Гарантия на жизнь (СИ) - Князькова Нина "Xaishi"

— Я вообще в шоке, что у вас такой бардак, — призналась честно. — Надо будет разобрать все бумаги и просмотреть бухгалтерию. А еще оценить масштабы поставок и текущую прибыль, чтобы предусмотреть расширение….

— Расширение? — Кажется, мужчина вздрогнул.

— Любой бизнес нужно стремиться укрупнить, чтобы он развивался. В вашем случае — это основной принцип выживания. Завод по переработке овощей можно построить, консервы закатывать…, - я помахала рукой, накидывая перспективы. — Но для начала мне нужен компьютер и доступ к первичным документам.

Компьютер мне обеспечили быстро. Собственно, в соседнем кабинете, отведенном для помощника директора, ноутбук и нашелся. Тут даже папки с документами стояли и принтер. Я тут же полезла просматривать документацию и тихо ужаснулась. Что за бардак? Такое ощущение, что кто-то специально пытается обанкротить это агрохозяйство через странные и мутные схемы и «крючки» в стандартной форме договоров. Интерес-сно.

Переделав стандарт договора о трудоустройстве, я распечатала его в трех экземплярах, подписала и положила на край стола. Поморщившись, принялась дальше копаться в документации, откладывая в сторону все, что мне не нравилось.

— Тина Михайловна, вы нашли что-то занимательное? — Я вздрогнула от того, что голос Никульчина прозвучал у меня прямо над ухом. Подкрался ко мне как-то….

— Нашла, — кивнула и тут же покосилась на подписанный мной договор. — Подпишите форму, — указала на бумаги.

Анатолий Григорьевич этот договор почему-то начал тщательно читать. Лучше бы остальные с таким рвением изучал.

— Вы подняли себе зарплату в полтора раза, — обвинительно заявил он.

— Если возьмете меня на работу на постоянной основе, то за следующие три месяца я обязана буду увеличить доход компании на двадцать процентов. Это прописано ниже, — я даже от монитора не отвлеклась.

— Двадцать процентов за три месяца? — Недоверчиво спросил мужчина. — Тина Михайловна, я вас хочу уведомить о том, что за последний год выручка «Топинамбура» сократилась на пятнадцать процентов и неизбежно будет….

— Расти, — перебила я его. — Я вижу, куда надо приложить усилия, чтобы вы остались конкурентноспособны на рынке. Кстати, эти двадцать процентов пойдут на открытие магазинов «Топинамбур» в городе, где будут продаваться самые вкусные и свежие овощи. Не только же сетевым гигантам у вас за бесценок продукцию покупать.

Никульчин молчал минуты три, затем взял ручку и подмахнул договор.

— Идемте, — объявил.

— Куда? — Подняла я голову.

— Знакомиться с коллективом, — объяснил он и, схватив меня за руку, едва я встала, потащил к двери. — Зоинька, пусть все соберутся на площадке у главной теплицы, — велел он.

Секретарша оторопело посмотрела на нас, но все же кивнула. Я только порадовалась, что не на каблуках, так как Анатолий Григорьевич тащил меня за руку с весьма приличной скоростью.

— Теперь понятно, почему у вас жены нет, — выпалила я, когда мы остановились у белой двери на этом же этаже.

— И почему же? — Вздернул он бровь.

— Бегаете быстро, — фыркнула я. — Никто не успевает поймать в сети.

Мужчина коротко хохотнул и открыл дверь, на которой было написано «Отдел кадров».

— Мария Анисимовна, — указал он на рыжую, как огонь, девчушку лет двадцати. — Это моя новая помощница, — он подтолкнул меня вперед. — Тина Михайловна заменит Любовь Аркадьевну.

— Н-но, ведь Любовь Аркадьевна еще не уволена, — попыталась объяснить девушка.

— Увольте, — решительно сообщил мужчина.

— Не могу. Она же в отпуске, — развела руками девчушка.

— Я так поняла, что у нее больничный отпуск, а потому переведите ее на более легкий труд, а меня ставьте на должность помощника, — подсказала я.

Мария тут же посветлела лицом и быстро закивала, поняв мою мысль.

— Проведу сегодняшним же числом, — отозвалась она и с облегчением выдохнула. — Давно надо было от этой мегеры избавиться, — услышала я едва слышное ворчание, когда мы уже выходили из кабинета.

