знаю, что это правда, и мне отчаянно хочется, чтобы всё было по-другому.

Его руки опускаются к пуговице на моих джинсах и с лёгкостью расстёгивают её, а губы спускаются от моих губ к подбородку, прокладывая дорожку к чувствительному местечку прямо под ухом. Я издаю судорожный стон, когда он спускает с меня молнию, а затем медленно стягивает джинсы с моих бёдер, позволяя им упасть на пол и оставляя меня в одних трусиках-бикини и спортивном бюстгальтере.

— Я мечтал попробовать тебя на вкус, — шепчет он, и от этих слов мой пульсирующий клитор сжимается. — Я тысячу раз представлял, какая ты на вкус. Я кончал снова и снова, представляя, как твоя киска касается моего рта, как ты кончаешь на моём языке. — Он цепляется пальцами за пояс моих трусиков и стягивает их с моих бёдер, а затем поднимает меня и усаживает на край кухонной столешницы. — Думаю, пришло время узнать.

Я не могу дышать, не могу произнести ни слова. Я открываю рот, но ничего не выходит. Я откидываюсь назад, ударяясь головой о шкаф, пока Элио укладывает меня так, как ему хочется: моя задница на краю столешницы, а его руки раздвигают мои бёдра.

— Я хотел посмотреть на тебя прошлой ночью, — стонет он. — Я хотел снова увидеть эту прелестную киску. Я чувствовал, как ты возбуждена, cuore mio. Я тоже хотел это увидеть.

Он раздвигает мои бёдра, обнажая меня. Я должна чувствовать себя смущённой, уязвимой из-за того, насколько я открыта перед ним, как много он может обо мне узнать, но я не чувствую. Всё, что я чувствую, это горячее, жгучее возбуждение от того, что его взгляд прикован к моему лобку, зрачки расширены, а горло напряжено, пока он любуется видом. Я чувствую, как во мне нарастает возбуждение, как я истекаю влагой, когда он снова тяжело сглатывает.

— Красивая, — шепчет он. — Чертовски красивая.

Одной рукой он почти благоговейно тянется ко мне, чтобы прикоснуться. Его большой палец скользит по моему центру, между раздвинутыми складками, к клитору. Я задыхаюсь и издаю долгий протяжный стон, когда подушечка его большого пальца касается моего клитора. Он делает это снова, один раз, другой. А затем Элио опускается ниже, его голова оказывается между моих бёдер, а губы касаются моей пульсирующей киски.

Я запускаю руку в его волосы, запутываю пальцы и тяну.

— Ещё, — умоляю я, откидывая голову на шкафчик позади меня. — Ещё, пожалуйста...

Его руки сжимаются на моих бёдрах, и он смотрит на меня снизу вверх, его губы уже влажные. Это зрелище вызывает во мне новый прилив возбуждения.

— Я не собираюсь торопиться, любимая, — бормочет он. — Я слишком долго ждал, чтобы торопиться.

С моих губ срывается беспомощный стон, и я закрываю глаза, чувствуя, как его губы снова касаются меня. Это мучительно медленно, мучительно приятно. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Я всю жизнь гадала, каково это, и вот теперь Элио впервые прикасается ко мне губами, знакомя меня с ощущением тёплого дыхания, скользящего по моей набухшей плоти, губ, касающихся моих чувствительных складочек, и кончика его языка, начинающего исследовать меня.

Это всё, чего я хотела. Это идеально.

Я вздыхаю с облегчением, когда его язык скользит по моим внутренним складочкам, а губы слегка посасывают внешние, пока он продвигается к моему клитору. Его пальцы почти успокаивающе гладят мои бёдра, пока он не спеша дразнит меня, пока я не чувствую, как набухаю от его ласк. И вот, наконец, кончик его языка достигает моего клитора.

Раскалённое добела наслаждение пронзает меня, когда он кружит вокруг неё, а затем слегка трепещет. Я вскрикиваю, мои пальцы запутываются в его волосах, а бёдра выгибаются и извиваются под его прикосновениями. Это так тепло, так влажно, так непохоже ни на что, что я когда-либо чувствовала. Так мучительно хорошо.

— Элио, — я выкрикиваю его имя, одно это слово — мольба о большем, и он наконец-то, наконец-то даёт мне это.

Его язык ускоряет движение, облизывая мой чувствительный, пульсирующий клитор ритмичными движениями, которые сводят меня с ума. Это почти чересчур, но я не хочу, чтобы он останавливался. Он продвигает язык вверх, облизывая так же, как раньше двигал пальцем, но теперь ощущения совершенно другие. Я уже так близко, тяжело дыша и извиваясь, а его руки крепче сжимают мои бёдра.

— Полегче, — бормочет он, и моя плоть заглушает это слово. Он слегка приподнимает голову, и я протестующе всхлипываю. — Я доведу тебя до оргазма, Энни. Ты можешь кончить, когда захочешь. Тебе не нужно сопротивляться.

Когда его язык снова касается меня, я вскрикиваю. Я хочу, чтобы его пальцы были внутри меня, хочу, чтобы что-то облегчило пустоту и боль в моём теле, но он не делает попыток проникнуть в меня. Вместо этого он продолжает лизать меня, то проводя языком по клитору, то быстро облизывая его, пока не чувствует, как мои мышцы начинают напрягаться. А потом он продолжает это движение, с каждым разом всё сильнее надавливая языком на мой клитор, и я чувствую, как удовольствие нарастает и вырывается наружу.

Оргазм пронзает меня с такой силой, какой я никогда раньше не испытывала. Перед моими глазами вспыхивают искры, мои бёдра вздымаются вверх, и только сила рук Элио удерживает меня на месте. Он не останавливается, ни на мгновение не сбивается с ритма. Он продолжает ласкать меня языком, побуждая снова и снова отдаваться волнам удовольствия, пока мои пальцы впиваются в его волосы, а я кончаю ему на язык.

Я чувствую, что возбуждение начинает спадать, и ожидаю, что он отстранится, но он этого не делает. Он смягчает движения языка, позволяя мне прийти в себя, а затем, когда я чувствую, что удовольствие начинает угасать, обхватывает губами мой набухший клитор и начинает сосать.

Пульсирующая влажность его рта вызывает во мне ощущения, которых я никогда не испытывала, даже не могла себе представить. Его язык быстро скользит по мне, пока он посасывает мой клитор, и не успеваю я перевести дух, как чувствую, как это удовольствие нарастает и снова взрывается во мне внезапным, резким оргазмом, который настигает меня сразу после первого.