У беседки Стёпа с мальчишками готовит мясо. Нина в беседке накрывает стол.
– Привет, семья, – улыбаюсь я.
– Привет, труженица, – обнимает Нина.
Нина у нас в положении, но срок ещё небольшой, животика ещё не видно. Но она уже изменилась. Стала какой-то мягкой совсем. И чуть что, на глазах наворачиваются слёзы. Ох уж эти гормоны.
– Давай помогу, – тяну руки к доске и миске с овощами.
– Отдыхай, – не даёт.
Направляюсь к ребятам.
– Пацаны папке помогают? – треплю по волосам одного и второго.
– Ага, – хором.
– Нашёл, – доносится ещё один мужской голос.
Сцепляю зубы. Вот он, гвоздь программы.
– О, Ален, привет, – проходит мимо, мазнув по мне взглядом, и, подойдя к большой кастрюле, начинает насаживать мясо на шампура, которые принёс.
Возвращаю взгляд на брата, тут же ловя его. Вздёргиваю брови в немом вопросе: “Что?”
– У тебя всё в порядке? – настороженный вопрос.
– Да просто отлично, – усмехаюсь.
– М, – кивает.
Стёпа снимает с шампуров люлЯ. Запах – боже ж мой! Язык проглотить можно.
– Ален, помоги покрутить мясо, – просит Олег, укладывая шампура на мангал.
– Хорошо, – мысленно сбавляю обороты негатива. Стёпа и так уже что-то подозревает.
– И будь нежнее, малышка, а то ты так и брызжешь ядом, один взгляд твой убивать может, – стоит подойти, как этот гад шепчет мне на ухо.
Вздрагиваю от одного его прикосновения. А от горячего шёпота у самого уха мурашки оживают и начинают свой марш.
Вот же потаскун!
– Видимо, осечка, раз ты ещё жив, – отвечаю тоже шёпотом ему на ухо.
И это моя ошибка, намбер ван!
Потому что я тут же чувствую запах его духов с его собственным, и мозг мой начинает сбоить. А от его тихого грудного смеха так и вовсе внутри всё замирает.
Теперь я злюсь на себя саму. На свои реакции на этого бабника.
Это же надо было так вляпаться! Надо срочно чем-то себя отвлечь. Может, куда съездить? Может, кто на свидание пригласит? Но, перебрав все возможные варианты, понимаю, что нет… Не видать мне свиданий в ближайшее время.
Вскоре садимся за стол. С удовольствием улетаю мясо с овощами. Запиваю компотом. И уже через минут пятнадцать откидываюсь на спинку лавочки, не замечая, как растекаюсь в улыбке.
– Так вот чего ты такая злая была, – подлавливает меня Исаев. – Тебя покормить надо было, – лыбится и смотрит на меня своими бесстыжими глазами.
На нем свободная футболк Степы, потому что брат на пару размеров побольше Исаева будет. Волосы взъерошены.
– Бери на заметку, – фыркаю. – Может, жизнь спасет когда-нибудь.
Нина смеётся.
Пацаны едят быстро и убегают к собаке, с которой начинают играть.
– У нас тут поездка намечается, – заговаривает Стёпа, отвлекая меня от пикировок с Исаевым.
– О, да? – удивляюсь.
– Мама с Аркадием просили заехать, да и мне в клинику надо на прием. Решили все совместить, – отвечает Нина.
– Я с фермой справлюсь. А пацанов оставите мне? – киваю на играющих мальчишек.
– Их берём с собой, погуляем, – уточняет Стёпа.
– Так, отлично, – случайно кидаю взгляд на Олега и тут же натыкаюсь на его взгляд. – Надолго?
– Дня на три-четыре. Есть вопросы по проекту, будем работать, – говорит Стёпа. – Эй, аккуратные там, – кто-то из мальчишек упал.
– А когда уезжаете?
– Послезавтра рано утром выезжаем.
Так, у меня есть еще день, чтобы собрать себя и свои мысли.
– Ладно, я справлюсь, – натягиваю улыбку, прикидывая, что и как.
– Тебе в помощь Олег останется, – радует меня Нина.
Снова смотрю на Исаева, и он в ответ тоже. Улыбается, гад.
– Весь к твоим услугам, – выдает.
Ну ничего, ты у меня быстро забудешь, как улыбаться.
– Я и сама справляюсь, – хочу отказаться от этой сомнительной помощи.
