Гвоздика лесная - Синюк Виктория Александровна

Ответ был неожиданным: Владимир приглашал Женьку и её родственников (обязательно с детьми!) в гости — посмотреть, где и как устроилась Дианка. Деревня — по другую сторону «змеиного» леса, ехать недолго. Ну так как?

13

— Может, сама съездишь? — у Поли был самый разгар огородных работ.

— Ты что? К незнакомому человеку?

— К знакомой собаке. Ну Петю возьми.

— Шутишь? А разве детям не будет интересно увидеть Дианку?

Поля вздохнула. Дети уже все уши прожужжали о том, как бы им хотелось повидать собаку. Они тоже смотрели Володин канал и гордились тем, что Дианка — их друг. Более того, под влиянием Владимира они и сами завели свой канал, на котором рассказывали о деревенской жизни, показывали, как помогают родителям в огороде, ходят к колодцу за водой и покупают мороженое в автолавке. Поначалу Поля была против такого творчества, но заметив, что ради нового сюжета дети теперь сами рвутся поработать в огороде или собрать ягоды с куста, перестала противиться новым веяниям. Подражая Владимиру, дети показывали, как растут огурцы и спеет смородина, описывали повадки котов, наблюдали за улитками. То, что интересно рассказать можно о любой букашке, было для них настоящим открытием. Теперь они днями напролёт обсуждали идеи и сценарии новых роликов, записывали в блокнотик то, о чём хотели бы рассказать; под эту дудку родители ненавязчиво посоветовали им завести рубрику «Книги, прочитанные за лето», сославшись на то, что и Владимир нередко рекомендует своим подписчикам книги о лесе. Идея была встречена скептично, но попробовать — в порядке эксперимента — дети согласились. Ролик с Дашкиным рассказом об «Аэлите» А. Толстого, что называется, «залетел»: за минуту она с таким восторгом рассказала об этой книге, что не заразиться им было трудно. Стёпка решил во что бы то ни стало повторить успех сестры и начал читать рассказы из списка литературы на лето… Теперь срочно, срочно требовался мастер-класс от профессионала. Поля сдалась:

— Ладно. Напиши ему, что будем в воскресенье днём.

— Ура! — обрадовалась Женя. — Заберёте меня с автостанции — и поедем!

Это разговор состоялся в среду. Петру Женька ничего не говорила — собиралась сказать об отъезде лишь накануне. Говорить о том, что они с Полей и детьми едут в гости, она и вовсе не собиралась.

В субботу утром Пётр внезапно решил, что нужно ехать к матери в родной городок. Старушка держала огород и просила как-нибудь приехать помочь с прополкой. Обычно с огородом помогала Женька. Она никогда не отказывалась помочь, тем более с огорода им немало перепадало полезного. Но теперь в Женьке всё словно было перепахано по-новому. Грядки, на которых росли привычки да правила, спутались, заросли трын-травой. Что из этого вырастет, Женька не знала. И это было живительное, бодрящее незнание.

— А ты не мог предупредить меня раньше?

— А чего предупреждать? — удивился Пётр. — У тебя какие-то планы?

— Конечно! — Женька сказала это таким тоном, будто иметь отдельные от Петра планы — её хлеб насущный. — Скажи маме, что мы приедем на следующих выходных. Или я одна приеду на неделе.

— Но я уже сказал, что мы приедем сегодня вечером.

— Не спросив меня?

— У тебя же отпуск. Ты, кажется, свободна.

— Кажется! — с раздражением повторила Женька. — Завтра утром я уезжаю к Поле. Мы уже договорились.

— Опять?

Не дожидаясь ответа, Пётр вышел из кухни.

Если раньше Женька переживала и обдумывала каждую размолвку, то теперь ей просто было досадно оттого, что с самого утра уже испорчено настроение. Впрочем, была в этом испорченном настроении и своя изюминка: теперь Пётр перестанет думать, что с ней и её планами можно не считаться.

После завтрака Женька стала собираться по магазинам. Душой она уже была в завтрашнем дне, мечтала о встрече с Дианкой и собиралась накупить ей собачьих вкусностей и какой-нибудь мячик на память. Да и для человечьего стола чего-нибудь нужно припасти, и племянников не забыть порадовать. Женька уже почти вышла из дома, когда в прихожую выглянул Пётр.