Глава 4

На площадке перед теплицей выстроилось… человек сто.

— Это без водителей? — Нахмурилась я.

— Да, — кивнул Никульчин, стоя на стопке паллетов, куда и меня заволок. И толпу он теперь осматривал сверху, как Ленин с броневика.

— Многовато, — оценила я увиденное. Хотя, может быть это норма в сельском хозяйстве? Надо бы все посчитать и пересчитать.

— Анатолий Григорьевич, все на месте, — объявила Зоя Максимовна, которая смотрела на горку паллетов, как на Эверест, а потому взобраться даже не пыталась.

— Отлично, — кивнул мужчина и оглядел толпу. — Добрый день! — Поздоровался он со всеми. По толпе пробежались шепотки. — Чтобы не откладывать в долгий ящик, я хочу представить вам своего нового помощника: Тину Михайловну Верёвкину. Прошу любить и жаловать!

— А… Любовь Аркадьевна как же? — Уточнил рослый мужик в первом ряду.

— Она покинула нас по состоянию здоровья, — соврал Никульчин на голубом глазу (хотя, они у него совсем даже карие).

— Померла что ль? — Хмыкнул кто-то.

— Столько яда ни один организм не выдержит, — добавил третий.

— Она находится в отпуске по состоянию здоровья, — ответила я с улыбкой, чтобы они тут на радостях поминки не устроили. Сильно они «любили» мою предшественницу.

Теперь все взгляды скрестились на мне.

— Хорошенькая, — протянул кто-то.

— Молодая больно, — это оценил уже мужской голос.

— Может быть, оно и к лучшему, — ответил кто-то на это.

— Ну, собственно, и все, — повернулся ко мне Анатолий Григорьевич. — Не желаете пройтись по теплицам?

Я взглянула на время и кивнула.

— Пожалуй, пройтись можно.

Приняла руку Никульчина и он помог мне спуститься с конструкции. Отправились мы в самую большую теплицу, засаженную томатами. Если честно, то я таких больших теплиц никогда и нигде не видела. Растениями было засажено все возможное пространство, везде были протянуты какие-то шланги и непонятные мне пластиковые ленты.

— Это отапливаемая теплица для выращивания культур даже в зимних условиях, — вещал мне директор сих земель.

Я же смотрела на другое.

— Где ОТК? — Вертела я головой, глядя на то, как работники собирают уже созревшие плоды.

— Там, — мужчина отчего-то тоже нахмурился.

Маленький закуток за теплицей, где стояли сетчатые ящики с продуктом и оказался тем самым отделом контроля качества.

— А где работник? — Я смотрела на ящики и понимала, что тут совершенно точно не хватает трети томатов, которые можно собрать с такой территории.

— Не знаю, где-то тут был, — пожал плечами мужчина.

Я вздохнула.

— Анатолий Григорьевич, вы хоть понимаете, что вас обворовывают среди бела дня? — Задала я прямой вопрос.

Он нахмурился.

— Но… я разрешил работникам забирать некондицию себе, — сообщил он мне упавшим голосом.

— А кто решает, что это некондиция? — Развела я руками, показывая, что никого нет и брать можно сколько угодно.

— Ладно, — кивнул он. — И что вы предлагаете?

— Камеры, — пожала я плечами. — И надежного человека, чтобы следил за мониторами.

— Никто не согласится, — проворчал он. — Тут бытует убеждение, что «стучать» — это плохо.

— А воровать — хорошо? — Вздернула я бровь. — За мониторы можно даже подростка какого-нибудь посадить. Расходов на рубль, прибытка на десять, — пояснила я свою позицию.

Никульчин, подумав с минуту, обреченно вздохнул.

— Идемте в кабинет, там все свои мысли мне и изложите.

Мысли я не только изложила, но и оформила на бумаге.

— Около сотни камер хватит на всю площадь агрокомплекса, — рассчитала я. — На кукурузные поля думаю, что распыляться не стоит. Там объемы слишком велики, чтобы украли хотя бы пять процентов.

— И где я вам возьму сотню камер? — Мой новый шеф мрачнел с каждым моим словом. — Это же надо заказывать, монтировать…. Я уж не говорю про деньги.

— Это решаемо. Нужно отвести кабинет под оператора, который будет следить за процессом, — сообщила я и достала телефон. Нашла нужный номер и позвонила.