Вернуть жену офицера (СИ) - Арно Анна

Как своего спасителя от «чокнутой семейки», как он выразился.

Как героя.

Ночами не спала, когда он был в своих командировках. Молилась за него. И когда он дома был, ему кошмары снились, а я сидела над ним и опять молилась.

И до сих пор не перестала. Как-то по привычке. Просто хотела, чтобы даже после всего он живой был.

А он такие глупые вопросы задает теперь.

Сам от меня отказался. Но винит меня. Подлец!

— Нет, — отвечаю односложно, безжизненно глядя ему в глаза.

Нет, он не был способом спасения от моей семьи.

И нет, я не любила его. Я до сих пор…

Судя по выражению его лица Макар все понимает ровно так, как ему надо. Очевидно теперь и его гордость пострадала. Наконец-то мы квиты.

Он вздыхает так болезненно, что даже мне больно:

— Ты ведь мой худший кошмар, Алена.

Давлюсь его грубыми словами. Задыхаюсь просто.

Уж мне ли не знать, какими разрушающими бывали его кошмары. А теперь он меня с ними на одну полку ставит. Хуже. Он говорит, что я хуже них всех.

Кусаю губы, не позволяя себе расплакаться:

— А я… С ты… ты мерзавец… и… — всхлипываю.

— Только не плачь, — шепчет он предупреждающе.

— К черту иди! — взрываюсь я истерикой, из глаз брызгают слезы. Потому что не могу больше держаться. А может назло ему. Раз он велит не плакать — значит буду! — И не смей мне указывать, что мне делать, ясно?! Не любила! И не буду больше любить, понятно тебе?! Пусти сейчас же! Я уйду и больше никогда… — мои гневные слова вдруг оказываются в плену горячих губ.

Глава 8. Аленка

Я даже на секунду торопею и плакать перестаю от такой наглости. От возмущения, конечно же. Да как он смеет?!

Упираюсь руками в его горячую под рубашкой грудь и оттолкнуть пытаюсь.

Но Макар будто и не чувствует моего сопротивления. Не слишком нежничая он в наглую подминает меня под себя, как какой-то дикий кот, собирающийся топтать свою кошку.

Жадно целует, покусывая мои губы, будто хочет наказать меня за лживые слова.

А у меня как назло никаких сил не осталось на сопротивление. Да и я просто физически никогда бы не смогла сдвинуть с места этот центнер моей ненависти.

Потому все, что мне остается, это продолжать всхлипывать и дрожать от бессилия.

— Не плачь, — хрипит он мне в рот. — Ну же, маленькая моя… Я хочу просто целовать тебя. До безумия. Только не плачь.

— К черту иди, Таранов, — шиплю обижено.

— Клянусь, любое твое желание исполню, — продолжает шептать, касаясь моих губ. — И к черту готов. И даже умру, если скажешь. Только будь моей, м? Всего раз, Ален. Я большего не прошу. Обещаю, об этом никто не узнает. И я оставлю тебя в покое.

Я просто дар речи теряю от его предложения.

Что? Перепихнуться мне предлагает? Никто не узнает, говорит?!

Да я ему что, шлюха, чтобы такое мне предлагать?

Умрет значит, ради раза со мной?

Видать вон как сильно его гордость зацепила лживая мысль, что ему жена изменяла? Эка его пробрало.

— Ты не в себе? — цежу в бешенстве.

— Уже давно, — выдыхает он и все глаз не сводит с моих губ.

— Тогда тебе лечиться нужно!

— Так вылечи меня, родная.

У меня даже дыхание спирает от его фамильярности и непроходимой наглости:

— Никакая я тебе не родная! И твои проблемы — не моя забота! — сопротивляюсь уже куда уверенней. — Пусти сейчас же! Иначе я кричать буду!

— Да, пожалуйста… Я так скучал по твоему голосу…

Какого черта он творит? Ведет себя, как чокнутый маньяк. Я бы подумала, что он пьян, но алкоголем и не пахнет. Может что-то употребил? Но Макар, которого я знала никогда бы не пал так низко. Хотя… как оказалось, я ведь совсем и не знала его. И сейчас узнавать не собираюсь. Не мое дело!

— Таранов, ты совсем больной! — молочу его кулаками по огромным плечам. — Отпусти немедленно! Мне к дочке надо!

И он замирает. Отстраняется и смотрит мне в глаза хмурясь наконец-то хоть немного виновато.