— Слушай, может, я с тобой завтра поеду? Я давно там не был… Женька опешила.

— Ты же матери обещал приехать!

— А с тобой нельзя, да? Я думал, ты обрадуешься.

— Я-то ладно. Но с тех пор как ты сказал Поле, что она настраивает меня против тебя, она не очень-то хочет…

— Да брось. Когда это было!

— В общем, я не знаю. Решай сам. Хочешь — поехали.

Женькино настроение было испорчено окончательно. Где-то в глубине души её совершенно устраивало, что их с Петром отношения медленно движутся к разрыву; и каждый шаг навстречу друг другу она теперь воспринимала как ложь. Она и сама делала эти шаги, когда была в настроении и когда ей вдруг начинало казаться, что всё между ними, как раньше. Но этот обман она прощала только себе.

14

Придя домой с покупками, будучи готовой к любому решению Петра, Женька обнаружила, что тот принял лучшее решение: он уехал. Помните это пятничное подростковое чувство, когда родители уехали на дачу, оставив вам кастрюлю супа, гору котлет, залежи нежнейшего пюре в холодильнике, а главное — свободу? Женька в свои тридцать три испытала то же ликование. Разложив покупки, она всюду настежь распахнула окна. Недавно прошёл дождь, а после дождя из лесопарка доносился запах влажной земли, намокших сосен, какой-то сладкой лесной прели. Этот запах обещал счастливый летний вечер — вечер наедине с собой, с видом города в распахнутом окне, с чем-то таким, что ещё не сбылось, но, может быть, сбудется. Конечно, этот свободный вечер, вечер тишины, можно было потратить на то, чтобы разобраться со сбывшимся, зашедшим в тупик, но этого совсем не хотелось. Летний вечер напоён настоящим и медленно летит в сторону будущего. Лес, когда на него смотришь издалека, а ещё летние дороги, бегущие невесть куда, поднимают в душе предчувствие чего-то иного, возможного, открытого только тебе. Когда-то Женька думала, что это чувство, навеваемое дорогой и лесом, пройдёт вместе с юностью, улетучится, когда жизнь войдёт во «взрослые» берега. Но, к счастью, этого не случилось, и ей по-прежнему было о чём поговорить и с дорогой, и с городским лесом, который в омытом дождём пространстве словно стал ближе к Женькиному окну.

Городской вечер зажигал огни, включал фары, розово-разливался по району. Частный сектор, общежития, девятиэтажки — в закатном июльском свете ничто не осталось обыденным. Дорога у самого лесопарка, как всегда, была оживлённой. Она утихала лишь на считаные ночные часы, а потом легковушки, автобусы, фуры, как пчёлы, летящие к ульям-заводам, которых в Женькином районе было немало, привозили с собой шумный взъерошенный день. Но между вечером и утром было ещё целое море мыслей и снов, и Женька просто глядела на дорогу, переведя внутренние часы на самый медленный ход…

15

Деревня, в которой жил Владимир, была похожа на Полину и, пожалуй, на все современные деревни, расположенные не слишком далеко от больших и малых городов. Новые коттеджи стояли вперемешку со старыми избами, ветхие дома перестраивались, строились гаражи, и чуть ли не в каждом дворе, не считая уж совсем стариковских, стояла машина. Деревня оказалась совсем не маленькой: была здесь и школа, и небольшой детский сад, и магазинов путешественники насчитали по меньшей мере три.

Дом Владимира оказался из числа «стариков», которым новые хозяева подарили новую жизнь. О том, что это переоборудованная дедова изба, можно было и не догадаться, глядя на симпатичный современный дом со встроенным гаражом, большими ясными окнами, аккуратным крылечком и стриженым газоном. На участке, у забора, был большой собачий вольер, за домом — сарай и банька-бочка. Ни огорода, ни палисада, ни даже клумбы возле дома не было, а значит, подумала Женька, царство это мужское. Так и оказалось: хозяин встречал гостей один, если не считать весело бегавшей по двору Дианки, которая сразу вспомнила своих друзей.