В активном поиске (СИ) - Коэн Даша

— Напугал ежа голой жопой, — фыркнул я. — Думаешь, она не знает об этом?

— Накосячил где-то уже, да?

— Причем феерично. Но это не беда, главное в правильном положении прощения попросить.

— Оно и видно, что ты уже парочку раз попросил, но облажался.

— Но это ведь не значит, что пора опустить руки и член, верно? Мужик я или где? — брат рассмеялся в трубку и даже хрюкнул от веселья.

— Ладно, Казанова ты хренов, так уж и быть, приезжай.

— Жди завтра к ужину.

— Заметано.

Ну а дальше мне осталось только собраться как на парад, покидать в чемодан побольше чистых трусов и квадратить задницу в ожидании рейса в рай. А там уж три часа в небе, еще полтора часа на машине, и вот я уже сижу счастливый до усрачки напротив самой красивой женщины, которую я когда-либо видел. И вот это ощущение, скребущее меня изнутри, что я хочу ее не просто завалить и отыметь во все дыры, а нечто большее, бесило меня неимоверно.

Так, что хотелось самому себе откусить голову! Потому что оно меня так сильно прижало впервые в моей грешной жизни.

А Снежана тем временем даже не обрадовалась моему триумфальному появлению. Нет, реально, даже глазами своими колдовскими не сверкнула, ведьма строптивая. Покрутила носом, встала и пошла от меня в противоположном направлении, очевидно, свято уверенная в том, что я при первой же неудаче стану сушить весла.

Наивная чукотская девочка.

Естественно, я за ней припустил. И естественно, сидел на хвосте до самого поселка, пока она не вышла возле местного кинотеатра и не вошла внутрь. А дальше ловкость рук и никакого мошенничества: наскоро и как попало припарковался, и за ней, чтобы потом два часа сидеть рядом с желанной женщиной и пускать на нее слюну, мысленно раздевая и трахая.

Честно?

Я думал, что меня хватит на романтику и серьезный разговор, но дело как-то сразу не заладилось, а у меня рядом со Снежаной всегда мозг усыхал до состояния изюма, отказывая командовать, и отдавал бразды правления моим причиндалам.

Именно поэтому уже по приезду назад в дом Воронцова вместо ванили и прочей лабуды, я, уже раскочегаренный до предела и со стояком до пупа, двинул к своей училке с намерением хотя бы чуток ее потискать и рассказать волшебную сказку на ночь. Да, вот вам мое честное пионерское — я не собирался ничего и никуда ей совать!

Оно само как-то вышло...

Меня просто в моменте перемкнуло и все. Стоило мне только к телу Снежаны, сладкому и соблазнительному, прикоснуться и мои внутренние предохранители выбило с треском. Пуф — и я накинулся на Романову, как голодающий с Поволжья.

Сожрал, не жуя!

Нет, возможно, бы и пожевал чуток, но она же совсем не сопротивлялась. Накинулся на ее рот, толкнулся в нее языком, а в ответ — стон, полный наслаждения и чистого, незамутненного кайфа. Будто бы она все эти две недели вдали от меня страдала от сильнейших мигреней, а теперь вот — я, добрый доктор Айболит, пришел и спас ее от недуга.

Медаль мне и памятник нерукотворный за это!

А там уж руки сами делали свое дело. За секунду стащили со Снежаны коротенькие шелковые шортики ее пижамки и развели в сторону стройные ноги. Ну а дальше я залетел в нее так стремительно и на всю длину, жмурясь от эйфории, что мое протяжное «как же ахуенно, Неж!» слилось с ее «не надо».

Запоздала конкретно.

Осталось только заткнуть ей рот самым пошлым поцелуем на свете и вдалбливаться в ее горячую влажную и такую желанную плоть на максимум жестко и жадно, каждым толчком вышибая из ее глаз искры, стоны и просьбы не останавливаться.

Будто бы я мог...

Да я две недели с ума сходил только бы вот тут очутиться. С ней. В ней. Мне проще сдохнуть, чем перестать ее насаживать на себя. Осталось лишь форменно терять рассудок от того кайфа, что накрывал меня ударной волной цунами.