По сторонам озирается, будто только сейчас осознав, что кого-то не хватает:

— А где она?

— На обследование забрали, — всхлипываю невольно. — Меня с ней не пустили. И я зашла узнать как ты тут. А ты… — отталкиваю его от себя, и на этот раз успешно, — мерзавец!

Макар отстраняется, отпуская меня наконец-то. Вылезаю из кровати и принимаюсь оправлять свою одежду и волосы, боясь выходить в таком виде из палаты. Стыдоба.

— Как она? — удивительно вкрадчиво спрашивает бывший муж.

— А что? Тебе дело есть?! — рявкаю я, поднимая на него яростный взгляд. — Она тебе чужая! Забыл?!

Клянусь, я слышу как скрежещут его зубы. Или это он рычит так.

Не нравится ему все же. Бесит одна мысль, что с ним могли бы поступить так же, как поступил он.

Так тебе и надо!

И раз уж он так непоколебимо уверен, что дочь не его, то нас опять-таки ничего не связывает. Так что больше нет необходимости оставаться рядом с ним.

— Рада, что ты очнулся, — искренне говорю я. — Но на этом всё. Береги себя, пожалуйста, — не оставляя себе больше времени на раздумья шагаю к выходу.

Секунда и его просящий голос в спину:

— Ален, подожди…

— Не хочу, Макар, — поворачиваюсь резко. — И не смей больше на пушечный выстрел ко мне приближаться!

Вижу, что он собирается снова спорить со мной, но нас прерывает щелчок открывающейся двери:

— Вижу, вы даже очнулись, — седовласый доктор беспокойно кивает моему бывшему мужу. — Неожиданно…

— Что с малышкой? — перебивает его Макар.

— Ваша дочка в полном порядке, — успокаивает мужчина нас обоих. — Сейчас ее осматривает невролог. Возможно пропишет какие-то витамины для профилактики. Но ничего серьезного мы не обнаружили.

— Слава богу, — выдыхаю облегчено. — Я уже могу пойти к ней?

— Не спешите, — останавливает меня врач мужа. — Медсестра вернет ее вам, как только педиатр закончит обследование. А мы как раз пока поговорим.

— Вы ведь сказали, что все в порядке, — напрягаюсь я.

— С вашим ребенком — да, — он переводит взгляд на Макара. — Но вот ваш муж требует куда более тщательного обследования.

— Чушь! — снова перебивает этот баран упрямый.

— Что с ним? — не могу унять беспокойство.

— Все со мной в порядке, — отмахивается Макар. — Не слушай его…

— Конечно, и отключился ты тоже, потому что в порядке?! — рычу, переключая внимание на бывшего мужа.

— Это я просто тебя был так рад встретить. До обморока, — усмехается невесело.

Но мне сейчас совсем не до шуток. Я поворачиваюсь к врачу и обращаюсь теперь только к нему:

— Доктор, предлагаю выйти и поговорить в более спокойной обстановке.

Он кивает, и мы было собираемся выйти. Но Макар рявкает в приказном тоне:

— Отставить! — одной лишь фразой припечатывает он мужчину. — Напомню, о врачебной тайне. А эта женщина — моя бывшая жена, так что вы права не имеете ничего ей рассказывать о моем состоянии.

Доктор в растерянности останавливается, и беспомощно смотрит на этого самодура травмированного. Я признаться и сама немного удивлена его категоричной реакцией. Что тут такого, что мне знать нельзя? От того, еще сильнее хочется:

— В таком случае, в свою очередь напомню, доктор, что вы не имели права и отвечать на вопросы третьего лица о состоянии моего ребенка, — хоть мне и неудобно вмешивать постороннего человека в наши разборки, но я все же добавляю аргумент на свою чашу весов, чтобы помочь врачу сделать правильный выбор.

— Ее угрозы — пустой звук, — влезает Макар. — Она за всю жизнь мухи не обидела. Подлая предательница — да. Но в прямую атаку не пойдет. А я засужу вас и вашу больницу с удовольствием.

Как же он меня бесит!

Поворачиваюсь к бывшему мужу:

— Если на то пошло, ни черта ты не сделаешь, потому что нас тут даже не оформили еще! — упираю руки в бока, всем своим видом давая понять, что сдаваться я не намерена. — По документам нас здесь и не было. Они даже имен наших не знают. Так что поди потом докажи, что вообще был здесь! Верно ведь, доктор?