Маргарет хмыкнула скептично и воинственно сложила руки на груди. Пучок на голове осуждающе свесился набок. Опять двадцать пять. Сколько можно ревновать? Конечно, она была не совсем права… но всегда легче побеспокоить кого-то, кто к ним не имеет никакого отношения, чем по-настоящему важного человека. Только как объяснить это упрямцу?
– У Шона привычка пить у нас кофе по ночам. А почему это тебя волнует? – прищурилась она, пожимая плечами.
Гарри попался. Ну, или почти. По крайней мере, принял ее игру.
– Да не волнует вовсе. Просто он прибавляет хлопот тем, что сует нос куда не надо.
– А куда ему не надо совать нос? – поинтересовалась Маргарет невинно и как ни в чем ни бывало поднялась и взяла его пустую чашку.
Кингстон перехватил ее руку за запястье. Мардж разжала пальцы, а их взгляды скрестились.
Это жалко, только… вырвалось.
– Делай что хочешь, дикая Маргарет. Но нечестно требовать доверия, когда сама не веришь.
Она возмутилась и вскинула голову воинственно. А ведь вопрос попал в десятку. Гарольд отпустил ее руку.
– Вот именно, – пробубнила Маргарет и забрала посуду.
А все так просто – надо лишь сказать… Нет, нельзя так! Сейчас он уйдет, и все повторится вновь, пора разорвать этот порочный круг! Мардж мотнула головой и обернулась. Гарольд свел брови и посмотрел на нее решительно. Начали одновременно:
– Понимаешь…
– Почему…
Прервались. Запнулись.
Вдруг он хотел уйти?
Вдруг она хотела все закончить?
– Давай ты первая…
Маргарет сцепила пальцы в замок. Если он хотел уйти… Будь что будет. И проговорила, глядя на свои руки:
– Я думаю, что просто боялась…
– Боялась? – Кингстон обошел стол и встал рядом. – Чего?
Что он надеялся услышать?
– Ну… беспокоить тебя… Это же все равно моя жизнь… Если я тебя слишком в нее втяну… Вдруг тебе не понравится. Нельзя собственничать. Наверное.
Гарольд рассмеялся с облегчением. Почему она вечно переживает из-за таких пустяков, а он, дурак, верит, что случилось что-то по-настоящему ужасное?! Мардж подняла на него недоуменный взгляд.
– Что? – чуть обиженно спросила она. Ведь она сердце, почитай, открыла, а он…
– Наивная ты моя Мардж, – потрепал он ее за нос. – Разве я сердился хоть раз, когда ты втягивала меня в свою жизнь?
– Сердился, много раз… – уверенно и растерянно одновременно протянула Мардж. – Только за что, уже и не помню.
– Только за то, о чем ты НЕ говоришь! – возразил ей Гарри. – Когда ты решаешь все без меня, заставляешь волноваться. Когда ты просишь кого-то другого о помощи, словно доверяешь им больше, чем мне.
Маргарет вздохнула.
– Как это изменить, скажи? – тихо спросила она. – Как научиться доверять? Мне кажется, это какой-то шестой орган чувств, которого нам не дано. И – нет! – с испугом замахала она руками, – не думай, что я тебе не верю! Просто это так странно… должно быть радостно, а у меня то вера, то сомнения, и это меня просто разрывает… Это со мной что-то не так! Стоит тебе не ответить, и я уже уверена, что надоела тебе, боюсь, что потеряю то, что уже есть, и исчезаю. И проклинаю тех, кто выдумал мессенджеры, ведь если бы их не было, я бы не могла получить ответ в любое мгновение, не ждала бы его и была бы спокойна… Наверное, я сама себя боюсь. Это все сложно! – снова отчаянно зажестикулировала Мардж и хотела проскользнуть мимо него к дивану или еще куда-нибудь, но лишь бы ретироваться, лишь бы сбежать от ответственности за то, что она только что так откровенно наговорила.
Но, конечно же, ее поймали за плечи.
– И куда ты собралась? – уточнил голос Гарольда из-за спины.
Мардж шмыгнула носом. Куда-нибудь бы, где ее самой нет.
– Не знаю… куда-нибудь.
Она такая жалкая.
– Идем вместе, – предложил Кингстон вдруг.
– Куда? – Она удивленно обернулась. Что он еще выдумал?
– Куда-нибудь, – улыбнулся он загадочно и сжал ее плечи. – Одевайся. Я тебя отведу, мы еще успеем.
– Но куда?