И как бы я ни старался продлить удовольствие, но Снежана кончила всего лишь за пару минут нашего забега к звёздам. А я, видя, как ее колбасит подо мной, не смог спокойно это пережить. Потому что я так долго об этом грезил и видел во сне: чтобы вот так для меня кричала, закатывала глаза и сходила с ума от наслаждения.

Я улетел сразу же следом за ней. И чуть инфаркт не схлопотал, так меня скрутило. Только и успел, что за Романову, как клещ, вцепиться, чтобы окончательно не размотало, и содрогался, ловя все новые и новые молнии экстаза, которые без конца рвали меня на части.

— Градов, ну как ты мог? — спустя вечность завозилась подо мной Снежана, а я только стянул через голову ее топ от пижамы и куснул за сосок, урча довольно, но ни хрена не сыто.

Этот первый раунд был только началом.

— Прости за скорость, Нежа. Я просто по тебе так сильно соскучился. Сейчас минуту дух переведу и снова тебя на радугу закину, но на этот раз уже с чувством и с расстановкой.

— Себя закинь, дурак ты великовозрастный, желательно на Луну, чтобы глаза мои тебя бьольше не видели, — бурчала она, пытаясь высвободиться из моих тисков, но я только смеялся и бесконечно целовал ее везде, куда мог дотянуться.

— Согласен, но ты составишь мне компанию, — заводясь по новой, хрипло прошептал я ей на ухо, а затем прикусил мочку и накинулся опять целовать ее в губы, нагло толкаться языком внутрь и вообще собираясь делать с этой женщиной все, что мне заблагорассудится.

Ведь утро, на мое счастье, наступит еще не скоро...

Глава 36 — Стадия шестая: хер пойми, что…

Влад

Утром в кровати, к своему удивлению, я проснулся один. Ну, хотя, как утром — часы показывали без десяти двенадцать, а я так безбожно долго не спал, кажется, еще со школьной скамьи. И теперь лежал в постели, где так сладко пахло Снежаной, и чувствовал себя немного дезориентированным, до усрачки счастливым и наконец-то сытым, хотя и не до конца.

А ведь я жарил свою учительницу почти до середины ночи, не покладая рук и члена. Если звезда пленительного счастья сегодня не будет ходить в раскоряку, то я не Влад Градов.

Вот так вот.

Еще минут двадцать от души повалялся мордой в подушку, блаженно вдыхая в себя аромат Романовой и только тогда, хоть мне и не очень этого хотелось, я оторвал свою задницу от кровати и потопал в душ. Конечно, не в свой. Сунул нос в ванную комнату Нежки, минуты на три завис, вдыхая запах ее геля для душа, и только после приступил к мыльно-рыльным процедурам.

И лишь наплескавшись вдоволь, вернулся в свою комнату, обмотав бедра полотенцем. Благо, что по пути никого не встретил. Дом словно замер, а я понял, что на календаре было пятое мая — воскресенье, а посему, возможно, Снежана Денисовна вообще от меня позорно сбежала и до вечера не объявится.

Что, собственно, и произошло.

Трубку она не брала, когда я ей звонил. Снизошла лишь написать сухое и бесявое:

«Занята».

Сучка! Ведьма строптивая! Ну, ничего, я все равно тебя, Романова, дожму. Тут тебе ни я, ни трусы твои дырявые, выбора не оставили.

Вот только, кажется, у очаровательной, но непрошибаемой Снежаны Денисовны были какие-то свои соображения на этот счет. Последующие три дня она планомерно от меня гасилась, ловко уходила от ответов за ужином и вообще не изъявляла желания, как бы то ни было, контактировать со мной, кроме как в горизонтальной плоскости.

О, вот тут Романову было не в чем упрекнуть.

Нет, она еще в то же памятное воскресенье попыталась мне не открыть дверь, но быстро сдулась.

— Пошел вон отсюда, Градов, — натуральной змеей шипела она.

— Не откроешь по-хорошему, Снежана, и я, клянусь тебе, что выставлю эту жалкую преграду между мной и тобой к чертовой бабушке, — рычал я, совершенно не понимая, какого лешего она ерепенится.

— Опять со стояком своим этим приперся, да?

— Да! — не стал я врубать режим стыдливой девственницы, ибо мои причиндалы, так уж вышло, питали особенное расположение к этой несносной девице. Стоило лишь ей появиться в радиусе нашей видимости и все: по стойке смирно член, а яйца честь отдают.