– Ну раз человек желает попробовать деревенской жизни, помоги ему, – усмехается Нина, подмигивая мне.
– Я подумаю, – бурчу в ответ, но понимаю, что мне не отказаться, иначе это будет слишком подозрительно выглядеть.
После офигенного ужина выхожу на крыльцо. В животе приятно тяжело, а на душе… Как будто наступило затишье перед бурей. Тепло, сумерки, над головой небо, всё как обычно. Почти.
Не успеваю дойти до машины, как сзади слышу шаги. Оборачиваюсь – конечно же, он.
В руках контейнер. Протягивает.
– Это тебе. А то вдруг завтра опять злющая будешь, перекусишь.
– Отравленное? – прищуриваюсь.
– Только мясо. И немного симпатии. Но можешь выковырять, если аллергия, – ухмыляется.
– Ты уверен, что не перепутал адрес доставки?
Он, не отвечая, подходит ближе, облокачивается о крышу моей машины, наклоняется чуть ближе:
– Кстати, мне кажется, ты скучала.
– Это у тебя от солнца перегрев, – щёлкаю дверцей, открывая авто. – Я скорее по Папе Римскому скучать буду, чем по тебе.
– Жаль, я не он, – нарочно вздыхает.
– Ты, кстати, тут надолго? – решаюсь уточнить.
– А ты хотела, чтобы я задержался, да? – снова подкалывает.
Ну не гад ли?
Фыркаю. Он, видимо, реально решил остаться. Ну а его “надолго” я подкорректирую.
– Сделай одолжение, чтобы я на ферме тебя не видела, ок? – смотрю в упор.
– А если увидишь? – прищур серых глаз.
– Тогда пеняй на себя.
Он смеётся. Чёрт его дери, опять этот грудной, тёплый смех, от которого почему-то становится жарко.
Сажусь за руль, кидаю контейнер на соседнее сиденье. Он наклоняется к открытому окну.
– Алён…
Я поднимаю взгляд.
– Доброй ночи, – говорит он спокойно, но с каким-то странным взглядом. Не с ухмылкой. Без подкола.
– Чего тебе пожелать не могу, – огрызаюсь.
Господи, дай сил.
Отъезжаю. Не глядя в зеркало. Не потому, что не хочу. А потому что знаю – он всё ещё стоит и смотрит вслед.
Дома, едва успев переодеться, валюсь на кровать. Усталость давит, веки слипаются, но мысли ещё крутятся, как бешеные. Пытаюсь выкинуть его из головы – не выходит.
Сон накрывает резко, будто отключают тумблер.
…Мне снится ферма. Вроде бы обычный день – солнце, теплица, я с бумагами. И тут он – стоит, смотрит. Этот взгляд прожигает до костей. Я пытаюсь пройти мимо, делая вид, что не замечаю. Но стоит сделать шаг – и он вдруг хватает меня за руку, притягивает к себе. Пахнет дымом, кожей и… им.
– Опять злая, рыжая? – усмехается, а пальцы скользят по моему запястью.
– Отпусти! – вырываюсь, но не могу. Почему-то не могу.
– А если не хочу? – он наклоняется ближе, и я ощущаю его дыхание.
– Ты… – хочу что-то сказать, но слова застревают.
А дальше! Его руки уже на моей талии, горячие губы скользят по шее… Я отталкиваю его, но вместо злости во мне вспыхивает что-то странное. Как будто сама жду этого прикосновения.
Резко просыпаюсь. Сердце колотится так, что слышно в темноте. Лоб влажный, волосы спутались.
– Блин, – шепчу сама себе, – что за бред?
Сажусь на кровати, вытираю ладонью лицо. Пить. Срочно воды. Похоже, мои нервы окончательно поехали.
Глава 4. Пределы прочности
Алена
Просыпаюсь с ощущением, будто снова не спала. Голова ватная, в груди – неприятная дрожь. А ведь это всего лишь сон.
Точнее – эта мерзкая эротическая галлюцинация, в которой я не просто не сбежала от Исаева, а, наоборот, притянула. Сама. Руками. А потом…
И этот сон уже второй раз лишает меня покоя. Вчера была разбита, сегодня – снова то же самое. И как долго теперь это будет продолжаться?
Не думать. Просто выключить голову. Но она, зараза, не выключается.
Одно радует, что вчера Исаев не показался на ферме. А сегодня брат с семьёй уехал ранним утром. И что? Правильно, кое-кто может сунуть свой нос туда, где я его не хочу видеть.
