Есения (СИ) - Джолос Анна

— Спасибо.

— Не благодари. Мне даже любопытно, насколько тебя хватит, — прищуриваюсь, задумчиво закусив губу.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Поясни.

— Твои предки никогда не примут Олю, — заявляю уверенно.

— С чего ты так решил?

— Да брось. Вы же из разных миров с ней. Вспомни тот нелепый ужин. Один несносный старик чего стоит.

— Корней Степаныч недавно загремел в больницу.

— Печально. А что за история с полицией? — снова отпиваю кофе из его стакана — Ты на хрена туда ездил вчера? Какие-то проблемы нарисовались?

— Типа того.

— И опять это с твоей ненаглядной Олей связано.

Потому что неприятности пришли после поездки в грёбаное Забодаево.

— Да.

— Кто бы сомневался. Поделишься?

— Расскажу по дороге.

— Лады. Ну чё, погнали?

— В сортир зайду и двинем, — он поднимается из-за стола и направляется в сторону туалета.

Тем временем замечаю, что диалог у стойки становится громче. Отец и дочь общаются на повышенных тонах. Разозлившийся Гном что-то недовольно высказывает папаше, однако, когда Богдан проходит мимо, она затихает и опускает глаза. Видимо, не хочет, чтобы он слышал их разговор.

Ей однозначно стрёмно, что этот убогий сюда пришёл. Оно и понятно, за таких родственников стыд берёт.

— Ты обязана!

— Нет. Уходи, — доносятся до меня её слова.

Лицо при этом выражает решимость и уверенность.

— Слышь? Ты должна мне, я тебя вырастил и выкормил! — недовольно скрипит папаша-алкаш.

— Серьёзно? — ухмыляется она. — Бабушка сейчас, царство небесное, от этого заявления в гробу перевернулась.

— Ты спала в моём доме и жрала мои продукты!

— А они у нас разве были? — язвит девчонка.

— Оперилась, да? Забыла, откуда вылезла?

— Не забыла!

— Шалавой столичной заделалась и сразу важная фифа стала? Трубки не берёшь, бабло не даёшь, — он хватает её за фартук, дёргает к себе и я резко подрываюсь со своего места.

— Перестань так вести себя со мной! Уходи, — чуть громче повторяет Бриж, всё ещё стараясь не привлекать к себе внимания.

— Дай денег! — орёт алкоголик.

Люди поворачиваются и искоса наблюдают за тем, что происходит.

— Нет! — твёрдо повторяет Есения.

Стремительно пересекаю зал, а её папаша в этот самый момент проявляет удивительную для его нетрезвого состояния ловкость. Оттолкнув девчонку и перегнувшись через стойку, он лезет к своей цели — кассовому аппарату.

— Что ты делаешь? Прекрати немедленно!

Девчонка пытается помешать ему и эта мразь бьёт её по лицу.

Вижу, как она падает на пол и, ощутив яростный прилив злости, стучащей по венам, набрасываюсь на её папашу. Засадив ублюдку по печени, хватаю его за шиворот и тащу за собой на улицу для того, чтобы как следует отвести душу.

В дверях сталкиваюсь с перепуганной подругой Бриж. Она в ужасе таращится на происходящее.

— А что…

— К ней иди, — бросаю коротко, в параллель ушатывая порядком подрастерявшегося алкаша по наглой морде.

Мышь благоразумно исчезает в кофейне, а я спускаю весь свой гнев на ничтожество, лежащее передо мной на асфальте.

— Попутал, тварь? Ты на кого руку поднял?

Ярость слепит глаза. Вскипевшая кровь стучит в висках. Хочется просто убить его на хрен. Забить насмерть.

И клянусь, я близок к этому, но на его счастье появляется Сухоруков.

— Всё, тихо, хватит ему, — Богдан пытается остановить меня. — Эмиль. Слышишь? — оттаскивает от стонущего урода, захлёбывающегося собственной кровью. — Достаточно!

Прохожие в шоке таращатся на происходящее.

— Вот ведь мразь!

— Идём, оставь его, — друг тащит меня назад в кофейню.

Посетители таращатся в мою сторону. Мышь наводит шмон за стойкой, а Сеня, сидящая на стуле, прижимает к щеке какой-то брикет. Видимо, что-то из морозилки.

Взглянув на неё, стискиваю челюсти и ощущаю, что внутри поднимается новая волна злости. Особенно, когда она прячет глаза.

— Пойду руки вымою.