– Быстрей, быстрей! Время не ждет! Ты не хочешь узнать, где это – куда-нибудь?
Порой Гарольд поразительно напоминал ей мальчишку.
– А Сара?.. Я не могу ее вот так оставить…
– Пока она спит, – махнул рукой Гарольд и с силой повлек ее к двери. Идея пришла.
– Постой, я же не могу идти прямо так!
Гарольд развернул ее к свету, скептически хмурясь. Снял резинку с волос и поправил их, укладывая на плечи. Поразительно приятно, оказывается. Потом ущипнул за щеки. А это уже странно. Улыбнулся довольно:
– Сойдет. Пошли же!
Маргарет была совершенно сбита с толку. Зато и истерика прошла, и снова верилось в лучшее. Даже после того, как выяснилось, что ночным взломщиком оказался Брент Финчли. Непонятно почему. Но, похоже, понимать сейчас было не обязательно.
– Парк Соселхилл? – удивленно спросила Мардж, ежась от предрассветной прохлады. Приятной. Такой, что щипала за нос и бросала в осеннее утро без остатка, растворяя в нем все, что было когда-либо важно. Или это Гарольд Кингстон обладал таким действием?..
– Куда-нибудь, – с уверенной улыбкой обвел рукой Гарольд ландшафт вокруг.
Панорама сонного городка, утонувшего в легком тумане. Слегка тронутого золотом, багрянцем и всем остальным, что ему свойственно в это время года. Башня аббатства мрачно торчит на горизонте. Посветлевшее, легкое, как пушинка, небо падает в холмы на горизонте.
– Красиво, – выдохнула Маргарет.
Гарольд набросил ей на плечи куртку.
– А ты? – обернулась она. – Замерзнешь.
Он загадочно улыбнулся и мотнул головой. Нет. Не сегодня.
Она облокотилась на него спиной, а он – обнял. И они стояли и смотрели, как утро завоевывает мир. Их мир.
– Если бы так было всегда… – протянула Мардж. – И не творилась всякая ерунда в жизни.
– Мардж, – серьезно сказал Кингстон, выдыхая облачко пара. Последнее. День наступал, теплело. – Нам нужно поговорить. Насчет всего, что случилось.
– Да? – обернулась Маргарет с готовностью, едва не столкнувшись с ним носом. Засмеялась, но осеклась: лицо Гарольда было серьезно.
– Я знаю, это кажется странным. Только пока я не могу рассказать тебе, что случилось ночью. Почему я здесь, почему Брент… Конечно, я не могу простить ему, что он так с тобой обошелся… – Кингстон так заскрежетал зубами, что Мардж, несмотря на все замершие на кончике языка возражения, сделалось смешно. – Но сейчас я не могу рассказать. Можешь мне просто поверить и набраться терпения?
Он затаил дыхание. Вдруг… ничего не получится?
Маргарет хотелось сказать многое. Возразить и согласиться, и еще кучу всего. Но тут она вспомнила слова Сэл: «Если он это сделал, значит, у него была причина». Мы должны верить тем, кого любим. Иначе это любовь разве?
– Я… постараюсь… – пробормотала она нерешительно, сама не до конца понимая, как ее разум с ним согласился.
Гарольд Кингстон шумно перевел дух.
– Что? – рассмеялась Мардж, теребя пальцами замок его куртки, все еще лежащей на ее плечах.
Не думал, что ты так легко согласишься, – признался он. Когда мы кого-то любим, двери сердца открываются – со страхами, воспоминаниями, чувствами. Мы обязаны быть честными.
– Ну, Гарольд Кингстон! – она даже ткнула его в грудь. – Я ведь не монстр какой! Хотя… порой я в этом не уверена.
В чем-то она была права. Гарольд усмехнулся и легко взъерошил ее волосы ладонью.
– Я могу тебе как-то помочь?..
Когда Мардж была серьезна, ее лицо становилось уморительно сосредоточенным. Но…
– Всегда, когда что-то случается, – всегда, слышишь? – звони мне. Даже если… если тебе кажется, что ты монстр, что ты надоела, что я рассержусь… Говори об этом мне, обещаешь?
Маргарет раньше не видела Гарольда таким. Таким… искренним? Она уставилась на столь знакомое лицо, как впервые. Он умеет? Умеет говорить то, что думает, и ей больше не нужно догадываться?
А что, если она вот это все сделает, привыкнет… и он пропадет куда-нибудь? И это куда-нибудь не будет парком Соселхилл. Как тогда?