Ухожу в туалет, насколько возможно привожу себя в порядок и возвращаюсь в зал.

— Едем?

Богдан кивает, а я отмечаю про себя тот факт, что стул, на котором Она сидела, пуст.

Зато эта шваль всё ещё на улице. Лежит стонет. Подняться не может.

— Ублюдок.

Прыгаем в тачку. Завожу мотор и какое-то время мы едем в абсолютной тишине. До тех пор, пока не замечаем Есению.

— Может, подвезём её?

— Лучше её сейчас не трогать.

Завтра сам заеду к ней. Без него.

— Давай хоть подождём, пока в метро зайдёт, — предлагает мой неуёмный товарищ. — Вдруг этот хмырь за ней увяжется.

— Да он вряд ли в состоянии.

— Ну мало ли…

Включаю аварийку и притормаживаю неподалёку от входа в подземку.

— Что? — поворачиваюсь, ощутив его внимательный взгляд, задержавшийся на моём лице.

— Ты вступился за неё, — произносит удивлённо.

— У меня, по-твоему, был выбор?

За девчонку почему-то дико тревожно. Навязчивые мысли атакуют тяжёлую голову. Стараюсь по максимуму сосредоточиться на работе, но она если и отвлекает, то увы, вообще ненадолго.

Уснуть не выходит тоже. Стоит перед глазами картинка произошедшего в кофейне и всё тут.

Вижу, что Есения в сети. Предпринимаю попытку написать ей сообщение. Раза три его стираю наверное, так по итогу ничего и не отправив.

Когда утром понимаю, что не отпустило, одеваюсь, прыгаю в тачку и в девять утра, с ощущением, что я полный кретин, стою перед знакомым подъездом.

Может уехал бы, так и не решившись подняться, но в поле зрения неожиданно попадает выпорхнувшая на улицу мышь, которой я коротко сигналю.

— Подойди, — опуская стекло, зову, пока она замирает статуей и по-страшному тормозит. — Ну и?

Терпеливо жду, пока соседка Бриж, растерянно моргая, топает к машине.

— Доброе утро, — здоровается она со мной настороженно.

— Да ни хрена оно не доброе, но привет.

— Я тороплюсь, — предупреждает, приосанившись и вцепившись в свою дешманскую сумку.

— На работу, что ли?

— Угу, — утвердительно кивает.

— Я не задержу тебя. Есения дома? — задаю интересующий меня вопрос.

— Да, — мышь, заправляя за ухо прядь волос, снова кивает.

— Но сегодня её смена, — нахмурившись, произношу вслух.

— Сеня взяла отгул на пару дней.

— Ясно, — молчу какое-то время, но потом всё же спрашиваю: — И как она?

— Честно говоря, не очень, — рассказывает, тяжело вздыхая. — Не ест ничего со вчерашнего дня. Лежит в своей комнате, ни с кем особо разговаривать не хочет. Мы с Олей пытались как-то поддержать её, но… Не особо вышло.

— Понятно. Позови её, — требую командным тоном.

— Сеня не выйдет. Лёша Галдин приходил, она попросила сказать, что плохо себя чувствует.

— Я тебе не Лёша, — чеканю сердито.

— Она правда не выйдет, — отрицательно качает головой.

Фиг с тобой.

— Папаша-алкаш на горизонте не появлялся больше?

— Нет, но мать пыталась через Олю до неё добраться.

— Что хотела?

— Эта женщина жуть как кричала в трубку. Она обвиняла Сеню в том, что отец от полученных травм чуть не отправился на небеса.

— Ещё раз сунется к ней, и я непременно организую ему туда путёвку, — зло цежу сквозь зубы.

— Эмиль, а если бы он правда… — замолкает.

— Что? — смотрю в её перепуганное лицо.

— Умер, — выдыхает она едва слышно.

— Значит стало бы у Бриж на одну проблему меньше.

— Что ты такое говоришь, — лепечет девчонка в ужасе.

— Наилучший расклад обрисовываю. Ладно, дуй на свою работу, Настя.

— Я Ася, — сконфуженно поправляет меня она.

— Это разве не одно и то же? — осведомляюсь, приподнимая бровь.

— Не всегда.

— Понятно. Ну тогда до встречи, Ася, — глушу мотор и отвлекаюсь на вибрирующий телефон.

Мышь опять угукает, однако когда я пол минуты спустя отрываю взгляд от экрана, она всё ещё продолжает стоять напротив.

— Что?